— Будут ли эти законы использоваться для репрессий против инакомыслящих?
Игорь БУНИН, гендиректор Центра политических технологий: «У этих законов есть два смысла. Первый очевиден: сдержать оппозицию. Немного особняком, кстати, стоит закон об Интернете. Его пока трудно использовать против оппозиции, но он позволяет создать контролирующую систему, а области контроля можно будет потом расширить.
Самый неприятный для оппозиции — закон об НКО — иностранных агентах. Он будет эксплуатировать ксенофобию, которая существует в обществе, использовать ее для борьбы против несогласных с режимом. Второй смысл этих законов — консолидировать правящую партию. В ней есть разные, в том числе и либеральные силы. И нужно было заставить прогрессивное крыло «Единой России» подписаться под этими законами, встать в строй, разделить ответственность.
Как будут применяться эти законы, каким будет масштаб репрессий — зависит от размаха протестного движения. Сейчас у меня впечатление, что недовольство властью в обществе рассеивается, а оппозиция заняла свою нишу и пока не собирается ее расширять. В краткосрочной перспективе особой угрозы режиму я не вижу. Люди в большинстве своем согласились с тем, что выборы выиграл Владимир Владимирович Путин, что он снова президент и к этому нужно привыкать, приспосабливаться. А раз так — активно применять эти законы нет смысла.
Но в какой-то момент к политическому протесту может добавиться социальный. Это может быть связано с падением цен на нефть, пенсионной реформой, реформами здравоохранения и образования. Оппозиция терпеливо дожидается роста социального протеста и попытается его оседлать. Вот тогда власть может начать раскручивать маховик репрессий. Я не думаю, что это будет в Москве. Скорее — в некоторых регионах, локальных районах, где жизнь похуже, а в ближайшие полтора-два года еще ухудшится. Люди почувствуют социальное ущемление и могут начать бузу. И тогда их лидеров станут жестко наказывать за обвинения в адрес власти.
Но сила действия будет равна силе противодействия. Планомерное ущемление оппозиции просто создаст радикалов, народовольцев, которые ничего не боятся. На политическую арену выйдут молодые мальчики, которым просто скучно и хочется повеселиться, подраться, пострадать за идею. И возникнет смешная ситуация. Для того чтобы подавить такой радикальный протест, нужно будет использовать танки, гранатометы, стрелять, убивать. А на это режим Путина не способен. У него нет ни моральной готовности к расстрелам, ни сил, которыми эти расстрелы производить. Этот режим может бороться с протестом только булавочными уколами. Которые не способны сдержать протест, а только его разжигают.
На месте власти я бы подумал, как бы найти консенсус с оппозицией, вместо того чтобы ее зажимать. И власть должна опережать общественные настроения, а не плестись в хвосте. Должна обновлять систему. Должна понять, что даже ядерный электорат Путина не хочет путинского застоя, больше не хочет той «стабильности», которая была последние 12 лет. Власть должна меняться, и тогда потребности в репрессивных законах не будет«.
Роберт ШЛЕГЕЛЬ, депутат Госдумы, «Единая Россия»: "Почему-то эти законы воспринимаются в обществе как звенья одной цепи. Это не так. Каждый закон нужно рассматривать по отдельности. Они готовились в разное время, разными людьми. Объединяет только то, что их принятие совпало с концом весенней сессии.
Если говорить о клевете, то от нее страдают не только и не столько политические деятели, сколько любые публичные люди. И повышение ответственности за клевету выгодно всем, а не только партии власти. Прежде всего это выгодно самому обществу. Оно должно доверять средствам массовой информации, а это возможно только в том случае, если издание предоставляет достоверную информацию, за которую несет ответственность.
Закон о защите детей в Интернете. Впервые государство попыталось предусмотреть ответственность за распространение детской порнографии и наркотиков в Сети. Государство доверило экспертизу сайтов НКО, при этом к политическому контенту закон не имеет ни малейшего отношения. Он дал повод поговорить о закручивании гаек, но это не соответствует действительности.
Борьбу против оппозиции можно усмотреть только в законе об НКО — иностранных агентах. Лично я считаю, что если организация, которая участвует в российском политическом процессе и оказывает влияние на умы граждан, финансируется из-за рубежа, то честно было бы об этом сообщать. Думаю, это пойдет на пользу и самим организациям. Закон мотивирует их искать финансирование в нашей стране, а не подпольно жить на какие-то иностранные гранты. Пусть работают с российским бизнесом. Мы суверенное государство и сами способны формировать свою политическую систему в интересах наших граждан, а не граждан какой-то другой страны. Наша внутренняя политика должна делаться без участия иностранной руки. Или с участием, но — явным, а не скрытым. Поэтому мне представляется, что этот закон направлен не против оппозиции, а на пользу всей нашей политической системе, и оппозиции в том числе. Мы не колония, мы не какие-то вассалы, а самостоятельный субъект на политической карте мира. И мы сами способны внутри нашей страны разобраться, как выстраивать свою политику. Без вмешательства в это иностранного государства. А если это вмешательство существует — пусть оно будет публичным.
Если мы от своего государства требуем максимальной публичности и прозрачности, то логично потребовать того же и от агентов иностранных государств. Чтобы вся система была прозрачной, а не только ее часть.
Не бывает идеальных законов. Что-то из них будет работать, что-то пробуксует — это покажет практика. Но я думаю, что эта практика будет не столь масштабной, как считают те, кто обвиняет нас в закручивании гаек. На общество эти законы большого влияния не окажут«.
Эдуард ЛИМОНОВ, лидер «Другой России»: «Меня поражает, что наша реакция более современна, чем наша оппозиция. Оппозиция жаждет крови, а реакция применяет мягкие, современные репрессии. Это всего лишь штраф, а не расстрел демонстраций. Но, несмотря на мягкость этих законов, они действенные. Вкупе с законом о митингах они, конечно, испугают многих расс