Девушка говорит прямо: работы с лихвой. Иногда, добавляет, даже забываешь, которая по счету смена у тебя подряд. При этом и она, и ее коллеги, на 24-часовой рабочий день не сетуют: раз поступают раненые, значит надо помогать – кто, если не они.
- С начала 2022-го года у нас было всего четыре девочки в медицинской сводной роте, и смена вообще не заканчивалась. Двадцать четыре на семь. Если выдастся свободная минутка, часок - мы могли отдохнуть. Это только сейчас немножко проще, медиков гораздо больше, хотя бы можно как-то график через сутки строить, и то не всегда, - рассказывает Анастасия.
На вопрос о том, что помогает бороться с выгоранием, девушка отвечает поразительно прагматично: хорошенько выспаться. А если нет возможности для долгого сна, хотя бы подремать.
- Сходить просто в душ, если есть горячая вода, это уже была бы перезагрузка. А особо каких-то ритуалов у меня нет. Честно говоря, когда работа идет нон-стоп, даже нет времени подумать, о том, что ты можешь выгорать. Думать на посторонние темы, забивать голову мыслями о том, что «ой, я выгораю» - времени нет. Тут вообще-то человеческие жизни в твоих руках.
Стаж у прапорщика Миничевой в Вооруженных силах — десять лет. Выбор, вспоминает, был ее собственный. Работала медсестрой в больнице, но захотела попробовать себя на другом поприще – военном. Суть-то не поменялась, и там, и там помогаешь людям. Вообще военную медицину Анастасия очень почитает.
В войсковом медподразделении она выхаживала пациентов-бойцов. Но тогда травмы были явно другого характера. Кто ногу подвернет, кто простуду подцепит…
- Не растерялись, когда выхаживали первого раненого на СВО? Характер травмы ведь другой.
- Вовсе нет. Наоборот, работала как по методичке. Знаете, когда к тебе привозят такого пациента, ты точно осознаешь, насколько ты нужен. Ты делаешь необходимое дело, ты помогаешь. Как раз первого раненого мы помним, наверное, абсолютно все, кто работал со мной в то время. Это был мальчишка, молодой танкист, он был обгоревший, то есть процентов, наверное, 20 площади всего тела. О таких говорят стабильно тяжелый…
- Удалось спасти?
- Эвакуацию в центральный госпиталь сразу провести было невозможно. Мы поддерживали его состояние как могли. И вот прям рано утром, когда еще темно, вывезли его. С парнем все точно хорошо, и во многом постарались мы.
С начала спецоперации медик помогла внушительному количеству бойцов. И за это время поняла, что в работе с ранеными очень важно сохранять холодную голову. Не поддаваться эмоциям, которые по-человечески переполняют с каждым прибывшим.
- Эмоции нужно убирать, потому что это лишнее, в первую очередь для самого пациента. Они ведь психологически «заразны», - уверена Анастасия. – Вдобавок если поддашься, то будешь еще и копаться в себе. Это мешает. Так что пытаемся держать все в себе. А когда уже отработали, можно потом с коллегами сесть, обсудить какой-то случай, выговориться.
- Виду не показываете, а внутри все иначе?
- Да, однозначно. Мы переживаем за всех. Особенно если поступают тяжелораненые. И когда ты смотришь, что это совсем молодой парень, младше меня… - не договаривает собеседница.
Переменили тему. Отпуск, рассказывает, дают регулярно. Правда, вместо того, чтобы прохлаждаться, приходится заниматься домашними делами, которых накапливается немало. Зато – с семьей.
На момент нашего разговора девушку, как и ряд других военных, направили из СВО в командировку в Москву - поучаствовать в новогодних съемках на телевидении, дать интервью журналистам. В эти несколько дней, признается Анастасия, душа у нее совсем не на месте. Хочется скорее к коллегам, пациентам.
В коллективе, рассказывает, полное взаимопонимание и взаимная поддержка. Как-никак, сутками находятся друг с другом. Отношения дружеские, теплые. Если есть возможность, устраивают просмотр кино. И даже выпить в перерыве кофе за беседой бывает очень кстати, заряжает настроем на работу.
За время СВО, отвечает Анастасия, она значительно поменялась, как человек. Большая ответственность не могла не внести коррективы в ее «я»:
- Раньше я могла сказать, мол «не хочу решать, я же девочка». А теперь стала жестче к себе и к обстоятельствам. Готова решать проблемы, а не откладывать их.
Работа в госпитале организована, в принципе, как и везде. Есть приемно отделение, хирургия, рентген. Особо «тяжелых» пациентов диагностируют и эвакуируют в центральные госпитали.
Но и их медучреждение отнюдь не только для перевязки. Поступают сюда лечиться пациенты с серьезными ранениями, в том числе тяжелыми. В штате высококлассные хирурги, которые проводят сложнейшие операции.
- Осколки из сердца у нас не доставали, но вот сосуды сшивали. Руку тогда по кусочкам собирали, все косточки. Ну, и осколки из печени, например, вынимали. Я знаю, что наши хирурги делают свою работу на высочайшем уровне, - говорит прапорщик.
Анастасия отвечает за правильное диагностирование ранений и за направление на лечение к соответствующему специалисту. В этом деле, с легкой иронией говорит девушка, главное – не доверять словам пациента. Нужно внимательно осмотреть его лично, особенно снимки рентгена.
- Было, например, так. Поступает со словами «да все хорошо, просто задело». И вроде бы - да, осколок в мягких тканях головы. Внимательнее смотришь – а это проникающее ранение. С таким сразу надо на операцию. А недавно поступал с совсем небольшим ранением на вид, во время осмотра оказалось, что осколок в перикарде. Это вообще случай сложный, - вспоминает она.
Выполнять задачи врачам приходится в суровых условиях. Первый день за «ленточкой» Анастасия запомнила на всю жизнь. Фактически работали под обстрелами артиллерии вэсэушников. Сейчас уже поднаторели: определяют по звуку, откуда и куда прилет, работает ли это наша «противовоздушка» или вражеская «арта». Именно поднаторели, но не привыкли. Все равно, признается девушка, вздрагиваешь с каждым доносящимся раскатом.
И, тем не менее, признается мне, ждет не дождется возвращения к своим.
- Вы когда обратно на СВО?
- Ой, надеюсь, что сегодня вечером...
Больше задерживать ее я не смел.
