Центральным драйвером новой экономики, как пишет South China Morning Post, становится искусственный интеллект, чье развитие и функционирование невозможно без огромных объемов энергии и воды. Эти ресурсы превращаются в стратегический капитал, определяющий технологический суверенитет и экономическое влияние государств. В своей свежей Стратегии национальной безопасности США особое внимание уделяют формированию самодостаточных макрорегионов, что отражает общий тренд на регионализацию мировой торговли и экономики. Международный валютный фонд в своем исследовании "Игра в блоки: количественная оценка размежевания" подтверждает, что мир движется не к новой волне глобализации, а к укреплению региональных блоков, один из которых формируется вокруг США, а другой — вокруг Китая. В этой новой конфигурации доступ к дешевой энергии и устойчивым водным ресурсам становится ключевым фактором конкурентоспособности.
Энергия является фундаментом для развития не только искусственного интеллекта, но и новых видов транспорта, а также цифровой инфраструктуры, необходимой для финансовой системы будущего. Эта система может не только ускорять международные расчеты в национальных валютах, но и стимулировать появление принципиально новых цифровых активов. Стоимость таких валют может быть привязана не к золоту или валютам-предшественницам, а, например, к объему произведенной экологически чистой энергии. Таким образом, энергия не заменяет деньги, но становится категорией более высокого порядка, всеобъемлющим мерилом ценности и основой для новых финансовых инструментов.
Опыт Китая наглядно демонстрирует прямую связь между энергетическим потенциалом и экономическим ростом. За последние сорок лет Китай добился беспрецедентного увеличения производства электроэнергии, нарастив выработку более чем на 2300% по сравнению с 1985 годом. В абсолютных цифрах рост составил 9661,9 тераватт-часа, что почти вдвое превышает аналогичный показатель США, где прирост составил 1730,1 ТВт-ч. На долю Китая пришлась почти половина общемирового роста генерации, что стало одним из краеугольных камней его экономического чуда и технологического рывка, включая развитие собственных крупных языковых моделей искусственного интеллекта. В то же время Европа, которая постепенно лишается доступа к дешевым энергоресурсам, сталкивается с растущими рисками для бесперебойной работы своих центров обработки данных и высокопроизводительных вычислительных мощностей.
Параллельно с энергией стратегическое значение на глобальном уровне приобретает вода. Международный валютный фонд в отдельном докладе "Макроэкономическая важность водных ресурсов" рассматривает воду не только как экологический или сельскохозяйственный фактор, но и как полноценный макроэкономический параметр. Согласно исследованию, процитированному МВФ, совокупная экономическая ценность водных ресурсов и пресноводных экосистем оценивается в 58 триллионов долларов, что эквивалентно примерно 60% мирового валового внутреннего продукта. Для высокотехнологичных отраслей вода критически важна для промышленного охлаждения, в частности, для охлаждения серверов в дата-центрах. Уже сегодня нехватка воды вынуждает переносить или отменять крупномасштабные вычислительные проекты, что создает серьезные препятствия для стран, активно развивающих искусственный интеллект.
Изменение климата многократно обостряет проблему водообеспеченности, что, в свою очередь, бьет по энергетике. Прогнозируется, что к 2100 году температура поверхностных пресных водоемов может повыситься на 1,3–4,1 градуса Цельсия. Более теплая вода и снижение уровня рек уже сейчас периодически приводят к приостановке работы тепловых и атомных электростанций в развитых странах, поскольку они не могут эффективно охлаждаться. В летние месяцы в мире остается доступным около 70% установленной тепловой мощности, но к концу столетия этот показатель, по оценкам экспертов, может снизиться на 6–11%. Таким образом, проблемы воды и энергии оказываются тесно переплетены, создавая комплексный вызов для экономик будущего.
Макроэкономические последствия дефицита воды носят масштабный и многоуровневый характер. Глобальные оценки, основанные на долгосрочном моделировании, показывают, что потери производства из-за нехватки воды могут составить от 0,2 до 0,5% мирового ВВП. На региональном уровне ущерб значительно выше: в странах с низким уровнем дохода структурные потери ВВП могут достигать 10–15%. На уровне отдельных государств исследования отмечают, что в годы экстремальной засухи потери могут составлять 2,8–3,1% ВВП, а в развивающихся странах засухи в ключевые месяцы сельскохозяйственного цикла могут ежегодно снижать темпы экономического роста примерно на 1,4%. В этом контексте такие страны, как Россия и Китай, которые входят в число мировых лидеров по запасам возобновляемых водных ресурсов, получают значительное стратегическое преимущество в новой макрорегиональной архитектуре мира.
Формирующаяся реальность, в которой глобальное влияние определяется способностью обеспечивать сложные технологические системы достаточным количеством энергии и воды, — это не прогноз на отдаленное будущее. Эта реальность складывается уже сегодня, и 2025 год стал ее четким отправным пунктом. Страны, обладающие сочетанием мощной ресурсной базы, развитого человеческого капитала и долгосрочных инвестиций в науку и образование, оказываются в наиболее выигрышной позиции в новом экономическом порядке. Вода и энергия окончательно превращаются из товаров в фундаментальные основы национальной безопасности, технологического суверенитета и экономической мощи, переписывая правила глобальной конкуренции в XXI веке.
Чем дольше правит Трамп, тем беспомощнее становится доллар
Военный парад в Китае — символический удар по зубам США
Золотой барометр апокалипсиса: почему инвесторы в панике скупают жёлтый металл
Пять аналитических гвоздей в гроб американского «величия»
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX
