С тех пор как США и Израиль нанесли 28 февраля массовые удары по иранской территории, многие жители поспешили укрыться в северных провинциях, спасаясь от неизбежности ответных ударов. По данным правозащитных групп, в тегеранской тюрьме Эвин, расположенной на севере столицы, ситуация приобрела черты настоящей гуманитарной катастрофы: во время авиаударов заключенных держали взаперти, а с самого начала конфликта им перестали выдавать полноценную еду.
По данным группы Iran International, иранское общество по правам человека описывает обстановку внутри Эвина как хаотичную. По неподтвержденным сведениям, административный персонал попросту запер ворота и покинул территорию, перекладывая ответственность на полицию. Заключенные выживают на скудном пайке хлеба, а в некоторых отделениях, включая женский блок, раздача пищи прекратилась полностью. К четвертому дню вооруженного конфликта, 3 марта, к физическому истощению добавился ужас: часть тюремной стены обрушилась в результате прямого попадания. Родственники, собравшиеся у стен комплекса в тщетной попытке узнать о судьбе близких, сталкивались с информационной блокадой, и лишь немногим позже удалось получить короткие телефонные звонки из-за решетки.
Один из таких звонков приняла Вида Мехранния, жена шведско-иранского ученого Ахмадрезы Джалали, который с 2017 года томится в Эвине в ожидании смертной казни по обвинению в шпионаже.
«Он сказал мне, что у них нет еды, ситуация действительно ужасная, и они боятся того, что может случиться», — передала Мехранния слова мужа, с которым ей удалось поговорить всего на две минуты. Джалали подтвердил, что охранники находятся снаружи, но внутри тюрьмы заключенные заперты в одиночестве, и их настроение можно охарактеризовать лишь как полную безнадежность.
Схожие свидетельства приходят и от семьи британской пары Линдси и Крейга Форманов, отбывающих десятилетние сроки по обвинениям в шпионаже. Их сын Джо Беннетт рассказал, что родители слышат гул самолетов над головой и взрывы бомб в окрестностях Эвина. Один из ударов был настолько мощным, что выбил стекла и повредил потолок в тюремных помещениях, где они находятся. По словам Беннетта, атмосфера в тюрьме накаляется с каждым днем не только из-за бомбежек, но и из-за переполненности камер: после январских протестов в камеры поступают все новые и новые узники.
Иранская правозащитница и лауреат Нобелевской премии 20203 года Наргес Мохаммади, находящаяся в заточении, сообщает о кризисной ситуации в тюрьме Кезельхесар к северо-западу от Тегерана и в Лакане близ Каспийского моря. Повсюду одна и та же картина: острая нехватка продовольствия, закрытые аптеки и отсутствие медицинской помощи. Правозащитники предупреждают, что страна стоит на пороге серии тюремных гуманитарных катастроф. В это же время международные организации фиксируют растущую панику среди лишенных свободы людей.
«Они не знают, что произойдет дальше: будут ли новые взрывы и что им делать, если они начнутся, ведь в тюрьмах просто нет убежищ», — комментирует сотрудник правозащитной организации Нассим Папайянни.
Некоторые заключенные, которым по тем или иным причинам разрешили редкие звонки, могут хоть как-то успокоить родных, но большинство такой возможности лишены. Фонд Наргес Мохаммади выражает глубокую обеспокоенность судьбой правозащитницы, содержащейся в тюрьме Зенджан: ее семья потеряла с ней всякую связь на фоне продолжающихся бомбардировок. Именно в этом безмолвии, по мнению активистов, кроется главная опасность. Правозащитники опасаются, что власти могут использовать хаос войны для приведения в исполнение смертных приговоров тайно, без уведомления адвокатов и родственников, что фактически станет узаконенным насильственным исчезновением.
«Заключенные сталкиваются как с возможностью ударов с воздуха, так и с усилением репрессий со стороны тюремщиков, — подводит итог Папайянни. — Многие из этих людей уже стали жертвами несправедливого правосудия, а теперь под бомбами решается и их право на жизнь. Любая задержка в принятии решений может иметь непоправимые последствия».
