У границ России пахнет войной

В случае ядерного конфликта в Корее Владивосток “накроет” всего через два часа

27.05.2009 в 18:35, просмотров: 167425
“Малейшие враждебные действия, в том числе задержание и досмотр наших мирных судов, мы будем рассматривать как недопустимое нарушение нашего суверенитета и ответим мощным военным ударом” — это заявление властей КНДР было воспринято в мире чуть ли не как объявление войны южным соседям. Но так ли это?

Поводом к такому заявлению стала выраженная Южной Кореей готовность присоединиться к Инициативе по безопасности в борьбе с распространением оружия массового уничтожения (ИБОР). Она была предложена США в 2003 году для выявления, предотвращения и пресечения незаконного оборота материалов, связанных с оружием массового поражения. Северяне уже предупреждали, что будут рассматривать такой шаг южан как объявление войны. Пхеньян предупредил, что впредь не может гарантировать безопасность передвижения американских и южнокорейских кораблей и обычных судов вдоль западного побережья КНДР.  

Северная Корея объявила, что более не считает себя связанной Соглашением 1953 года, подписанным по итогам Корейской войны 1950—1953 годов. В июле 1953 года командующим контингентом ООН, с одной стороны, и командованием Корейской народной армии и китайскими “народными добровольцами” — с другой, было подписано Соглашение о перемирии. Между КНДР и Республикой Корея была создана демилитаризованная зона по 38-й параллели. Однако формально оба корейских государства остаются в состоянии войны по сей день. Но, конечно, выход из перемирия не означает неминуемого начала военных действий.

Чем чреваты угрозы КНДР и что стоит за ними?

Об этом “МК” рассказал Константин АСМОЛОВ, старший научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.  

— Пока из Соглашения о перемирии никто не выходил. Северная Корея заявила, что имеет право выйти из него. Здесь надо иметь в виду, что Север привык воспринимать диалог с Югом не как межгосударственные отношения, а как взаимоотношения между двумя частями разделенной страны. Новый президент Южной Кореи Ли Мен Бак решил ликвидировать этот порядок, по сути дела приравняв Северную Корею к другим странам. Кроме того, этот представитель консерваторов фактически дезавуировал все достижения, накопленные в межкорейском диалоге.  

Далее. ИБОР в числе прочего дает право досматривать суда по подозрению в распространении оружия массового уничтожения. А у КНДР есть пунктик на синдроме “осажденной крепости”. Северокорейская военная доктрина строится на том, что в случае войны ей придется воевать с блоком США, Южной Кореи и Японии.

 Наблюдая эскалацию ситуации, с их точки зрения, они имеют возможность сделать вывод, что война на пороге. Не будем забывать и про высокий уровень взаимного недоверия. Северокорейцы исходят из того, что современных танков у них нет, топлива нет, а ядерное оружие — это фактор сдерживания. Еще одна из основ их доктрины — малая партизанская война, вести которую предназначено 200-тысячному хорошо подготовленному спецназу. Противник может занять территорию — и вот тогда начнется игра “Найди в лесу ниндзя”.  

— Насколько серьезны громкие демарши Пхеньяна?  

— Мы хорошо знаем любовь северокорейцев к “последним китайским предупреждениям”. Северяне попытались прозондировать общественное мнение в мире — насколько призыв Обамы “разжать кулак и протянуть руку” соответствует действительности. КНДР “проверила это”, запустив свой спутник: если Америка готова к конструктивному диалогу, то даст “добро” на запуск, не придираясь к двояким толкованиям и не пытаясь представить ситуацию как запуск баллистической ракеты. Но случилось именно это, и северяне сделали вывод: конструктивно с ними никто общаться не желает, а коли так, будем отвечать на жесткость жесткостью. У Северной Кореи остался один выход — повышать ставки, пока у кого-нибудь не сдадут нервы. И либо довести дело до ситуации, когда неизбежна война (чего никто не хочет), либо с КНДР будут разговаривать как с трудным, в чем-то одиозным, но равным партнером, а не страной-изгоем. Речь идет не о “ядерном рэкете”. Устраивая все это, КНДР рассчитывает не столько на экономическую помощь извне, сколько на равноправное взаимодействие.  

— И все же, “если завтра война”, какие могут быть варианты?  

— Все слышали про огромную и ужасную миллионную армию КНДР. Вот только у Южной Кореи насчитывается более 650 тысяч штыков, и воюют они на современной технике, в то время как у северян техника в лучшем случае 1970-х годов. Военные расходы южан превышают северокорейские в 26 раз, а в беседе со мной южнокорейские военные эксперты рассказывали, что если придется воевать с Севером без поддержки американской армии (что маловероятно), то даже несмотря на то, что Сеул находится в сфере досягаемости ствольной артиллерии северян, они гарантированно отобьют любые атаки и перенесут военные действия на территорию противника.  

К тому же, вздумай Север пойти на применение ядерного оружия, любые ответные меры со стороны международного сообщества будут оправданны. А теперь сравниваем ядерные арсеналы КНДР и США… Так что не надо делать из северокорейского руководства сборище непредсказуемых тиранов.  

И последнее. Это уже напрямую касается России. В случае бомбардировки северокорейских ядерных объектов при господствующей в регионе розе ветров радиоактивное облако доходит до Владивостока за пару часов. Это гуманитарная катастрофа и потоки беженцев, с которыми можем столкнуться мы и Китай.

Андрей ЯШЛАВСКИЙ.

КОММЕНТАРИИ ЭКСПЕРТОВ

“КНДР берет пример с Ирана”

Владимир ДВОРКИН, главный научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, бывший начальник 4-го ЦНИИ Минобороны, генерал-майор:

— Хотя по количеству вооружений и военной техники Северная Корея превосходит Южную (без учета, конечно, американских войск, которые там находятся), по технологическому уровню, по эффективности поражения и защиты объектов они несопоставимы. У КНДР имеется наше старое оружие: бронетанковая техника, некоторое количество старых самолетов… Но они уже не преодолевают никакую систему ПВО: ни южнокорейскую, ни американскую.  

Правда, ракеты типа “Нодон-1” совершенно свободно достают до Сеула и других городов. Но какое-то их количество при запуске будет сразу отражено американской и южнокорейской системой ПРО-ПВО.  

Я считаю, что северокорейский режим никогда не решится на военную атаку, понимая, что это будет означать его конец. Его политика заключается в том, чтобы ужесточить шантаж Японии, Южной Кореи, США и всей переговорной шестерки.  

Значительное влияние на поведение КНДР оказывает пример Ирана. По нему уже пять резолюций ООН принято, а эффекта никакого. Иран полностью их игнорирует и продолжает угрожать Израилю. Теперь по тому же принципу Северная Корея угрожает Южной. Северокорейцы крайне нуждаются в поставках дизельного топлива, мазута, риса и финансов. И в отличие от Ирана военный шантаж — это такой способ выживания.

“Бряцание оружием — это блеф”

Виктор ЕСИН, генерал-полковник, бывший начштаба РВСН:

— Сеул находится в зоне досягаемости не только авиации Северной Кореи, но даже ее дальнобойной артиллерии. Поэтому угрозы смести Сеул с лица земли вполне реальны.  

Однако, по моему прогнозу, никаких серьезных военных последствий нынешние события на Корейском полуострове иметь не будут. Бряцание оружием со стороны КНДР — блеф. Пока на нее не нападут, упреждающих действий не последует. В руководстве Северной Кореи четко понимают, что в случае конфликта они, конечно, смогут нанести существенный ущерб Южной Корее, несколько меньший — Японии и группировкам США на Окинаве, но в ответ будут тут же разгромлены.  

Так что и ядерный взрыв, и ракеты, которые они запускают, кроме внешнего шантажа рассчитаны на внутреннее потребление. У них просто аховая ситуация в экономике. И они показывают народу: да, мы много тратим на оружие, но зато можем надежно себя защитить. Хотя на самом деле нападать на КНДР никто не собирается.

“Санкции на руку режиму”

Константин КОСАЧЕВ, председатель думского Комитета по международным делам: 

— Ситуация развивается по наихудшему сценарию. КНДР решила пойти на открытую конфронтацию с окружающим миром. Это все меньше похоже на тактические маневры с целью выбить себе уступки на переговорах и все больше — на выбор стратегии, основным содержанием которой становится ставка на военную мощь, наращивание ядерного потенциала, готовность существовать в режиме самоизоляции.  

Новой резолюции Совета Безопасности ООН теперь не избежать. И не исключено, что в ней появятся ссылки на дополнительные санкции. Но мне совершено непонятно, в чем эти санкции могут заключаться. Если речь пойдет о прекращении поставок продовольствия, мазута и прочих гуманитарных товаров — это прежде всего ударит по населению КНДР. Я лично считаю такие меры нежелательными, потому что они могут сыграть на руку режиму, пытающемуся сплотить нацию вокруг лозунга “дадим отпор внешнему врагу”. Что касается других санкций (например, на поставку предметов роскоши), то они уже действуют несколько лет. Я не знаю, что еще можно придумать. Любой сценарий будет лишь выбором меньшего из зол.
Ольга БОЖЬЕВА, Марина ОЗЕРОВА.

КАКАЯ КОРЕЯ СИЛЬНЕЕ?

КНДР

Население 23,3 млн. чел.
Регулярные вооруженные силы 1,1 млн. чел.
Мобилизационные ресурсы 6,2 млн. чел.
Сухопутные войска около 950 тыс. чел., около 3500 основных боевых танков, более 560 легких танков, более 2500 БТР, 10400 артиллерийских орудий и т.д.
ВВС: 110 тыс. чел., 590 боевых самолетов
ВМС: около 46 тыс. чел.

ЮЖНАЯ КОРЕЯ

Население 49,025 млн. чел.
Регулярные вооруженные силы 691 тыс. чел.
Мобилизационные ресурсы 14,2 млн. чел.
Сухопутные войска: 560 тыс. чел., 2330 танков, 2 тыс. БМП, более 2400 БТР и т.д.
ВВС: 64 тыс. чел., 555 боевых самолетов
ВМС: 67 тыс. чел.