Адвоката Добровинского беспокоят лобковые вши

Кодекс бесчестья

17.09.2018 в 18:21, просмотров: 125417

Новость о том, что звездный адвокат Александр Добровинский подал в суд на свою 9-летнюю дочь Полину, требуя вселения в ее квартиру, нынешним летом потрясла даже самых циничных. «Должен же быть предел. Судиться с собственным ребенком!» — говорили за его спиной. Суд Добровинский, слава богу, проиграл. Но потребовал с матери девочки 420 тысяч долларов отступных. Маленькая Полина говорит, что будет продавать свои поделки, чтобы выплатить деньги папе.

Но цинизм ведь не преступление. А материалы, которые оказались в наших руках, свидетельствуют как минимум о нарушении адвокатской этики, а возможно, и закона об адвокатуре. В этих документах Добровинский признается, что сотрудничает со следствием (в том числе представляет ему доказательства) по уголовному делу против своего же клиента.

Адвоката Добровинского беспокоят лобковые вши
фото: Алексей Меринов

Тайна краха бизнеса Полонского

Одна из статей адвокатской этики гласит, что злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката. И дальше есть расшифровка: «Адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или находясь под воздействием давления извне».

В истории с известным бизнесменом-девелопером Сергеем Полонским адвокат Добровинский, судя по всему, сыграл роль демона-искусителя, который к тому же лишил свою жертву всего именно в тот момент, когда она не могла оказать сопротивления.

Итак, вот как развивались события. Сергей Полонский решил продать свой бизнес: корпорацию «Поток» и построенное им самое высокое здание в Европе — «Башню Федерации». Важную роль во всех переговорах вел его тогдашний адвокат Добровинский. Он заверил Полонского, что покупателем является Роман Абрамович. Это оказалось далеко не так, и корпорация в итоге была продана на невыгодных для Полонского условиях. Для того чтобы ввести своего клиента в заблуждение, адвокат Добровинский в числе прочего использовал свою помощницу Диану Татосову.

— Она приехала к нам на остров в Камбоджу в марте 2013 года, — рассказывает супруга Полонского, Ольга. — Татосову прислал Добровинский. Мы даже не поняли, зачем он это сделал, ведь в тот период Сергей находился в местной тюрьме — и защищать его по местным законам мог только камбоджийский адвокат. Я сразу подумала, что Татосова приехала, чтобы проконтролировать ход сделки по продаже компании «Поток». И потом я заставала ее за тем, что она без ведома брала компьютер Сергея и передавала какую-то информацию Добровинскому.

Ольга, кстати, до сих пор считает, что Татосова соблазняла Сергея по заданию Добровинского. Когда Полонского выпустили, симпатичная адвокатша не уехала, ходила, так говорит Ольга, по острову в трусах, употребляла спиртное и т.д. Чем закончилась эта странная история — разговор отдельный (если в двух словах: беременная Ольга потеряла ребенка). А вот на чем сейчас стоит сделать акцент: Добровинский продал по доверенности весь бизнес Полонского его бывшим партнерам по «Потоку» на таких кабально-иезуитских условиях, что Сергей Юрьевич остался фактически гол как сокол.

Звездный адвокат умеет сделать шоу из любой ситуации. Фото: facebook/aadobrovinsky

В апреле 2014 го Сергей Полонский обратился в Высокий суд правосудия Англии, в исковом заявлении он обвинил теперь уже своего бывшего адвоката господина Добровинского в обмане доверия, мошенничестве и краже 13,5 млн долларов (часть средств, причитавшихся Полонскому за продажу «Потока»). А потом заголовки СМИ стали пестреть сообщениями, что Добровинский в лондонском суде у Полонского выиграл и теперь и без того лишившийся бизнеса Полонский должен выплатить ему около 5 млн долларов. «Думаю, что в скором времени я буду общаться с коллегами из Камбоджи, для того чтобы арестовывать принадлежащую здесь господину Полонскому недвижимость», — довольный, комментировал новость сам Добровинский. Когда адвокат с радостью сообщает, что хочет «обобрать» своего бывшего клиента, — это выглядит, мягко говоря, странно. Но главный вопрос — неужели лондонский суд встал на его сторону?

И вот что произошло в действительности.

— Лондонский судебный процесс отличается от российского, — рассказывает адвокат Славик Брсоян. — Там предусмотрен длительный обмен сторон документами. И этот процесс разбит на стадии, на которых ты должен внести деньги. Речь идет о крупных суммах. В случае с Полонским первый взнос равнялся 500 тысячам фунтов стерлингов. Подразумевается, что это как бы депозит. Нападающая сторона, то есть истец, платит средства, чтобы процесс продолжался, а когда она выиграет (если выиграет), то деньги ей возместят. Когда Полонский подал иск, он был на свободе и смог внести первоначальную сумму. Но потом он был арестован, экстрадирован в Россию. Сергей Юрьевич был лишен возможности принимать активное участие в этом важнейшем для него процессе из-за строгого режима в федеральном СИЗО №1. И когда подошли к стадии непосредственно самого судебного разбирательства и нужно было внести следующий транш, он этого не смог сделать. Решение суда было таким: отказать истцу в связи с неисполнением обязанностей по внесению платежа. И автоматически удовлетворили встречный иск ответчика.

Полонский обращался в адвокатскую палату с жалобой на Добровинского, где сообщал, что тот распространяет в отношении бывшего клиента порочащие его сведения и даже (!) рекомендует еще одну статью УК ему вменить. Вот только один пример. В передаче «Прямой эфир» от 19 мая 2015 года Добровинский говорит: «На мой взгляд, статья 174, отмывание денег, она ему грозит, конечно... Очевидно, правоохранительные органы должны заинтересоваться этим».

Но и это, как оказалось, цветочки.

Передо мной интересные документы. Одно из них — постановление, подписанное следователем Сильченко 10 июня 2013 года. В документе сказано, что Добровинский был допрошен в качестве свидетеля еще 22 мая 2013 года. Цитирую: «В ходе допроса Добровинский заявил, что Полонский является клиентом по нескольким гражданским и уголовным делам».

В п. 2 ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» сказано, что адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи обращением к нему за юридической помощью и в связи с ее оказанием. Этой норме есть объяснение: существует понятие адвокатской тайны, которую защитник в первую очередь обязан соблюдать. То есть получается, давать показания в качестве свидетеля Добровинский права не имел.

Полонский обратился с жалобой на Добровинского в Адвокатскую палату города Москвы. Ему ответили, что меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату не позднее шести месяцев со дня обнаружения проступка, а указанное время истекло. К сведению, истекло оно, потому что Полонский находился под арестом. Но комиссия фактически признала: Добровинский не должен был являться на допрос в качестве свидетеля по делу против его клиента ни при каких условиях (даже если тот сам об этом слезно просит).

фото: Геннадий Черкасов
Бабочка и пенсне дают право на оскорбление коллег.

Но Добровинский не просто соглашается быть допрошенным, он помогает следователю собирать доказательства. Против своего клиента? Передо мной бумага, подписанная Добровинским 4 марта 2014 года. Вип-адвокат обращается к следователю Сильченко, цитирую: «Вы просили содействовать следствию во всех обстоятельствах... Особенно важным вы посчитали найти вероятных потерпевших в проекте «Рублевская Ривьера». В этой связи прилагаю список найденных мною инвесторов данного проекта». И далее перечень. Есть ответ следователя Сильченко адвокату Добровинскому: «Предоставленная вами в следственный департамент МВД информация приобщена к материалам уголовного дела».

— Вообще, этот документ — смерть для любого адвоката, — говорит Брсоян. — на мой взгляд, это означает, что защитник предал своего клиента — не важно, бывшего или нынешнего. По закону статус адвоката может быть прекращен при неисполнении или ненадлежащем исполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, незаконном использовании или разглашении информации, связанной с оказанием адвокатом квалифицированной юридической помощи своему доверителю, нарушении адвокатом норм профессиональной этики.

Разве не это сделал Добровинский?! Почему же он до сих пор является адвокатом?

Ну а в довершение образа этого адвоката расскажем о некоторых эпизодах его звездной жизни, тесно переплетающейся с адвокатской деятельностью.

Эпизод 1. Друг следствия

Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

Кодекс профессиональной этики адвоката

Одна из самых скандальных и не делающих чести всему шоу-бизнесу историй — про то, как Филипп Киркоров обвинил Дидье Маруани в вымогательстве. Напомню в двух словах. Лидер группы Space Маруани заподозрил российского поп-певца в плагиате. Адвокатом французского композитора выступал Игорь Трунов. А защитником Киркорова — Александр Добровинский. Стороны планировали подписать мировое соглашение, предусматривающее выплату около €1 млн евро. Для этого Маруани и Трунов приехали в отделение Сбербанка, где их... задержали по обвинению в вымогательстве. Именно Добровинский заявил, что никакого соглашения не было, а задержанные пытались вымогать. Уже потом француз подаст иск за ложный донос.

Добровинский и себя опорочил, и клиента, Филиппа Киркорова, едва до уголовщины не довел. Фото: facebook/aadobrovinsky

Добровинский сказал в адрес коллег Трунова, а также его супруги Людмилы Айвар, мягко выражаясь, не самые добрые слова, когда давал комментарии в СМИ. Трунов подал жалобу в Адвокатскую палату.

— Его высказывания не поднимают престиж адвокатуры, а, напротив, дискредитируют адвоката и адвокатскую деятельность, — говорит Айвар. — Палата посчитала, что нарушение адвокатской этики было, но оно не столь грубое, чтобы повлечь за собой самую суровую меру — лишение статуса. Мы не стали оспаривать, потому что не хотели крови. Но мы не посчитали, что это незначительный проступок. Это «адвокатский беспредел», когда адвокат совершает провокацию в отношении противоположной стороны и своего коллеги. И никто меня не убедит в обратном, я уверена: Киркоров не был инициатором всей вакханалии. Да, все было от имени певца, но его главный советчик — Добровинский. Это мое мнение, которое подтверждено материалами. Для нас было важно не то, чтобы Добровинского наказали, а чтобы он в дальнейшем в общении с другими адвокатами вел себя корректно. Но тогда мы еще не знали, что он нарушил едва ли не самое главное правило адвокатуры — не сотрудничать со следствием. Уже потом мы получили доступ к материалам дела, из них следовало, что он давал показания, фактически принимал участие в оперативно-разыскных мероприятиях.

Адвокатская палата наказывать Добровинского за сотрудничество со следствием не стала, потому что, как и в случае с Сергеем Полонским, прошли сроки давности.

— А ведь нарушение адвокатской тайны — это подрыв самой основы основ адвокатуры, — говорит Людмила Айвар. — Адвокат не вправе сотрудничать с разыскными органами, он не может заявить о совершенном преступлении. Те сведения, что он получил, нельзя использовать против клиента. Адвокат как священнослужитель. В противном случае для чего нужны люди этих профессий, если человек не может все рассказать без опасения, что его «сдадут» правоохранительным органам?

Эпизод 2. Обвинение в воровстве

Адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.

Кодекс профессиональной этики адвоката

Блогер и светская львица Божена Рынска адвоката Добровинского знает давно и много чего интересного может поведать. Рассказывает, как была на концерте Хворостовского в Малом театре. Тогда слева, через два кресла, от нее сидел Добровинский с супругой. «И вдруг я замечаю, что у меня под ногами лежит белая парусиновая панама. Судя по виду — детская или женская пляжная. Я ее поднимаю и добродушно говорю: «Ой, девчонки! Шляпа! Кто-то потерял! Это ваша?». Добровинский, который сидит от меня на приличном расстоянии, грубо и громко говорит: «Это моя! Дайте! Не надо воровать чужие вещи».

Божена рассказывает и другую историю, которую ей, как она уверяет, поведал Добровинский в своем же доме. Процитирую: «Маленькая дочка Добровинского очень хотела собаку. Тогда ей было лет пять-шесть. Прямо вот мечтала. Мечтала страстно, больше, чем обычный ребенок может мечтать о собаке, потому что именно эта маленькая девочка была не очень здорова и стеснялась показываться другим детям. Она уже понимала, что она немножко не такая, как все. А Добровинский очень не хотел собаку. И предлагал разные компромиссы: покупаем собаку на дачу и ты к ней ездишь в гости, еще что-то. Но ребенок умолял о собаке именно дома. Наконец дочка уговорила папу на йорка. Убедили, что йорк не пахнет, писает в пеленочку, и вообще это усовершенствованная собака. Адвокат согласился. И когда пришла пора выполнять обещание, сказал дочке: «Да, я обещал — я куплю. Но я сам при этом уйду из дома. Я обещал купить йорка, но я же не обещал, что я при этом не уйду из дома, где будет жить собака». «Зато, — гордо сказал Добровинский, досказывая мне эту историю, — у дочки появился интерес к профессии адвоката». Прошло лет пять или шесть. И я до сих пор помню эту историю. Историю изворотливости, цинизма, обмана больного ребенка. Я думаю, что в этот момент для этой девочки кончился папа...»

Фото: dobrovinsky.ru

Эпизод 3. Подмышки и лобковые вши

Адвокат строит свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав.

Кодекс профессиональной этики адвоката

После одного из дел, где адвокатом ответчика выступал Добровинский, а истца — Любарская, последняя умерла от сердечного приступа. Есть ли связь между этими двумя событиями или нет — утверждать точно никто не может. Но вот на суде был журналист «МК» Александр Минкин, который так описывал происходящее: «Он выглядит превосходно: жилеточка, золотые перстни, четки, золотое пенсне на золотой цепочке, портфель фирмы «Луи Вуитон», впечатление немного портит то, что он ковыряет в носу, как простые люди — пальцем (никакого специального золотого инструмента у него для этого нет)».

Добровинский тогда изощрялся в искусстве издеваться над людьми, которые не могут разговаривать так, как он, не могут отвечать на его язвительные замечания и колкости в силу воспитания. И в первую очередь над Гералиной Любарской. Эта женщина — один из самых лучших адвокатов страны. И вот Добровинский на суде заявил: «Судебное заседание было сорвано, так как в очередной раз в суд не явилась адвокат Любарская, которая ушла в какой-то отпуск. Я не думаю, что она в декретном отпуске, хотя все может быть — госпожа Любарская у нас выдающийся адвокат, поэтому она могла и с этим делом справиться спокойно». Гералине Любарской в тот момент было 69 лет. Слова Добровинского выглядели как наглое и грязное издевательство.

Цитата Минкина: «Я позвонил ей: что это значит? Она ответила с горечью:

— Вы бы знали, что мне приходится слышать в процессе! Вы не поверите. Я сделала замечание адвокату Слуцкера за непозволительные выражения. А Добровинский мне ответил: «Не беспокойтесь обо мне. Беспокойтесь о своих лобковых вшах».

— В суде?!

— Да.

— А судья?

— Ничего.

Через несколько дней она умерла. У нее было больное сердце».

Больнее всего издевательства Добровинского бьют именно по порядочным людям. У них от него нет противоядия. Минкин рассказывал, как при нем в суде допрашивали свидетельницу, которая, описывая одну женщину, сказала, что у той были длинные волосы. «Под мышками», — бросил тогда адвокат Добровинский и, довольный собой, заулыбался.

***

Не знаю, сколько раз жаловались на адвоката Добровинского в палату адвокатов Москвы, но это точно было не единожды и не дважды. Тогда почему он все еще при своем статусе?

Про все или почти про все истории, что мы здесь описываем, и члены палаты, и ее президент прекрасно знают. Тогда почему молчат? Почему вместо жесткого решения носятся с Добровинским как с малым ребенком, ограничиваясь предупреждениями? Добровинскому 63 года. Рассчитывать, что «мальчик все поймет и исправится», смешно.

— Адвокатская палата не хочет выносить сор из избы, — сказал мне один легендарный адвокат. — Но разве не выносит все это сам господин Добровинский? Я вот не уверен, что у него даже есть профессиональное образование. Того вуза, где он учился или защищался, давно нет, он закрылся — и сведений о нем получить невозможно. Но вопрос с образованием очень и очень спорный. Мое имя не упоминайте, а то он потом выльет на меня ушат г…на.

Выходит, все так боятся запачкаться, что предпочитают молчать и ничего не предпринимать?

Прошу считать эту статью обращением в Адвокатскую палату города Москвы и Министерство юстиции РФ.