Загадки Афгана: за несколько месяцев до начала КПСС была против войны

Политбюро действовало вопреки своему первоначальному решению

25.12.2019 в 17:38, просмотров: 10054

Афганская военная эпопея СССР с самого начала своего казалась неким парадоксом. Но еще более противоречивым это событие недавней истории представляется, если взглянуть на документы из партийных «верхов» Советского Союза. Оказывается, еще за полгода до того, как наша страна ввязалась во внутренние разборки своего южного соседа, руководители во главе с Л.И.Брежневым были категорически против подобной авантюры. Однако потом чудесным образом произошел поворот на 180 градусов.

Загадки Афгана: за несколько месяцев до начала КПСС была против войны

Столь странную метаморфозу удалось проследить по документам — протоколам заседаний Политбюро ЦК КПСС, которые сейчас можно найти в открытом доступе.

15 марта 1979 года в Афганистане вспыхнул антиправительственный мятеж в одном из крупных городов — Герате. Именно в связи с этим афганское руководство первый раз обратилось с просьбой к СССР о прямом советском военном вмешательстве.

18 марта состоялся телефонный разговор тогдашнего афганского лидера Нур Мухаммеда Тараки с советским премьером А.Н.Косыгиным. Тараки пытался объяснить отчаянную ситуацию, в которой находится просоветское руководство Афганистана, и настойчиво повторял просьбу о вводе войск. Этот «сигнал SOS», судя по всему, для «человека №2» в СССР стал довольно неожиданным, об афганских реалиях в Кремле представления были, мягко говоря, не очень ясные. Из Москвы прозвучала «подсказка», выдержанная в духе классической революции а‑ля октябрь‑1917: в борьбе за «правое дело» опереться на рабочих. Однако афганский лидер в ответ сообщил, что пролетариата в Герате наберется максимум 1–2 тысячи человек...

М.Тараки. Х.Амин.

В тот же день ЦК КПСС своим постановлением образовал специальную комиссию Политбюро по Афганистану для выработки оперативных решений и внесения предложений по ним.

А назавтра, 19 марта, состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, на котором обсуждали, что же делать с «челобитной» из Афганистана.

Леонид Брежнев высказался тогда по поводу «афганской проблемы» вполне конкретно: «Был поставлен вопрос о непосредственном участии наших войск в конфликте, возникшем в Афганистане. Мне думается, что... нам сейчас не пристало втягиваться в эту войну... Участие наших войск в Афганистане может нанести вред не только нам, но и прежде всего им...»

К мнению своего генсека присоединились и другие «видные партийцы».

Ю.В.Андропов: «Я, товарищи, внимательно подумал над всем этим вопросом и пришел к такому выводу, что нам нужно очень и очень серьезно продумать вопрос о том, во имя чего мы будем вводить войска в Афганистан. …Я считаю, что мы можем удержать революцию в Афганистане только с помощью своих штыков, а это совершенно недопустимо для нас. Мы не можем пойти на такой риск».

А.А.Громыко: «Я полностью поддерживаю предложение т. Андропова о том, чтобы исключить такую меру, как введение наших войск в Афганистан... Наша армия, которая войдет в Афганистан, будет агрессором. Против кого же она будет воевать? Да против афганского народа прежде всего, и в него надо будет стрелять... Все, что мы сделали за последние годы с таким трудом — в смысле разрядки вооружений и многое другое, — все это будет отброшено назад... Все неприсоединившиеся страны будут против нас. Одним словом, серьезные последствия ожидаются от такой акции... Надо иметь в виду, что и юридически нам не оправдать введение войск. Согласно Уставу ООН страна может обратиться за помощью и мы могли бы ввести войска в случае, если бы они подверглись агрессии извне. Афганистан никакой агрессии не подвергался...»

В итоге кремлевские верхи единодушно отклонили идею о вводе войск.

К концу весны 1979‑го обстановка в Афганистане еще более осложнилась. Антиправительственные мятежи вспыхнули один за другим в шести провинциях, в столичном регионе. Афганское руководство вновь обратилось к СССР с просьбой о военной помощи. Этот вопрос обсуждался на заседании Политбюро ЦК КПСС 24 мая 1979 года. В результате было принято решение лишь об оказании материально-технической поддержки Афганистану. А насчет ввода войск вновь приняли решение отказать. В связи с этим советскому послу в Кабуле было передано из Москвы секретное распоряжение — встретиться с афганским руководством и сообщить следующее мнение руководителей КПСС: «...Что касается просьбы афганской стороны... и возможной высадки нашего воздушного десанта в Кабул, то... такие акции, как мы глубоко убеждены, сопряжены с большими осложнениями не только во внутриполитическом, но и в международном плане, что будет, несомненно, использовано враждебными силами...»

Однако просьбы от «соседей» о направлении в Афганистан советского войскового контингента продолжались. Ситуация не изменилась и в сентябре, после захвата власти в Кабуле Хафизуллой Амином. Новый глава страны, Генеральный секретарь ЦК Народно-демократической партии Афганистана, просил прислать хотя бы один мотострелковый батальон для охраны его резиденции. И...

Тут, видимо, впору вспомнить русскую поговорку: вода камень точит. В общей сложности исследователи насчитали около двух десятков запротоколированных в документах обращений афганских властей по поводу помощи войсками. Советское руководство под градом просьб из Кабула стало поддаваться.

Читая документы этого времени, просто удивляешься: все как у фокусника — черное становится белым, белое — черным. Партийные лидеры страны во главе с генсеком словно забыли свои собственные тезисы о категорической недопустимости ввода наших войск в Афганистан, о тяжелых международных последствиях такого шага для Союза. Теперь вместо этого у руководителей партии возник массовый «одобрямс».

Впрочем, начиналось вроде бы с малого. На заседании Политбюро ЦК КПСС 6 декабря 1979 года было принято решение о направлении в Афганистан специального отряда. Подробнее об этом военном формировании можно узнать из записки, направленной в ЦК председателем КГБ Ю.Андроповым и начальником Генштаба Н.Огарковым 4 декабря: «...С учетом сложившейся обстановки и просьбы Х.Амина считаем целесообразным направить в Афганистан подготовленный для этой цели отряд ГРУ Генерального штаба общей численностью около 500 чел. в униформе, не раскрывающей его принадлежности к Вооруженным Силам СССР. ...Полагаем возможным перебросить его самолетами военно-транспортной авиации в первой половине декабря».

Однако уже через считаные дни произошел окончательный «перелом». Речь теперь шла уже о весьма масштабном вторжении на территорию соседней страны.

8‑го числа в кабинете Леонида Ильича собрался узкий круг членов Политбюро. Именно эта группа «главных партийцев», особо приближенных к генсеку, тогда принимала вместе с ним решения по наиболее важным вопросам. Вот они, «ближние бояре»: председатель КГБ Юрий Андропов, министр обороны Дмитрий Устинов, министр иностранных дел Андрей Громыко, главный идеолог партии Михаил Суслов. Обсуждали на сей раз положение в Афганистане и варианты со вводом в ДРА советских войск. В итоге сошлись на том, что без наших солдат «афганским товарищам» уже никак не обойтись.

Цена этого документа — 15 тысяч солдатских жизней.

«Кулуарное» решение узкого круга было узаконено в протоколе заседания Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 года. В шапке документа перечислены имена присутствовавших на нем коммунистических бонз, которые в итоге благословили развязывание афганской войны: Л.И.Брежнев, М.А.Суслов, В.В.Гришин, А.П.Кириленко, А.Я.Пельше, Д.Ф.Устинов, К.У.Черненко, Ю.В.Андропов, А.А.Громыко, Н.А.Тихонов, Б.Н.Пономарев.

Пикантная подробность: в этом эпохальном (говоря казенным языком, особо важном) документе ради наивной конспирации (или ложного стыда?) формулировку «введение советских войск в Афганистан» заменили словом «мероприятие». В итоге принятое на Политбюро постановление ЦК КПСС №П176/125 выглядит так (текст записал по поручению товарищей Константин Черненко):

«К положению в «А».

Одобрить соображения и мероприятия, изложенные т.т. Андроповым Ю.В., Устиновым Д.Ф., Громыко А.А.

Разрешить в ходе осуществления этих мероприятий им вносить коррективы непринципиального характера... Секретарь ЦК Л.Брежнев».

Невзрачный с виду рукописный листок на протяжении последующих советских лет был включен в состав самых-самых секретных документов, хранившихся в знаменитой особой папке, и не показывался даже представителям высшего руководства страны. (Как предполагают некоторые исследователи, партийные мастодонты не доверили даже самым надежным своим машинисткам перепечатать этот документ, оформив его должным образом, — так боялись себя расшифровать.)

Рассекретили постановление лишь в наши дни. Внизу документа — подпись генсека, а прямо поверх текста наискосок — столбиком подписи участников того знаменательного заседания — «отцов афганской войны». Интересно, что один из высших партийцев — председатель Совета министров СССР А.Н.Косыгин — уклонился от одобрения документа, поскольку по-прежнему оставался категорическим противником этой военной операции. Еще трое членов Политбюро — главы компартий Украины В.В.Щербицкий и Казахстана Д.А.Кунаев, а также «партийный хозяин» Ленинграда Г.В.Романов, — не присутствовавшие на самом заседании, поставили свои одобряющие визы значительно позже — 25 и 26 декабря, когда события с участием наших боевых подразделений в Афганистане уже начали стремительно развиваться. Ведь к реализации пресловутого «мероприятия» приступили буквально через считаные дни. Уже 23 декабря посол СССР в Кабуле известил афганского лидера Х.Амина, что столь желанный ему ввод советских войск в Афганистан начнется 25 декабря.

И он начался.

Примечательный факт: де-юре эта масштабная спецоперация была вне закона. Указа Президиума Верховного Совета СССР или какого-то иного правительственного рескрипта о вводе советских войск в соседнюю страну так и не появилось. К такому выводу в 1989 году пришли члены Комитета ВС СССР по международным делам.