Люди-«интерсекс» полны решимости изменить сознание России

«Мы не геи, не мутанты. Мы нормальные...»

Корреспондент «МК» встретился с людьми, которые рождаются не мальчиками и не девочками. Но вырастают очень хорошими людьми. Но про них все равно никто не хочет ничего ни видеть, ни слышать. Их проблема — медицинская, но общество делает ее социальной. Они не виноваты, но им приходится горько и больно выживать...

«Мы не геи, не мутанты. Мы нормальные...»

Несколько лет назад в лифте детской больницы со мной ехала медсестра, на руках которой был младенец просто ангельской красоты..

— Мальчик или девочка? — спросила я машинально, чтобы не просто так таращиться на чужого малыша.

— Гермафродит. Вот как раз несу на консилиум, будем пол определять, — ответила медсестра с ухмылкой.

Первое чувство — шок. Второе — а если неправильно определят? Что тогда? Как жить, если по документам ты девочка, а вырос пацаном? Но медсестра с младенцем вышла, и я спросить не успела.

Теперь я знаю — КАК. Люди, которые родились девочками, а выросли мальчиками (или наоборот), сами разыскали меня с просьбой написать об их уникальной проблеме: бездна, пустота, депрессия из-за непринятия и непонимания («фу, опять эти извращенцы!») окружающих. Да еще и законодательный каток давит и давит. Да что там — практически уже раздавил. Если «в целях укрепления института семьи» примут поправки в Семейный кодекс РФ, инициированные депутатом Мизулиной, которые в том числе касаются ограничений на смену пола, то людям с врожденными вариациями (корректно их называть «интерсекс»), придется намного хуже, чем всем вместе взятым ЛГБТшникам, бесконечно раздражающим законодателей. А таких интерсекс-людей у нас в России порядка 2,5 миллиона человек. Однако открыто говорить о своей жизни решаются из них буквально единицы...

    * * * 

— Нужно, чтобы все узнали, кто такие «интерсекс». Мы не геи, не трансгендеры. И не гермафродиты, как любят у нас говорить. Не ошибка природы или мутанты. Мы нормальные! Жанна д’Арк была «интерсекс», английская королева — да в истории полно примеров! И уж точно мы не относимся ни к ЛГБТ, ни к квир-сообществу. Мы обычные люди, просто родились немного другими, — говорит мой собеседник, 25-летний Антон Крыжановский.

Антон Крыжановский.

Мы встретились вечером в кафе. Антон невысокого роста, одет в цветастую, гавайскую рубашку и джинсы, за плечами рюкзак. На вид обычный парень, может, немного субтильный и невысокого роста, не качок. Но явно парень, не девушка.

Крыжановский — один из самых активных и открытых (!) активистов интерсекс-сообщества в России. Сообщество — это пока еще громко сказано: примерно 60 участников, небольшой сайт и Инстаграм с короткими познавательными видео в стиле детских шутливых развивающих программ. Ребята еще пытаются шутить, хотя ситуация у них, мягко говоря, далеко не смешная.

«В 13 лет у меня вместо груди выросла борода»

Интерсекс-люди своей маленькой группкой полны решимости изменить сознание 146-миллионной России и внедрить в нашем обществе понятие «интерсекс», которое на самом деле хорошо знакомо во всем мире. Антон долго и путано объяснял мне про существующие половые вариации — когда у ребенка наличествуют и мужские (слегка недоразвитые в младенчестве), и женские половые признаки или когда признаки женские, а набор хромосом мужской. Или набор хромосом женский, а органы мужские... Всего описано около 30 вариаций. Мало кто знает, что половые признаки — это не только очевидные, скажем так, вещи. Вообще их пять — внешние, внутренние, хромосомные... Но не это сейчас главное. Главное — что мало кому, чтобы защитить свои права на законную жизнь, приходится на весь мир рассказывать, что у него, простите, между ног.

— Понимаете, если эти поправки в Закон о семье примут, то мне, к примеру, придется поменять документы и снова стать Настей, как при рождении. Но я не могу быть женщиной, при всем моем желании не могу! Я пробовал. Я родился как бы девочкой в небольшом уральском городке. Но без такого органа, как матка. Зато присутствовали мужские яички, но не снаружи, а внутри, простите за такие подробности. Но такова природа. Всю жизнь теперь приходится это объяснять, — вздыхает Антон. — Тогда наобум решили, что я девочка, назвали Настей. Но с самого раннего детства я вел себя как мальчик. Машинки, стрелялки, пистолеты. Ну, бывают такие боевые девчонки, думали родственники, знакомые. А в 13 лет у меня вместо груди выросла борода и голос сломался. Родители повели меня по врачам, тогда-то и выяснилось, что я мальчик по природе. Я бы очень хотел оставаться девочкой, но при всем моем желании это абсолютно невозможно. Да и все друзья уже стали называть меня Антоном. Которые, кстати, вообще нормально восприняли все это и очень меня поддерживали и поддерживают. А вот семья… Семья была в шоке, родители требовали, чтобы я скрывал свою природу, чтобы оставался девочкой... Другое они отказывались принимать.

Настю-Антона родители лечили у психиатров. Не помогало. И в 14 лет подростка отправили в монастырь. В тот самый, скандальный Среднеуральский женский, где отец Сергий издевался над женщинами и детьми.

— Они просто решили меня спрятать от всех. В монастыре меня одели в черные юбки, платки и называли бесноватой женщиной. Представляете мое состояние? Я был обычным парнем, весьма далеким от религии, церкви. Но в какое-то время я действительно поверил, что это страшный недуг и если усердно молиться и соблюдать обряды, все пройдет. Помню, мы поливали огород, ко мне подошла девочка и спросила, как меня зовут. Я ответил: «Не знаю, наверное, сестра Анастасия». Она поморщилась: «А в миру как?» — «Антон», — говорю. «Вот, другое дело!» — неожиданно ответила она. На самом деле, несмотря на то что я жил в женской келье, ко мне все равно как к парню относились — поднеси тяжелое, помоги там, где нужна мужская сила...

Жестокость отца Сергия Антон вспоминает с дрожью до сих пор.

— Там били и унижали послушников за все — украл еду, не то читаешь. Меня не били, но доставалось по-другому. Я там подружился с одной девочкой. Так отец Сергий прямо в храме на нас набросился: «Лесбиянки! А таких, как ты, гермафродитов, раньше вообще на костре сжигали. Ты у меня отсюда вылетишь, будешь жить на помойке!» — орал он. Девочку эту отправили в скит. А я… я выдержал четыре года, потом со здоровьем плохо стало, и меня из монастыря забрали.

Но не домой. Родители Антона до сих пор с ним не общаются. Не признают вообще. В семью он больше не вернулся.

— Им не нравится все, что я делаю, вся моя интерсекс-деятельность. Говорят, зачем ты нас позоришь? Но скажите, как мне жить? Еще после школы я столкнулся с вопиющими проблемами — выгляжу как парень, а в документах девочка. Тогда я твердо решил поменять паспорт, несмотря ни на что.

В российском законодательстве вообще нет такого понятия, как «интерсекс». Поменять пол в России можно, только доказав, что ты транссексуал. Антон долго мучился с этим вопросом. В ЗАГСе его города отказывались переписывать свидетельство о рождении, хотя нужные медицинские документы врач-психиатр дал.

— В итоге пришлось идти в суд. Помню, судья открыла дело, посмотрела на меня и говорит: «А как ты в туалет ходишь?» И вообще задавала бестактные, провокационные вопросы: как я сексом занимаюсь, как ко мне обращаются знакомые и близкие друзья, не передумаю ли я завтра? Но... все-таки выдала решение о смене пола. Другая эпопея была с получением загранпаспорта. Я отдал документы, но через какое-то время мне позвонили из паспортного стола: «Мы вам отказываем, вы скрыли, что меняли пол». И — дикий смех на том конце провода. Я ответил, что ничего не скрывал, таких вопросов в анкете нет и мне их никто не задавал.

— С мужским паспортом проще стало?

— Конечно! Я поступил в институт, правда, не доучился. Уехал в Питер, там женился. Беда только в том, что мне врачи сделали-таки операцию, удалили яички. Сказали, что если не убрать, это может вызвать онкологию. И только после операции мне сообщили, что теперь надо пожизненно пить мужские гормоны. Их только по рецепту эндокринолога выписывают, а это значит необходимо раз в месяц ходить к врачу, получать рецепт. Я не живу по прописке — значит, только платно. Не всегда есть такая возможность. А если бы их не удалили, то ничего бы этого не было! Вот так...

— А как правильно поступать, если родился ребенок-интерсекс?

— В нормальном обществе, где все всё понимают и принимают, дают этому ребенку вырасти, пусть пока он будет девочкой или мальчиком, как врачи решат. Но не вмешиваться в организм, который сам определит, кем такому человеку быть. Медикам надо запретить в таких случаях любые эксперименты с полом, а родителям — не верить безоговорочно эскулапам, которые призывают их срочно делать калечащие операции, которые приведут к настоящей человеческой трагедии их детей. Чего только не предлагают такие экспериментаторы — маленьким девочкам делать влагалище из кишки, мальчикам — половой орган из кожи на руке. Но зачем? Маленьким-то для чего все эти псевдоорганы? Какая в них необходимость? Вырастет человек — и сам решит, что ему необходимо. Самое ужасное — все это переделанное, пришитое никогда не будет работать нормально. И об этом тоже такие горе-специалисты предпочитают не говорить. Многие из них уверены, что все дело в воспитании, они убеждают родителей всячески скрывать аномалию, советуют воспитывать ребенка, к примеру, как девочку — и будет девочка. Иногда матери даже от отцов скрывают проблему с ребенком. Детям, естественно, тоже ничего не говорят, в результате со временем подростки испытывают настоящий шок.

— Ты же понимаешь, что у нас в России если такое и будет, то еще очень не скоро...

— Да, и многие интерсексуалы уехали, попросили политического убежища в США и Европе. Но я никуда не уеду, моя миссия помогать таким, как я, здесь, на родине. До недавнего времени даже в Интернете про нас ничего нельзя было найти. Поэтому мы и создали свой интернет-ресурс. У нас и медики есть, и юристы, которые помогут, подскажут, проконсультируют. И потом, проще же, если ты знаешь, что не один такой. У меня тонны писем и от родителей, и от самих «интерсексов». По статистике, людей с различными половыми вариациями рождается примерно 1 на 200 младенцев. Многие из них просто не знают, что у них редкий набор хромосом другого пола, и мучаются по жизни.

Сам Антон сейчас живет в Москве, работает видеозвукорежиссером. И старается жить открыто. Но для него любое обращение к врачам или в госорганы — это стресс.

— Я недавно попал по «скорой» в больницу — тусовался в ночном клубе, споткнулся и упал. Друзья вызвали врачей. Как меня везли в больницу, я не помню, был без сознания. Но уже в отделении я пришел в себя, все слышал, но говорить не мог. Врачи меня зачем-то раздели, и когда увидели, какой я, то прямо над моим телом устроили гадкую дискуссию: «Что это за ОНО нам тут привезли. Трансгендер проклятый!»; «Я ЭТО лечить не буду!» и т.п. Но самый ужас, что проснулся я в женской палате. А друзья искали меня по мужским отделениям и не могли найти. Хорошо, подруга услышала, как медсестры шептались: «Ой, к нам тут ТАКОЕ привезли!» Она поняла, что это про меня.

«Мне в 16 лет заявили: ты мужик»

Интерсекс-мужчинам сложнее, но и женщинам непросто.

— Я до 15 лет жила себе и горя не знала, — рассказывает Татьяна Алехина. — А потом мама забеспокоилась: месячных нет, грудь не растет. Повела меня по врачам, тогда-то и выяснилось, что у меня нет матки и какие-то недоразвитые яичники. Из родного Белгорода мы поехали в Москву на обследование. В столице мне взяли анализ на кариотип и заявили прямо без всякой подготовки: ты мужчина, у тебя XY-хромосомы. Представляете, каково мне было? В подростковом возрасте-то! Но это оказалось не самое страшное…

Родителей Тани убедили, что яички надо удалить (это их в Белгороде приняли за недоразвитые женские внутренние органы). Первая операция прошла неудачно — левое удалили, а правое не нашли, отправили домой, сказали подлечиться и через месяц вернуться.

— Второй раз исполосовали меня еще больше, но опять ничего не нашли. Отправили в другой детский научный центр. Там опять сделали операцию, она длилась 6 часов, но снова ничего не нашли. Осложнения после операции были жуткие — спайки, нагноения. Я не могла вставать, есть, пить. Маме сказали, что, наверное, я скоро умру. Столько обследований было, пока не обнаружили очаг воспаления, откачали гной. Два месяца я лежала в реанимации, потом пошла на поправку. Больше трогать не стали, сказали: живи как есть. Тут выяснилось, что если до операций мои органы вырабатывали тестостерон, который сам и перерабатывался в женский эстроген, за счет чего я росла и развивалась как женщина, то теперь мне надо пожизненно принимать гормональную терапию. Назначили мазь, ее на грудь надо было наносить. От этой мази мне так плохо было, тахикардия, уплотнения в груди возникли (они до сих пор есть). Я бросила все это лечение. И живу как люди. Тот орган, что по счастливой случайности не удалили, поддерживает мой гормональный фон. Но для чего все это со мной проделывали врачи? Ради чего меня подвергли настоящим пыткам? Мне и сейчас никто в моем городе не может оказать квалифицированной помощи. Все отправляют куда-то «в центр». Получается, покалечили и бросили...

Сейчас Тане 30, она очень красивая женщина. Была замужем и усыновила прекрасного мальчика.

— Я прошла все комиссии и смогла стать мамой. А тем, кому приходится менять пол, конечно, никакого ребенка не дадут. Мало того, они и жениться скоро не смогут.

В новом законопроекте есть положение, что граждане, которые когда-либо сменили пол, обязаны поменять свидетельство о рождении, где будет восстановлен пол при появлении на свет. Свидетельство обяжут предъявлять в загсе при бракосочетании. Это хитрый ход, чтобы запретить однополые браки.

— Но интерсексы же не по собственной воле пол меняют! Это врачи неправильно его определили при рождении! — возмущается Таня. — Примерно половине из нас приходится проходить все эти унизительные процедуры со сменой документов во взрослом возрасте. Если закон примут — они обречены на горе и страдания на всю оставшуюся жизнь.

Таня Алехина.

Религия, и та понимает

27-летний Согто Очиров из небольшого поселка в Забайкальском крае тоже родился девочкой. И прошел все стадии, как и Антон. Правда, семья и окружение приняли аномалию своего ребенка достаточно спокойно.

— Меня назвали Цирегма, мама заплетала мне косички, пыталась надеть юбки. Но мне никогда это не нравилось. В школе терпел насмешки, обижался, проявлял агрессию. Но потом все привыкли к странной ученице с косой, которая всегда с парнями и в мужской одежде. В 13 лет мы всем классом проходили диспансеризацию, тогда-то и выяснилось, что со мной что-то не то. И голос сломался. В краевой больнице поставили диагноз — «синдром тестикулярной феминизации». Врачи спросили, кем я хочу быть — мальчиком или девочкой. Я сказал: девочкой, раз уж я прохожу так во всех документах. Это была трагическая ошибка!

Дальше была операция по удалению внутренних мужских органов. Гормональная терапия, 4 года Согто пил женские эстрогены.

— Я даже пытался одеваться как девочка, каблуки носил, юбки, ногти красил, на гормонах выросла грудь, правда, только одна. Но я все больше понимал, что все не то! В Интернете все время искал хоть какую-то информацию. Тщетно! И вот в 24 года — как сейчас помню этот день — мне приходит письмо от мамы интерсекс-ребенка, из которого узнал про сообщество. Намного легче сразу стало! Я не один! Люди живут нормальной жизнью! После этого я решился больше ничего ни от кого не скрывать и в документах поменять пол. Жить мужчиной, таким, каким меня задумала природа. Грудь удалили — сказал врачам, что хочу, как мужик, с голым торсом ходить! Все гладко прошло, мне дали документы и сразу паспорт на мужское имя. Так я стал Согто. Правда, гормоны тестостерона после первого удаления органов пить теперь всю жизнь.

Согто (тогда еще Цигерма) отучился в Чите в институте, стал тренером по стрельбе из лука и вернулся в родной поселок.

— Какие планы на жизнь? О чем мечтаешь?

— О своем доме, о путешествиях по миру, о машине. Хочу встретить свою судьбу, близкую по духу женщину. Я уверен, все будет хорошо у меня, главное, я принял себя таким, какой есть. И вся моя большая семья меня приняла, и окружающие меня люди.

—- Это связано с буддизмом, с толерантностью вашей религии?

— Не знаю, может быть. Но все хорошо ко мне относятся. Я советую всем интерсекс-людям не прятаться, открыться родителям, открыться друзьям. Открыться миру. И обязательно бороться за свои права. Интерсекс-люди составили общую инструкцию, как писать жалобы в Госдуму, в другие законодательные и правоохранительные органы. Они ни в чем не виноваты, они бьются за свои права и просто хотят быть услышанными.

    * * *

Жизненный итог для наших героев может оказаться очень печальным. Вот что грозит интерсекс-людям в результате принятия соответствующих поправок в Семейный кодекс РФ:

— Официально будет запрещено менять в свидетельстве о рождении пол. А те, кто уже получил новое свидетельство, должны будут снова заменить его, с указанием пола, полученного при рождении.

— Пол можно будет менять на противоположный только в паспорте. Но при подаче заявления в загс с будущих молодоженов потребуют предоставить свидетельства о рождении, и если в документах пол не совпадет — заявление не примут. Заключать брак таким людям будет запрещено.

— Все браки, в которых уже состоят интерсекс-люди, сменившие пол и документы, будут аннулированы.

— Интерсекс-человек, сменивший документы в связи со сменой пола, не сможет стать опекуном для ребенка.

...Это будет крайне жестокое государственное решение. Его надо остановить. Чтобы хотя бы подумать — ведь речь идет о судьбах тысяч россиян, которых природа сделала чуть-чуть не такими, как все, но которые, как все, рождаются с мечтой о счастье.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

Комментарий юриста Ассоциации русскоязычных интерсекс-людей (ARSI) Ильи Савельева:

— У некоторых людей действительно половые признаки могут естественным образом радикально изменяться с процессом взросления (при таких вариациях полового развития как овотестис, дисгенезия гонад, дефицит 5-альфа-редуктазы, частичная нечувствительность к андрогенам и т.д.). Это широко известное и распространенное явление: например, в деревне Салинас в Доминиканской Республике каждый девяностый ребенок изменяет половые признаки в пубертатном возрасте. Обычная процедура в таком случае — это смена маркера юридического пола в паспорте и свидетельстве о рождении ребенка, чтобы позволить ему или ей жить в новой гендерной роли. Заявленные законопроекты, во-первых, приведут к дискриминации интерсекс-людей, изменивших маркер юридического пола в паспорте, со стороны любого лица, у которого есть доступ к свидетельству о рождении гражданина. Формулировки законопроектов в текущем виде могут привести к пониманию любого брака как «однополого», в зависимости от документов, по которым ЗАГС посчитает уместным определить пол будущих супругов. Во-вторых, принятие таких законопроектов увеличит шанс одобрения родителями интерсекс-детей решения о проведении калечащих и медицински не необходимых операций. Такие операции осуждены органами ООН, Совета Европы и Европейского союза и прямо запрещены законодательством некоторых многих стран. В-третьих, такие законопроекты автоматически нарушат Европейскую конвенцию по правам человека и другие нормы международного права.

Юридические рекомендации в этом плане однозначны: людям, чья гендерная идентичность не совпадает с приписанным полом, необходимо обеспечить быструю, прозрачную, административную процедуру изменения документов на основе самоопределения. Подобное законодательство для интерсекс-людей существовало даже в СССР, Уганде и Вьетнаме.

Разумным действием от законодателя будет принять доступную процедуру смены документов для интерсекс-людей, независимо от возраста, если не по простому заявлению, то хотя бы на основании медицинских документов от эндокринолога или генетика и при поддержке родителей ребенка-интерсекс. Другое решение — введение возможности отложить регистрацию пола при рождении до возраста получения паспорта или совершеннолетия ребенка.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №28339 от 17 августа 2020

Заголовок в газете: «Мы не геи, не мутанты. Мы нормальные...»