Как сыщики Кшевицкого уложили на пол банду Пипа…
В 2005 году Москву трясло. Каждый день по пять-шесть разбоев в обменных пунктах. Причем не в обычных обменниках, а в оптовых, где меняют только крупные суммы. Милиция с ног сбилась в попытках обнаружить «разбойников-невидимок». Выставляли подставы-обманки, мучали вопросами осведомителей. Все без толку. Непонятно, какая у бандитов система выбора объектов для нападений. В окружных отделах уголовного розыска каждый день начинался с тревожного ожидания: где заискрит сегодня? Попытки понять, откуда бандиты брали исходную информацию, ни к чему не приводили. Может, в банках у них свои глаза и уши? Могли они, конечно, использовать и газетные хроники. Но ведь всегда точно определяли час и день нападения, да и саму цель!
В это время в аппарате МВД прошла очередная реорганизация. И в одном оперативно-разыскном бюро сошлись три опытных сыщика — Кшевицкий, Трушин и Матвеев, прошедшие суровую школу уголовного розыска начала девяностых, в самый разгар криминальной войны, когда сыщики спали с табельными пистолетами под подушкой, а отряды организованной преступности завалили город и область трупами.
К этим операм обратился за помощью бывший сотрудник, теперь он возглавлял службу безопасности банка, чьи обменники подверглись нескольким нападениям. И рассказал Кшевицкому и Трушину, что, по его мнению, все это дело рук грузинских налетчиков, и даже сообщил навскидку их некоторые приметы. Дальнейшие события стали разворачиваться действительно как в кинофильме.
Кшевицкий собрал своих сотрудников:
— Неужели мы не расколем этих чертей? Всего лишь гости из южной республики, а шороха-то на всю Москву… Беремся?
Чисто оперской азарт! Кто из опытных оперов после таких слов останется в стороне. Согласились с руководителем и дружно взялись. Стали думать, с чего начать. Нужен был хоть какой-то поисковый признак. Решили проверить все телефонные звонки по трассе, где проехал последний потерпевший до самого места нападения. Провели технические проверки, вернулись в МВД, и тут случилось нечто важное, что определило многое в дальнейшем развитии событий. В их работу включилась Татьяна Гречко, эксперт по электронной разведке и сотовой связи. Однако объем соединений для выявления мобильной связи между бандитами оказался обширным.
Массив телефонных переговоров по всей обследуемой территории содержал аж 36 тысяч вводных звонков, и среди них требовалось отыскать всего-то несколько нужных, запрятанных в ворохе цифровых столбцов. На мониторах мелькали тысячи номеров, среди них поисковики отсчитывали бесконечные колонки цифр. Массив обрабатываемой информации сначала ужался до трехсот вводов, потом до нескольких, и вот наконец-то в трубках зазвучала речь бандитов, но… на мингрельском наречии.
Кшевицкий, Матвеев, Трушин вслушивались в чужие слова, пытаясь уловить хоть какой-то смысл. Все было напрасно. Использовать важнейшую информацию из переговоров между налетчиками оказалось невозможно.
В министерстве работают выходцы из Грузии, но грузины мингрельский язык не понимают.
Операм помогли — к ним направили переводчицу из ФСБ, владеющую всеми кавказскими диалектами. И тогда наконец-то удалось разгадать одну из важных уловок преступников, над которой столько времени бились в милиции. Оказалось, что никаких «набоек» у грузинских бандитов не было, «работали» они, что называется, «от бордюра тротуара». Выставляли возле обменника наблюдателя, так называемого «фонаря». Иногда такими «фонарями» были даже женщины с детьми.
Задача у «фонаря» простая. Высветить на глазок среди посетителей оптового обменного пункта будущего клиента, засечь, сколько времени он провел за дверью и что оттуда вынес. Если вошел в обменный пункт с пустой сумкой, а вышел с набитоÐ