Когда после наполеоновской экспедиции в Европу и Америку хлынули описания величественных памятников Древнего Египта, они нашли неожиданный отклик на американском Юге. Молодая нация искала свои корни среди великих цивилизаций прошлого, и для южных плантаторов Египет стал мощным символом. Они видели в нём архетип иерархического, аристократического общества, построенного на земледелии и традициях, точную параллель их собственному идеализированному миру.
Населенные пункты на Миссисипи, такие как Мемфис, получали названия в честь египетских городов, а саму реку поэтично называли «Американским Нилом». Видные защитники рабства, такие как сенатор Роберт Барнуэлл Ретт, социальный теоретик Джордж Фитцхью и юрист Томас Кобб, активно приводили Египет в качестве исторического прецедента. Кобб, например, в 1858 году писал, что на египетских памятниках изображены «негры-рабы», танцующие и поющие, что, по его мнению, доказывало, будто рабство было естественным и даже счастливым состоянием для чернокожих на протяжении всей истории. Однако этот образ был глубоко ошибочным. Рабство в Древнем Египте, безусловно, существовало, но оно не было расовым по своей сути и не составляло основу экономики в том виде, в каком это было на плантациях Юга. Основной рабочей силой для строительства пирамид были не порабощённые массы, а наёмные рабочие и крестьяне. Миф о том, что великие памятники были возведены рабами, во многом обязан своим происхождением библейскому повествованию и позднейшей массовой культуре, а не историческим фактам.
Чтобы полностью присвоить наследие Египта и обойти неудобный факт его африканского местоположения — земли предков порабощённых ими людей, южным интеллектуалам потребовалось «отбелить» древнюю цивилизацию. Эту задачу взяло на себя псевдонаучное движение «Американская школа этнологии». Его последователи, такие как врач Сэмюэл Мортон, пропагандист Джосайя Нотт и египтолог Джордж Глиддон, продвигали теорию полигенизма, утверждая, что расы имеют разное происхождение, а чернокожие могут и не быть потомками библейского Адама. Они активно использовали «научные» методы: Мортон, измеряя черепа египетских мумий, объявил, что они имеют европейские черты, доказывая тем самым, что создатели великой цивилизации были белыми. В своём бестселлере «Типы человечества» Нотт и Глиддон прямо заявляли, что негры в Египте, как и в Америке, находились в положении слуг и рабов, обслуживающих белую элиту. Даже после Гражданской войны эти мифы сохранялись, питая ностальгию по «старому доброму Югу».
Однако у Египта была и другая, совершенно противоположная интерпретация, ставшая мощным оружием в руках противников рабства. Для аболиционистов и особенно для самих афроамериканцев центральным был библейский образ Египта — страны рабства и последующего Исхода. Они видели в своей судьбе прямую параллель с порабощёнными евреями, а в плантаторах Юга — современных фараонов. Президент Конфедерации Джефферсон Дэвис в их глазах был новым деспотом, а такие фигуры, как аболиционист Фредерик Дуглас или даже президент Линкольн, воспринимались как пророки-освободители, подобные Моисею. В канун подписания Прокламации об освобождении рабов у Белого дома звучали спиричуэлы со словами «Спустись, Моисей». Поэтесса Филлис Уитли в 1774 году называла рабовладельцев «нашими современными египтянами», утверждая, что любовь к свободе, вложенная Богом в сердце каждого человека, жива и в порабощённых африканцах.
