Синдром Дымовского: угроза власти пришла откуда не ждали

Майор Дымовский поднял бунт. Последовав его примеру, видеообращения в интернете вывесили еще два милиционера. Бывший сотрудник ГИБДД ЦАО Москвы Вадим Смирнов обратился к премьеру Путину. Бывший сотрудник уголовного розыска Ухты Михаил Евсеев обратился к президенту Медведеву.

Председатель координационного совета милицейского профсоюза Москвы Михаил Пашкин утверждает, что после выступления Дымовского к нему обратились еще десять столичных милиционеров, также готовых публично выступить в интернете.

Оперуполномоченный Евсеев первый раз обращался к Медведеву в ноябре 2008-го с жалобой, что ему не дали квартиру после командировки в Северо-Кавказский регион, по результатам которой он был отмечен госнаградами.

Теперь Евсеев пытается довести до президента факты фальсификации уголовных дел. По его словам, на пожизненное заключение осуждены два человека, которых суд посчитал виновными в поджоге торгового центра в Ухте в 2005 году. На самом же деле они не причастны к поджогу. У него есть документальные доказательства. Вместе с бывшим зампрокурора города он обращался в прокуратуру и МВД, но ответа нет, и теперь вся надежда на президента — “последний шанс достучаться до высших эшелонов власти”.

Сержант Смирнов в своем обращении рассказывает о тяжелых условиях, в которых трудятся инспекторы ДПС. За смену они должны составить не менее 10 протоколов о нарушениях ПДД, оформить несколько аварий и организовать проезд нескольких кортежей. Если план не выполнен — они домой не уходят, остаются и дорабатывают. В результате вместо 40 часов в неделю они работают по 60, изнемогая от усталости и произвола начальства.

В доказательство Смирнов приводит запись своего разговора с подполковником Дмитрием Варфоломеевым. Тот требует, чтоб Смирнов срочно переводился, иначе “мы тебя уволим по х… статье, чтоб ты х… восстановился”.

Руководство МВД пока не отреагировало на появление в Сети новых видеообращений. Видимо, сейчас идет лихорадочная проработка официальной позиции.

За Дымовским начальство увидело “третью силу” и деньги Запада. Если это объяснение распространится на Евсеева и Смирнова, можно будет говорить о том, что в милицейской среде успешно работают иностранные спецслужбы, стремящиеся дестабилизировать обстановку в России.

“Оранжевая революция”. Кто мог подумать, что она начнется в милиции?

Готовились блокировать студентов, пенсионеров, лимоновцев и прочих несогласных. А шарахнуло вон где.

Причина беспрецедентной протестной активности сотрудников МВД в том, что они в большинстве своем очень эгоцентричные и избалованные люди. Они имеют то, чего нет у других, — удостоверение, оружие, власть. Из-за этого у них складывается очень высокое самомнение.

Учителя и врачи не меньше их мучаются от произвола руководства, идиотских планов и бессмысленных требований. Но они терпят. Молчат, потому что знают: они никто. И Путину, и Медведеву до них как до лампочки. Хоть в интернете себя вывеси, хоть на фонаре повесься — всем по хрену.

Милиционер не верит, что он говно. Он думает, у него есть какие-то права. Раз он в Чечне воевал и у него ордена, так ему обязаны дать квартиру.

На самом деле ему тут х… обязаны по х… статье, чтоб х… восстановился. Но чтоб это понимать, надо быть реалистом. Трезво оценивать себя, свои заслуги и возможности. А милиционеры — со своими пистолетами и удостоверениями — трезво их не оценивают.

Майора Дымовского на пресс-конференции журналисты спросили: “Чего вы все-таки хотите добиться?” Первое, что он ответил: “Хочу, чтоб начальник мне не хамил и не орал на меня матом”.

Он хочет порядка и уважения. Того, чего вообще нигде нет. А ему — дайте, он майор милиции.

И непонятно, хвалить его или жалеть.

Евсеев хотя бы о каких-то невинно осужденных заботится. А Дымовский и Смирнов — они только о себе, о своих проблемах, о том, что с ними поступают несправедливо. А сами они со всеми всегда поступали справедливо?

Милиционеры — опасны. Они опасны для отдельных граждан и опасны для всего государства. С ними что-то надо делать. Иначе они действительно устроят “оранжевую революцию” и выпустят на волю майора Евсюкова. И тогда с ними уже никому не справиться.

ИЗ ПЕРВЫХ РУК

“МК” связался с московским последователем Дымовского Вадимом Смирновым.

— Вадим, почему вы разместили видеообращение?

— Скорее всего толкнул на этот шаг поступок майора Дымовского. Как еще добиваться правосудия?

— Когда возник конфликт с начальством?

— В правоохранительных органах я с 1996 года — служил в ДПС. В 1998 году я вступил в профсоюз сотрудников милиции. И тут началось. Начальник с ходу заявил, что мне в органах не место. Мне сказали, чтобы я увольнялся по собственному желанию, или там найдут другие методы.

— Какие методы?

— Сначала выговор, потом строгий выговор, дальше неполное служебное соответствие… Неважно за что, причину найдут. В общем, я уволился по собственному желанию.

— Вас вынудили уволиться только потому, что вы вступили в профсоюз? Может, были другие причины?

— Да нет. Я всегда относился к работе ответственно. Никаких взысканий не было. Просто начальству удобно, когда мы молчим и не отстаиваем свои права.

— Где работали после увольнения?

— В 2002 году появилась вакансия в роте эвакуации транспорта. Здесь я работал до 2009 года. Опять же начальство, в частности Дмитрий Варфоломеев, постоянно искало повод, чтобы меня уволить. Хотя никаких претензий к моей работе никогда не было. В феврале этого года повод все-таки нашли — уволили по сокращению. Сейчас сужусь.

— На какие средства живете?

— Живем на зарплату старшей дочери. Ей 24 года, и она работает продавцом. Зарабатывает в среднем 20 тысяч. У меня еще двое детей. Младшему, Максиму, сегодня два года исполняется. Старшему сыну 23. Но он только отучился, пока не работает.

— Не боитесь, что после вашего видеообращения бывшие коллеги будут на вас давить, как это сейчас происходит с майором Дымовским?

— Нет, не боюсь. Пока никто не прессует. Более того, насколько мне известно, сегодня должно появиться еще одно такое видео. Люди приходят в профсоюз, пишут жалобы, рассказывают о проблемах на работе. Поверьте, их немало. И бывшие коллеги звонят и говорят, что я все сделал правильно.