Общение с сотрудниками Москомнаследия производит сильное впечатление. Даже рядовые специалисты, имеющие юридическое или экономическое образование, свободно назовут с десяток имен малоизвестных архитекторов прошлых веков, работавших в столице, и проведут экскурсию, которая заинтересует и специалистов, не говоря уже о менее сведущей публике, по любому “подопечному” объекту.
Говорят, что подобным отношением к делу — вниманием к деталям, энергией и желанием реально изменить ситуацию к лучшему — заражает руководитель Комитета — Валерий Андреевич ШЕВЧУК. Подобное утверждение можно считать обычной “протокольной” лестью в адрес руководства только до момента личного знакомства с Шевчуком.
Оказавшись в кабинете председателя Комитета по культурному наследию города Москвы, застаю окончание довольно эмоционального разговора с одним из подчиненных.
— Надо не сидеть и ждать, а предлагать решение! Мы не прокуроры, чтобы только написать замечания и успокоиться. Надо смотреть шире, за рамки должностных регламентов. Это городская собственность, и мы должны помогать, предложить, как сделать правильно, а не просто указать на недостатки.
— Строги, но справедливы?
— Не терплю косности и бюрократизма, настраиваю сотрудников на результативную работу. Мы не должны быть церберами. Надо предлагать решения проблем, особенно если речь идет о социальных объектах города. Так же мы подходим и к обращениям юридических, физических лиц. Если будем только говорить, что все плохо и ничего нельзя сделать, никакой модернизации не будет.
Молодые и дерзкие против косности и бюрократизма
— Валерий Андреевич, под вашим руководством в Москомнаследии собрался молодой и в то же время очень профессиональный коллектив. Как удалось в наше время привлечь на государственную службу выпускников престижных вузов?
— Еще несколько лет назад ситуация была критической — около 80% сотрудников были пенсионного возраста. Сегодня в Комитете работает много профессиональной молодежи. Мы гордимся тем, что нам удалось привлечь молодые кадры и обеспечить преемственность поколений.
Но при этом в Комитете трудятся также люди с опытом работы по 20—30 лет именно в этой сфере — в сфере охраны исторического и культурного наследия. У нас есть уникальный Фонд историко-культурных исследований, который накапливался десятки лет и которого нет ни у одной общественной организации, ни у одного другого ведомства. Опыт старшего поколения и уникальные фонды, которыми мы обладаем, — это интересно молодым профессионалам, которые нигде больше не получат такой уникальной практики.
Привлекает и то, что у нас кипит жизнь. Много работы, что называется, “в поле” — проверки объектов, научно-методическое руководство реставрацией, отстаивание интересов города в судах.
В настоящий момент в Москомнаследии сформирована команда ярких, работоспособных, думающих людей со свежими мозгами, которые одновременно способны работать в системе. В рамках государственной структуры нами практически создан прецедент — внедряются управленческие принципы, свойственные для крупных современных корпораций. Эти принципы — нацеленность на результат, персональная ответственность, применение современных технологий, инновационность, поощрение инициативы.
— Какими успехами вы могли бы похвастаться?
— Успехи есть, но хвастаться не будем: пока рано успокаиваться и почивать на лаврах. Мне очень нравится одно высказывание мэра: если ты успокоился, значит — умер. Энергия мэра Москвы Ю.М.Лужкова, его энтузиазм нас всегда стимулируют. Успокаиваться рано, есть еще нерешенные проблемы и вопросы.
Ставить себе в заслугу, например, то, что мы выписали штрафов на 10 млн. рублей, — это, на мой взгляд, неправильно. Потому что лучше бы мы не выписали ни одного, а все требования по сохранности памятников выполнялись. Наша конечная цель — не наказать, а показать, что памятник — это особая категория, к которой надо относиться соответственно. И здесь нельзя не высказать большую благодарность мэру, который всегда поддерживает наши инициативы и ни одного решения, противоречащего сути сохранения памятников, не принимает. Уже одно то, что по решениям мэра отменены более нескольких десятков инвестконтрактов в связи с их противоречием законодательству о культурном наследии (а это сотни миллионов долларов), говорит о многом. А ведь приходится зачастую отстаивать свою позицию даже перед коллегами по правительству. Далеко не все понимают нашу специфику.
— И в чем же она заключается?
— Дело в том, что у нас на попечении есть, скажем так, “тяжелобольные”, которые не могут ждать принятия решений долгими месяцами. В некоторых случаях промедление — смерти подобно.
Приведу актуальный пример. Потаповский переулок, дом 6, стр. 1. Городская усадьба Кошелевых-Золотаревых. Постройка конца XVIII—XIX вв. В середине XIX века здесь размещался пансион пастора Л.Эннеса, в котором воспитывались многие ставшие впоследствии знаменитыми люди: врач С.П.Боткин, историк В.И.Герье, фольклорист А.Н.Афанасьев и другие.
Здание горело, находится в ужасном состоянии. Тем не менее буквально чудом сохранились уникальные интерьеры, есть что восстанавливать, имеет смысл беспокоиться и вкладываться в реставрацию, потому что будет отдача. Это не просто рядовой сарай постройки позапрошлого века, но со зданием связано огромное количество юридических коллизий. Договор соинвестирования оказался ничтожен. Как спасти памятник? Для того чтобы провести все необходимые конкурсы и экспертизы, пройдет год. Тем более что с экспертизой сейчас полная неразбериха. Такой временной промежуток здание не переживет! В результате мы приняли решение, что Москомнаследие само займется реставрацией, чтобы спасти здание.
— Это здание входит в список отселенных домов, судьба которых сейчас решается?
— Да, в этот список входит 291 здание. Мы поделили их на три группы.
Первая группа — это памятник. Таких объектов — 38, и по ним все работы должны вестись исключительно в режиме научной реставрации. Вторая группа — это так называемые заявленные к постановке на государственную охрану объекты. По этим объектам в настоящее время нашим Комитетом проводится государственная историко-культурная экспертиза, по результатам которой будут определены подходы к работе с данной категорией. Эту работу мы планируем завершить в начале октября. Предварительные результаты свидетельствуют о том, что большинство объектов этой группы представляют определенную историко-культурную ценность и должны быть сохранены. Третья группа — это объекты, расположенные в исторически сложившихся районах города, формирующие городскую историческую среду. Таких объектов — 16. По данной категории объектов было проведено детальное рассмотрение на городской комиссии по вопросам сохранения зданий, и из 16 объектов по 12 было принято решение о необходимости их сохранения как представляющих историко-архитектурную ценность.
Сегодня вопросы сохранения исторической застройки в отношении отселенных домов стоят очень остро. К сожалению, префектуры не всегда заинтересованы в сохранении этих зданий. Мы провели анализ и выяснили, что многие дома были признаны аварийными еще в начале 2000-х годов. И ничего не делалось. А сейчас восстанавливать эти здания очень сложно.
Причины такого бездействия понятны. Земельные участки, на которых расположены эти объекты, представляют серьезный инвестиционный пирог. Нет желания сохранять, так как это значительные затраты. Проще снести и попытаться построить объект большего размера.
Более того, в ряде случаев имеются крайне запутанные отношения собственности; часто приходится задействовать правоохранительные органы для выяснения реальных собственников и через суды требовать заключения охранных обязательств.
Содержание памятника — почет или обуза?
— Потаповский, 6, вы приняли решение спасать самостоятельно. Но на все памятники, требующие спасения, сотрудников Москомнаследия, очевидно, не хватит. Есть ли здесь какое-то системное решение?
— На городском уровне было принято решение о создании специальной структуры — ОАО “Мосстройвозрождение”. Мы предлагаем передать все объекты городской собственности, по которым не проводятся необходимые работы, в уставный капитал этой структуры с обязательством акционерного общества в кратчайшие сроки представить план-график проведения первоочередных и ремонтно-реставрационных работ. Создание специализированной организации должно стать перспективным механизмом частно-государственного партнерства, позволяющая привлекать необходимые внебюджетные средства.
Однако реализация этой идеи затягивается, структура так и не заработала. И понятно почему: единовременное пополнение бюджета за счет приватизации исторических зданий дает хороший эффект. Но этот эффект, повторяю, — единовременный. Мы лишаем себя возможности получения регулярного стабильного дохода в будущем. К счастью, мэр нас в этом вопросе полностью поддерживает и разделяет нашу позицию, которая заключается в том, что памятники, находящиеся в городской собственности, должны восстанавливаться и использоваться на благо города.
Специальная структура нужна для того, чтобы быстро развернуть фронт работ, без всяких проволочек. Создать один раз четкие правила и не тратить по каждому зданию время на дополнительные конкурсы и дорогостоящие экспертизы.
Подобная же структура создана и на федеральном уровне — Агентство по управлению и использованию памятников истории и культуры. Процесс также идет сложно. Из планировавшихся почти 2 тыс. объектов агентству передано всего около 10 процентов. Между тем создание специализированных структур могло бы стать решением проблемы памятников, которые находятся в государственной собственности и не получают должного ухода. Как по причине отсутствия средств, так и по причинам административного характера.
— Стремление получить единовременный доход от приватизации памятников используется сегодня как главный аргумент в процессе разграничения собственности на памятники между РФ и регионами. Есть тенденция закрепления максимального количества памятников в собственности Российской Федерации. И это при том, что даже президент неоднократно говорил: денег на содержание уже имеющегося огромного количества памятников в бюджете нет. Как проходит процесс разграничения в Москве?
— К сожалению, несмотря на наличие жестких поручений о завершении разграничения в кратчайшие сроки, до настоящего времени этот процесс не завершен, более того перспективы крайне туманны.
То, что было названо первым траншем разграничения, — это объекты, по которым и так не было вопросов, это здания, в которых располагаются органы государственной власти. А дальше — сплошные проблемы.
Наша позиция однозначна: памятник должен быть передан тому, кто может нести за него ответственность. Будет ли это федеральное ведомство, региональная структура или частное лицо — не важно. Главное, чтобы была возможность обеспечить сохранность памятников. Все очень просто. Но на практике возникают проблемы.
Та тенденция, которая сегодня выявилась в процессе разграничения, к сожалению, заставляет инвесторов вообще отказываться от вложений в здания, которые стоят в списке под разграничение. Дело в том, что по многим объектам Российская Федерация в лице заинтересованных органов исполнительной власти после оформления прав собственности отказывается признавать законность заключенных ранее Москвой договоров аренды. А между тем по ряду объектов была проведена очень качественная научная реставрация. Здания буквально из руин возрождались, были вложены миллионы долларов.
Так, в качестве примера можно привести ситуацию вокруг городской усадьбы А.К.Поливанова по Денежному пер., д. 9/6, когда пользователь НТЦ “Энергосистемы” в 2005—2008 гг. провел комплексную реставрацию, полностью восстановив здание после пожара, вложив сотни миллионов рублей. А потом на этот объект было признано право собственности РФ, и здание у пользователя отобрали на основании того, что у него был охранный договор с Москвой.
Представляете всю абсурдность ситуации, когда отношения собственности ставятся над самим памятником?
Сохранить нельзя приспособить
— Я, может быть, выскажу провокационную мысль, но если с историческими зданиями так много проблем, то не проще ли на их месте выстроить что-то новое? Речь, конечно, идет не о признанных памятниках, а об обычной исторической застройке. Ведь городу не нужно такое огромное количество музеев. Нужно современное жилье и насыщенные коммуникациями офисные площади. А в историческом здании не всегда можно разместить даже простое кафе. Не потому, что закон запрещает, а потому, что вписать все оборудование, которое необходимо современному кафе или офису, просто некуда?
— На самом деле это очень важная проблема, которая не так проста, как кажется на первый взгляд. Здесь есть несколько моментов, которые требуют внимания. Первое — это качество современной архитектуры и профессионализм проектировщиков. Второе — это требования к приспособлению, которые, на мой взгляд, должны быть пересмотрены. И третье — это строительные технологии, которые применяются для работ в стесненных условиях исторической среды города.
Приведу один из последних примеров. Экспертами обсуждалась судьба комплекса конструктивистских зданий на Суворовской улице. Здания находятся в аварийном состоянии, восстанавливать их сложно, да и нужно ли — большой вопрос. Но вместе с тем я очень хорошо понимаю тех представителей общественности, которые с болью говорят о сносе, потому что опасаются того, что может возникнуть на этом месте. Да, эти имеющиеся здания — не гениальные, но там есть определенная планировка, организация пространства, определенная концепция. Современная архитектура, к сожалению, ничего этого зачастую не дает. Люди опасаются того, что традиционная архитектура Преображенского района будет уничтожена, а взамен появятся безликие бетонные “произведения искусства”. По-человечески их понимаю. Поэтому мы отложили принятия решения до разработки проекта планировки территории, рекомендовав Москомархитектуре обеспечить сохранение объемно-пространственных решений и архитектурно-художественной стилистики.
Культура проектирования в исторической среде, в исторической ткани города у нас крайне низкая. Определяющим является инвестиционное задание. Инвестор дает задание сделать как можно больше площадей, этажей, подземное пространство и так далее. Но проектировщик обязан понимать, с какой тонкой материей он работает, и не идти на поводу у заказчика. Должны быть внутренняя культура, внутренние ограничения. Понимание национальных особенностей, традиций.
— Второй момент, который вы назвали, — это приспособление…
— В данном вопросе, на мой взгляд, общественность проявляет сегодня излишнюю жесткость. Любые разговоры о перекрытии пространств, о строительстве подземных сооружений воспринимаются в штыки. Сразу же начинают кричать о том, что “все пропало”.
Эти вопросы необходимо урегулировать на уровне законодательства. Можно стоянку рыть или нельзя? Я считаю, что можно, если не затрагивается сам памятник.
Или, например, в Петровском путевом дворце, где, замечу, проведена исключительно тщательная, грамотная, тончайшая реставрация, что отмечают все эксперты, сделали на заднем дворе ограниченное приспособление, которое не нарушает общий вид. Поднялся вал критики. Многие не стесняются даже говорить о разрушении памятника. Но подобное приспособление — это общеевропейская практика. Если не проявить в этих вопросах большую толерантность, мы рискуем вообще не получить частных владельцев, готовых вкладывать средства в реставрацию. Жить в музеях никому не интересно. С этой проблемой сталкиваются множество исторических городов в Европе. Когда из исторического центра уходит жизнь, выводится хозяйственная деятельность, это убивает город, превращает его в декорации, куда туристы приезжают на один день. Этот путь неприемлем для Москвы. Наши критики, те, кто говорят, что надо все законсервировать “хотя бы в пределах Камер-Коллежского вала”, просто не понимают, что они предлагают. Либо намеренно искажают ситуацию, не учитывая опыт чужих ошибок, который в Европе уже достаточно обширен.
Приспособление к современному использованию исторического здания — это всегда поиск тонкого баланса между тем, что нам нужно помнить, хранить свое прошлое, а жить настоящим и будущим. Проблемы сохранения исторической среды сейчас очень остро обсуждаются в профессиональной среде во всем мире. Потребности современных городов зачастую входят в противоречие с сохранением исторической среды. Но так было всегда, во все времена. И здесь необходимо обеспечивать сохранность зданий, пытаться смотреть вперед. В конце концов, и электрическое освещение для палат XVII века — это нарушение того, “как было”. Вопрос в том, как работать в городской среде. Это должна быть очень тонкая, умная, искусная работа, со множеством ограничений, но при этом и очень интересная профессионалу, потому что он имеет возможность внести свой вклад в исторический облик города, над которым трудились до него многие именитые архитекторы. Истинный мастер своего дела понимает, что это очень интересно и почетно.
— И третье — это строительные технологии…
— Эту ситуацию можно проиллюстрировать на примере, который всем хорошо известен, — проект строительства в Кадашах. Ситуация вызывает боль и недоумение. Мы изначально выступили против проекта. Тогда, когда были положительные заключения экспертиз. ЭКОС, все наше экспертное сообщество — все согласовали.
Москомнаследие выступило против, потому что невозможна такая застройка, окружающая храм. Новая архитектура не должна нарушать доминирующее положение храма. Все остальное, разговоры о ценности фабрики — это все спекуляции.
Рассмотрели новый проект, который вызвал восторги общественности. Но как только строители вышли на площадку с тяжелой техникой, возникли протесты. Кто-то, естественно, решил использовать эту ситуацию в политических целях. В результате — просто театр абсурда.
Первое и главное в этой ситуации — состояние храма, который находится в крайне тяжелой ситуации Мы обратились к мэру с просьбой отреставрировать его за счет города. Мэром это решение поддержано, на следующий год деньги будут выделены.
А второе — это как раз правила работ по разборке зданий и строительству в стесненных условиях на исторических территориях. Какая техника, какие механизмы должны использоваться? Выяснилось, что нигде это не прописано. Москомнаследие подготовило соответствующие предложения, которые были поддержаны мэром Москвы, и сейчас разрабатывается нормативный документ.
Действующее законодательство не дает четкого определения сегодняшних реалий
— В прошлом году вы широко представляли разработанную специалистами Москомнаследия Концепцию изменений в 73-й ФЗ о памятниках. Было много интересных идей. Какова судьба этой концепции?
— Наша работа над поправками в федеральный закон — это самая большая наша боль. Потому что на уровне работ над ФЗ мы столкнулись с теми сложностями, которые имеются у нас при реализации достаточно разумных проектов, когда лоббизм и субъективные интересы отдельных групп фактически сводят их на нет.
Концепция поправок родилась не просто так. Она родилась из практики, из тех проблем, с которыми наш Комитет сталкивается ежедневно. Стали работать над городским законом — и поняли, что изменения невозможны без внесения изменений в федеральный закон.
Привлекли группу молодых специалистов юридического факультета МГУ и вместе с ними разработали концепцию изменений в действующее законодательство о культурном наследии, исходя из реалий сегодняшнего дня.
Основная идея — это изменение самого подхода к системе построения ответственности за памятник. У нас сейчас четко не прописано, кто ответствен — собственник или пользователь, в связи с этим возникает масса проблем с объектами как федеральной так и городской собственности.
Например, Центральный московский ипподром — объект культурного наследия регионального значения. Необходимо заключить охранное обязательство — обращаемся во ФГУП “Центральный московский ипподром”. Нас отправляют в Росимущество, мотивируя тем, что они — не собственники. Запрос в Росимущество порождает длительную переписку, в результате которой нас возвращают во ФГУП.
Такая же ситуация — по усадьбе “Знаменское Садки”. Мы бьем во все колокола, требуем от всех, от кого только можно, предпринять срочные меры. Но пока ничего не меняется. А состояние памятника федерального значения — критическое, мы можем потерять его в любой момент.
Такая же ситуация — по усадьбе “Покровское (Глебово-Стрешнево)”, которая находится в федеральной собственности, и по двум строениям в Вознесенском переулке, которые находятся в городской собственности. Два года инвестор пишет на Комитет жалобы мэру, стараясь всячески тянуть время, выморочить решения и довести здания до состояния, когда их невозможно будет восстановить.
Наша позиция — ответственность должна лежать на собственнике. Неважно, кто он — государство или частное лицо. Если это государство, то должно быть совершенно определенное ведомство, которое отвечает за памятник. Если управление зданием плохое, необходимо либо изымать здание и передавать другому арендатору, либо руководитель ведомства несет полную ответственность, вплоть до увольнения.
Эта наша идея вызвала противодействие. Нет заинтересованности ни федеральных, ни городских ведомств, занимающихся имуществом, и мы вынуждены были в одиночку отстаивать свою позицию. И это понятно: эти поправки не дадут никому сидеть на месте!..
— Когда могут быть внесены изменения в федеральный закон и в городской закон о памятниках?
— В настоящее время в Госдуме обсуждаются поправки в 73-й ФЗ о памятниках. В первом чтении они были приняты еще в мае текущего года, надеемся, что до конца года весь законодательный процесс их утверждения будет завершен. Во время рассмотрения в Государственной думе поправок регионами было представлено более двухсот предложений, из которых Москомнаследие внесло более семидесяти поправок, большинство из них приняты. В частности, приняты наши предложения по особенностям государственной охраны отдельных видов объектов культурного наследия, например, многоквартирных домов. Это была серьезная проблема — как оформлять охранные обязательства. Теперь, надеемся, она будет решена.
К сожалению, основное — новая модель охраны памятников, четко устанавливающая ответственность, не было поддержана в рамка этой работы. Нам было предложено оформить ее в виде отдельной законодательной инициативы. Но мы не унываем и все равно будем добиваться ее утверждения — “дорогу осилит идущий”.
— В последние несколько лет громкую известность получила историю об изъятии у недобросовестного собственника усадьбы на Таганке. Вы выиграли все суды, однако к обещанной реставрации город так и не приступил. По имеющейся в СМИ информации, это также следствие законодательных пробелов?
— Дело в том, что под изъятием памятника у собственника, нарушившего требования по его сохранности, понимается выкуп здания по рыночной цене за вычетом затрат на восстановительные работы. И это в условиях, когда памятнику нанесен реальный ущерб действиями такого собственника–вандала. Такой подход противоречит интересам сохранения памятников. Понятно, что в демократическом государстве сложно говорить о введении института конфискации, но, по моему мнению, в отношении объектов культурного наследия нужно хотя бы начать обсуждать это вопрос.
Тот факт, что, выиграв все судебные процессы об изъятии памятника “Городская усадьба В.Ф. Колесникова-Саргиных — М.Е.Шапатиной, кон. XXVI в. — нач. XX в.” (Таганская пл., д. 88, стр. 1) у собственника еще в 2008 г., мы уже более двух лет вынуждены вести переговоры по стоимости выкупа с вандалом, разрушившим памятник, противоречит самой сути охраны наследия.
Это дикая, абсурдная ситуация. Процедура изъятия из собственности объекта у недобросовестного пользователя может занять годы. Нам приходится защищать интересы памятников с судах в условиях полного правового вакуума в этом вопросе.
Еще один адрес, где мы боремся за спасение уникального памятника из рук нерадивого собственника, — ул. Б.Лубянка, д. 14, стр. 3, памятник федерального значения “Дом Орлова-Денисова”. Здание находится в аварийном состоянии и не используется, никакие работы не ведутся. Между тем собственником заключено охранное обязательство, в соответствии с которым он обязался провести все необходимые работы в период 2005—2009 гг.
По инициативе Комитета и при поддержке Росохранкультуры был подготовлен и подан иск о лишении ООО “Карс” права собственности на памятник федерального значения. В 2009 году Арбитражным судом г. Москвы иск был удовлетворен. В свою очередь OOO “Карс” предприняло все возможные меры с целью искусственного затягивания дела, было подано боле двух десятков встречных исков к Москомнаследию по любым поводам, какие только могут придумать. Наши юристы последовательно выиграли все судебные процессы. Сейчас по поручению суда экспертами осуществляется оценка стоимости объекта, которая, мы надеемся, будет завершена в ближайшее время.
Полностью удовлетворены требования Москомнаследия и по памятнику “Дом, в котором 10.02.1890 г. родился поэт Б.Л.Пастернак” (Оружейный пер., д. 3, стр. 1). Незаконно надстроенная мансарда должна быть снесена, а зарегистрированное не нее право собственности — аннулировано.
— Может, надо увеличивать штрафы за нарушение охранного законодательства, чтобы собственники быстрее “приходили в чувство” и у них не было соблазна доводить дело до крайней точки?
— Городские штрафы за нарушение требований по сохранности памятников и сейчас гораздо выше федеральных. Более того, юристы Москомнаследия разработали поправки в КоАП и УК, которые предполагают значительное увеличение штрафов и установление максимально возможной уголовной ответственности по данному виду преступлений. Наша позиция полностью поддержана мэром, который всегда выступает за самое суровое наказание недобросовестных пользователей памятников.
Другое дело, что сейчас нарушения законодательства, связанные с порчей памятников, рассматриваются исключительно с точки зрения материального ущерба, что, на наш взгляд, не совсем верно. Подход к памятникам исключительно как к материальным объектам вообще оказывает негативное воздействие. Много проблем связано в этом контексте с инспекционной деятельностью, на которую распространяются такие же ограничения, как на проверку хозяйственной деятельности предприятия. Но мы не проверяем хозяйственную деятельность, поэтому требование не проводить проверку в течение 3 лет после начала работы фирмы, а дальнейшие проверки — не чаще чем раз в три года, ничем не обоснованы. Речь ведь идет об интересах памятников, а не предпринимателей.
Вопрос внутренней культуры
— Успехи в работе вашего ведомства очевидны. Вас неизменно хвалят в Росохранкультуре и Минкультуре. Именно ваши специалисты разработали ряд методик, которых не было ни у других регионов, ни на федеральном уровне. Например, об охранных зонах, о предметах охраны, инструкцию по заявке объекта на постановку под охрану. Но тем не менее именно ваше ведомство чаще других подвергается критике. Тема защиты исторического наследия — одна из самых горячих в СМИ, в общественных дискуссиях, напряжение здесь со временем нисколько не спадает. Почему позиция общественности столь непримирима?
— Кстати, за инструкцию по подаче заявки на постановку под охрану нас не хвалили, а напротив, ругали. Упрекали, что заявка сложная. Но, во-первых, 90 процентов заявок подают наши сотрудники, и они понимают, как важно все сделать грамотно. А во-вторых, заявка часто становилась элементом давления на инвестора. Многомиллионные инвестиционные проекты можно остановить. Мы ввели жесткую процедуру, основанную на профессиональном подходе.
Что касается критики, то общественные движения — это правильно, и критика должна быть. Поддержка общественности необходима. По закону, внеплановую проверку можно провести только на основании информации, полученной от третьих лиц — от представителей общественности.
Среди тех, кто принимает участие в разных акциях в защиту памятников, есть люди, искренне верящие в то, что надо что-то делать. Но там есть и “примазавшиеся”. И они, как правило, пытаются возглавить эти движения и при этом сознательно подменяют понятие памятника, потому что речь идет не о памятниках, а об исторической среде и проблемах ее сохранения. Ни одного памятника в Москве за последние годы не уничтожено. Более того, сотни новых объектов поставлены под государственную охрану и более тысячи находятся в статусе выявленных или заявленных.
Последнее время разговоры о защите наследия крайне политизированы. Многие, которые в действительности далеки от наследия, пытаются высказаться по тематике, снискать славу “борца”. К сожалению, ряд СМИ часто освещают мнение таких “примазавшихся”, а не точку зрения профессионалов-экспертов, культура полемики отсутствует. Но даже в этом мы видим положительный момент. Необходимо как можно быстрее принять все необходимые действия, чтобы положение о государственной историко-культурной экспертизе как можно быстрее заработало, чтобы эксперты несли ответственность за свое решение, вплоть до уголовной.
— Но положение сегодня не работает. Когда будет принято положение об аттестации экспертов, которое разрабатывает Минкультуры?
— Сроки его принятия законодательно не установлены. Пока, к сожалению, решение этого вопроса тонет где-то в бюрократических дебрях аппарата Министерства культуры.
— Вы много говорите о необходимости поднимать общий уровень культуры — проектировщиков, архитекторов, общественности, городских чиновников. Какими мерами этого можно достичь? Ведь в деле охраны наследия много тонких, дискуссионных моментов, которые даже у профессионалов вызывают неоднозначные оценки. Что вам лично помогает не сдаваться, не опускать руки перед лицом сложных задач?
— Во всем мире охрана культурного наследия — сфера дискуссий, и в ней очень много субъективного. Есть разные подходы, школы.
К сожалению, и у многих коллег по правительству есть недостаточное понимание специфики проблем сохранения памятников. Если они видят старое здание, они не понимают, почему Москомнаследие выступает против сооружения, например, бетонных каркасов. Ведь это более безопасно, прочно, долговечно. Яркий пример — Марфо-Мариинская обитель, покои Елизаветы Федоровны. Крайне тяжелое состояние было. Здание деревянное, старое. Были горячие головы, которые говорили, что надо разобрать и сделать бетонный каркас. Было проведено исследование, сделана картограмма поврежденных участков. Специалисты пришли к мнению, что можно использовать материалы, более близкие к оригинальным, например клееный брус.
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл сказал, что нам удалось сохранить не только здание, но и дух того времени. Это было высшей оценкой.
Патриарх уделяет особое внимание сохранению и восстановлению исторического наследия. Отношение к памятникам культового значения стало более бережным. Такое отношение вызывает чувство уважения, наполняет желанием верить в лучшее. Если каждый в своей жизни будет стараться жить по христианским заповедям, наше общество будет чище и здоровее. Посещая святыни, приходя в храм, я получаю такой заряд энергии, который не дает сложить руки.
Восстанавливая церкви, мы также сталкиваемся со множеством тех же самых проблем, с которыми сталкиваются и другие владельцы памятников. Ведь современной церкви тоже нужно иметь и свет, и канализацию, и какое-то общественное пространство, где можно принять посетителей. Все это намного проще вписать в современное здание. Но священнослужители часто говорят, что ограничения по использованию памятника — это не столько требования закона, сколько внутренние нормы. Это вопрос внутренней культуры, уважения к своей истории, к своим предкам. Важно любить свой город, воспринимать его как пространство для жизни, для воспитания детей в духе любви и уважения к своей стране. Когда такое понимание будет превалировать над потребительским подходом, многие проблемы охраны наследия решатся сами собой.
— Как вы считаете, правовое сознание собственников, общий уровень культуры представителей общественности, чиновников, проектировщиков улучшается или никакого развития здесь нет?
— Если бы не было развития, руки давно бы опустились. Подвижки есть, хотя и медленные. Москомнаследие открыто к любому диалогу. Все нормы, правила, требования — все открыто, доступно и обсуждаемо.
Например, поначалу был ряд проблем при утверждении предметов охраны. Пользуясь нечеткостью законодательства владельцы пытались списать в предмет охраны только часть памятника, по принципу “вот эту стену охраняем, а эта — не памятник”. Но мы создали специальную группу экспертов под руководством известного специалиста–реставратора Баталова А.Л., заместителя директора музеев Московского Кремля, которая занимается рассмотрением предметов охраны. Они установили четкие правила, разработали методику, в основе которой лежит мысль: памятник охраняется только целиком. И эти правила, эта четкая позиция понятны и приняты собственниками.
Мы и дальше планируем опираться в своей работе на культурную элиту, на профессионалов, способных взять на себя ответственность за окружающее пространство. Только ответственность профессионального сообщества, эффективная властная система по охране наследия плюс компетентный и просвещенный социум сделают градостроительную политику в Москве открытой, цивилизованной и направленной на формирование комфортной и гуманной городской среды. Это — та задача, которая решается сегодня в Москве.
За 2009 год под государственную охрану в качестве объектов культурного наследия регионального значения Москомнаследием поставлено 1017 объектов, оформлено 760 охранных обязательств, Инспекцией Москомнаследия проведено 325 проверок, по результатам проверок выявлено 278 фактов нарушений. Выдано 341 предписание об устранении выявленных в ходе проверок нарушений и недопущении их совершения в дальнейшем.
За 2009 год общее количество административных производств составило 179 дел. Москомнаследие приняло участие в работе по защите интересов сохранения культурного наследия Москвы в суде в общей сложности по 298 делам.
