Одной-единой страсти ради

Поэзия Александра Межирова

7 мая 2014 в 17:43, просмотров: 2264

Александр Межиров — может быть, самый пронзительный лирик военного поколения. Он ушел на фронт со школьной скамьи сразу после выпускного бала в 1941-м. Воевал, не гнулся под пулями и не отсиживался в окопах. Красноармеец стрелковой части на Западном фронте, с 1942-го — заместитель командира стрелковой роты на Западном и Ленинградском фронтах, в Синявинских болотах. Был ранен и контужен, уволен из армии в 1944-м в звании младшего лейтенанта.

Знаменитое послевоенное стихотворение А.Межирова «Артиллерия бьет по своим...» стало песней. После войны стал признанным мэтром целой поэтической плеяды. В 1986-м был удостоен Госпремии СССР в области поэзии. Умер в США в 2009-м. Но его поэзия говорит об этом мужественном человеке намного больше, чем скупые строчки биографии. 

Одной-единой страсти ради
Фото Лели Межировой.

МУЗЫКА

Какая музыка была!

Какая музыка играла,

Когда и души, и тела

Война проклятая попрала.

Какая музыка

во всем,

Всем и для всех —

не по ранжиру.

Осилим... Выстоим... Спасем...

Ах, не до жиру — быть бы живу...

Солдатам голову кружа,

Трехрядка

под накатом бревен

Была нужней для блиндажа,

Чем для Германии Бетховен.

И через всю страну

струна

Натянутая трепетала,

Когда проклятая война

И души, и тела топтала.

Стенали яростно,

навзрыд,

Одной-единой страсти ради

На полустанке — инвалид

И Шостакович — в Ленинграде.

ЛАДОЖСКИЙ ЛЕД

Страшный путь!

На тридцатой,

последней версте

Ничего не сулит хорошего!

Под моими ногами

устало

хрустеть

Ледяное

ломкое

крошево.

Страшный путь!

Ты в блокаду меня ведешь,

Только небо с тобой,

над тобой

высоко.

И нет на тебе

никаких одёж:

Гол

как

сокол.

Страшный путь!

Ты на пятой своей версте

Потерял

для меня конец,

И ветер устал

над тобой свистеть,

И устал

грохотать

свинец...

— Почему не проходит над Ладогой мост?! —

Нам подошвы

невмочь

ото льда

отрывать.

Сумасшедшие мысли

буравят

мозг:

Почему на льду не растет трава?!

Самый страшный путь

из моих путей!

На двадцатой версте

как я мог идти!

Шли навстречу из города

сотни

детей...

Сотни детей!

Замерзали в пути...

Одинокие дети

на взорванном льду —

Эту теплую смерть

распознать не могли они сами

И смотрели на падающую звезду

Непонимающими глазами.

Мне в атаках не надобно слова

«вперед»,

Под каким бы нам

ни бывать огнем —

У меня в зрачках

черный

ладожский

лед,

Ленинградские дети

лежат

на нем.



Партнеры