Сам себе режиссер

Иосиф Гольдман: «Мы стали вдруг задавать вопросы про войну. Это очень плохой симптом»

9 марта 2016 в 18:53, просмотров: 8659

Может ли деловой человек быть художником? А рекламщик, придумыватель забойных брендов? Может, ведь человек развивается, ищет себя… Но находит ли? Режиссер Иосиф Гольдман в этом смысле персонаж фантастический. Поэт в душе, он, прорываясь сквозь прошлое, создает историю будущего. И куча денег здесь совсем не важна. Нужно просто искать и находить. Свое кино, свой путь, свою жизнь… Ну так Гольдман нашел?

Сам себе режиссер
фото: Из личного архива

Я и реклама…

— Я довольно давно в этом бизнесе, который называется «кино и телевидение». И в основном я такой его чернорабочий. Я занимался, с одной стороны, так называемой заказухой разного рода (имиджевыми фильмами), а с другой — сценариями рекламных фильмов, и сделал их очень много, быть может, несколько тысяч за 20 лет. У меня к этому есть, видимо, определенный талант — придумывать гэги для рекламы. Поэтому мои сценарии брали на все студии, и в этом рекламном мире я был известный человек. Тогда реклама была странная, почти никакого отношения она к экономике не имела.

«Я никогда не буду рекламировать трусы или бюстгальтеры!»

— В «Generation «П» у Пелевина как раз об этом, о рекламщиках: «Солидный господь для солидных господ» и про всякие другие бренды начала 90-х. Так вы тоже просто хорошо схватили фишку, как дурить наивный народ российский?

— Рекламный сценарий, слоган — это не то чтобы искусство, но совершенно особый вид творчества, далеко не у всех есть к нему способности. Потому что сказать коротко и ярко, воздействовать на человеческое сознание — это совсем не просто. Да, это не великое искусство, но определенного мастерства требует. Очень много деятелей кино и ТВ вышло из рекламных агентств.

— А что вы не хотели рекламировать?

— Не всегда сценарий рекламного фильма должен поражать фантазией и остроумием или оригинальностью ходов. Есть вещи, которые требуют просто красивого видеоряда. Я никогда не брался за рекламу, скажем, трусов, бюстгальтеров и уж тем более прокладок. С этой тематикой лучше справляются женщины-сценаристки.

— Можете вспомнить какой-то свой слоган, которым вы гордитесь?

— Так сразу и не вспомнишь — их были сотни. Но вот недавно тряхнул стариной, попросили написать слоган клиники для собак. И я написал: «У нас всё как у людей». Или просили придумать нечто про тушь для ресниц. Я быстро написал: «Не проморгай!» Еще рекламу ювелирных изделий написал, правда, текст не совсем мой: «Время собирать камни». Иногда хочется проверить, сможешь ты сыграть в футбол, как в юности.

— И это хорошо оплачивалось в то время?

— Ну как вам сказать? На уровне доктора наук — от 300 до 500 рублей в месяц. По советским меркам — хорошие деньги.

Богин и Багин…

Я писал для кино и телевидения. В основном в жанре миниатюр — скажем, для «Фитиля», «Кабачка «13 стульев», «Ералаша» и документального, научно-популярного кино. Много работал в Прибалтике — вот это была в те времена рекламная Мекка. Иногда приходилось писать под псевдонимом. Взял фамилию мамы — Богин. Но известный режиссер Михаил Богин эмигрировал в США, и, чтобы у меня не возникло проблем, Борис Грачевский из «Ералаша» быстро превратил меня в Багина.

Так жил, в общем, неплохо: работал, попивал, закусывал, и все это в компании интереснейших людей — ученых, киношников, художников, журналистов. Тем не менее всегда чувствовал некую раздвоенность сознания: настоящие интересы и то, что я делал, не совпадали. Нечто более серьезное, что меня по-настоящему волновало, невозможно было реализовать до перестройки.

Свобода!

Грянули новые времена, свобода нас встретила радостно у входа. Я сделал свою небольшую студию и стал производить фильмы, которые казались интересными в первую очередь мне самому. Потом где-то в районе 2000 года у меня случился перелом: мне казалось, что я могу предложить новый взгляд на бурные события, происходившие в жизни страны. И тогда я практически отказался от рекламы и всего коммерческого кино, хотя расставание было довольно грустным — я все-таки любил эту работу, она многому меня научила. Предельной краткости и яркости визуального ряда. Так начался новый творческий этап в моей жизни.

Приз для самоубийцы

Первым фильмом из этой новой эпохи стало «Похищение Европы», которое я делал совместно с журналисткой Юлией Меламед. Сейчас это было бы очень актуально: демографические проблемы, левые движения и все такое прочее. Фильм сразу записали на русском и английском. Он взял в Америке два приза на двух фестивалях — в Лос-Анджелесе и в Нью-Йорке. После этого я стал делать фильмы-коллажи, фильмы-инсталляции.

Параллельно начал заниматься бизнесом, чтобы иметь возможность финансировать свои фильмы. Но, поскольку я даже не карликовый олигарх и бюджеты крайне ограничены, я подумал: в виртуальном пространстве чего только нет — огромное количество образов, хроника, фото, видеоинформация, и все эти богатства можно использовать в фильмах.

— А как у вас с авторскими правами? Проблем не было?

— Частично я покупаю чужие видеоматериалы в архивах в Красногорске, в Фотобанке. Но много информации есть и в открытом доступе. Кроме того, большинство моих фильмов сделаны в жанре фантастической пародии, на который не распространяются авторские права. Так что если кто пойдет моим путем, то тут надо понимать, что поле деятельности огромно и возможности колоссальные.

Фантастика!

Есть темы, которые меня очень волнуют. Например, шахиды. Я не просто перечислял какие-то факты, а старался понять, что движет человеком, особенно молодым, который, убивая других, радостно себя убивает. Окунулся в эту тему. Купил даже три-четыре минуты из франко-германского фильма про ассасинов — абсолютная копия «Аль-Каиды». В Средние века существовало государство ассасинов, они наводили ужас на всю Европу. Брали дань с монархов. А орудием шантажа служили подготовленные в специальной академии самоубийцы, которым после смерти гарантировали рай. Пришлось покопаться в истории, удалось достать уникальные кадры: как современных шахидов готовят, как они отправляются на задание. Этот фильм также был отмечен двумя международными премиями.

Сейчас мне больше всего нравится делать фантастические пародии. Вот тема: 2040 год, мировое телевидение. Один день этого года — какие новости увидят люди в 2040 году. Или… я вижу — проблема мигрантов, которая сейчас в центре внимания, а тогда она только едва была обозначена. Я делаю 15-минутный фильм о проблемах мигрантов — про Атлантиду! Отчего погибла Атлантида. Беру кусок киносюжета про Древний Рим, будто это Атлантида, дальше развиваю события: варвары приходят и разрушают эту замечательную страну. У меня в общей сложности уже 20 таких фильмов.

— А как насчет России?

— Я как-то заметил, что все основные этапы и события российской истории отражены в отечественном кино. Решил собрать все это вместе и сделать часовой фильм «Экспресс-Россия». Другой фильм, о свойстве наших людей верить в мечту, сказку, разные утопические проекты, — «Страна мечтателей». Она о всяких чудесах, в которые мы верили десятилетиями: как фрукты выращивали за полярным кругом, про красную ртуть и много еще чего, что сегодня выглядит довольно абсурдно. А еще я, оттолкнувшись от Викиликс и Сноудена, сделал фильм «Всем по секрету». Идея его — что будет, если никаких секретов не будет. Будто некая секретная организация всю информацию выкладывает в открытый доступ. Я показал, что в таком случае произойдет.

— Где можно увидеть эти фильмы?

— Все фильмы на английском и русском — я их выкладываю в Интернет. Сейчас самым большим успехом пользуется фильм, сделанный пять лет назад, — «Сага о Блекхоле». Это фантазия на тему, как в городе одного из скандинавских государств власть захватили мигранты. И как развивались события. Теперь мне звонят и говорят: смотрим твой фильм как сводку сегодняшнего дня.

— Да вы просто бабушка Ванга какая-то! Помните последний вопрос из интервью Соловьева с Путиным: «Владимир Владимирович, война будет?» Вот и я спрошу у вас как у футуролога: «Иосиф, война будет?»

— Во-первых, не бабушка, а во-вторых, Ванг. Лучше с этим вопросом обратиться к религиозным деятелям — у них есть инсайдерская информация. Шутка, но то, что мы стали вдруг задавать такие вопросы про войну, — очень плохой симптом. Лучше об этом не говорить. Главное, что сейчас идет битва идей и образов и надо стараться, чтобы в этой схватке все-таки победил разум.



Партнеры