Путешествие на «Евровидение» из допотопного мира

Светлана Сурганова хочет спасти «потрепанный имидж страны», если поедет на конкурс европесни в Копенгаген

16.01.2014 в 19:03, просмотров: 16003

С «Евровидением» в этом году происходят странные вещи. Национальный отборочный тур переносится в третий раз. Все должно было состояться еще в декабре, и сейчас мы бы водили уже хороводы вокруг нашего очередного посланца на «Евровидение-2014»...

Путешествие на «Евровидение» из допотопного мира
фото: Наталья Мущинкина

Однако пока тишь да гладь, и только нависшая сосулей-убийцей странная разборка в высших сферах из-за бородатой певицы из Австрии Кончиты Вурст, которую некая «возмущенная общественность» и сочувствующий ей карательно-наблюдательный госорган требуют вырезать из… прямой трансляции. Но тогда уже «Евровидение» вырежет Россию из списка своих участников. Мизансцена из песенки «Вагончик тронется, перрон останется» может запросто превратиться в угрюмую реальность — со всеми нами, зябнущими на этом перрончике. Последний вздох отчаяния вперемежку с надеждой донес из страшно секретных теперь теленедр (будто речь не о конкурсе песни, а о системе ПРО вокруг Москвы), что нацотбор все-таки состоится накануне 8 марта. Это критическая дата, позже которой поздо пить хоть боржоми, хоть шампанское. Посмотрим.

Тем временем по рукам журналистов и страницам газет ходят некие списки почти трех десятков претендентов на участие в национальном отборе. На телеканале их достоверность официально не подтверждают, объясняя, что прием заявок продлен и посему никто не знает, кому вообще взбредет еще в голову заявиться (вдруг Филиппу Киркорову?) и кто тогда вообще войдет в число 12, 16 или 18 участников, которые сойдутся в схватке за билетик в Копенгаген на «Евровидение-2014». В этих списках есть и неизвестные, и малоизвестные, и давно забытые, и пока еще вполне актуальные персонажи вроде сатирической поп-группы «пАющие Трусы» или недавних хитмейкеров «23:45».

Две позиции из этих списков вызывают, однако, подозрения, что, если пронесет, и чахнущую от гомофобии Россию из «Евровидения» все-таки не вырежут, мы сможем увидеть в этом году весьма красочный перформанс — или в исполнении дважды краснознаменного ансамбля песни и пляски имени Александрова (которому, правда, придется ужаться до шести человек по регламенту) или от Светланы Сургановой, которую можно было заподозрить в чем угодно, но только не в симпатиях к «Евровидению» и желании в нем участвовать. Однако на сегодняшний день она и армейский танц-хор по совокупности факторов выглядят наиболее вероятным выбором России на «Евровидение-2014». О том, как в эту операцию вляпалась артистка, музыкант и поэтесса, известная своей творческой и человеческой разборчивостью, Светлана Сурганова подробно рассказала «Звуковой Дорожке».

фото: Наталья Мущинкина

Респект домохозяйкам

— Стало быть, Света, ты собралась на «Евровидение»?

— Скорее, меня «собрали»...

— То есть как чемодан, что ли?

— Почти, ха-ха. Поставили перед фактом. Позвонили, говорят: у нас съемки «Евровидения». «Как интересно!» — говорю я. Нет, пока это российский отборочный тур, не переживай, но очень, дескать, ждем. Потом даты перенеслись на конец декабря, потом — на февраль, теперь уже, говорят, на март. Я даже уже не верю в то, что это случится.

— И ты даже не переспросила, не перепутали ли тебя с какой-нибудь там «Виагрой», Глюкозой или прочей экс-фабриканткой?

— Во все подряд я не вписываюсь и стараюсь не вписываться. Мне это и показалось настолько не вписывающимся в нашу общую концепцию — «Сургановой и оркестра»… Но, знаешь, смейся или нет, но мне показалось это интересным.

— Нет, ну мне-то чего смеяться! Я-то рад, я еврофанат. Но, просто зная тебя… Такая нетрадиционная музыкальная ориентация у тебя вдруг случилась.

— Скорее это моя музыкальная ориентация не очень типична и традиционна для «Евровидения». Но я-то кошка, которая гуляет сама по себе, и я подумала, сможет ли это переварить «Евровидение», мои музыкальные закосы.

— Успокою! «Евровидение» сможет. Оно переваривало и не такое…

— Знаешь, сыграло чисто человеческое любопытство. Я подумала: а почему нет, надо попробовать. Я перестала сопротивляться ситуации, зато теперь сама ситуация стала сопротивляться мне — с этими бесконечными переносами дат...

— На самом деле на «Евровидении» возможно все — от хард-рока и псевдопсиходелики до мейнстрима, фриков и голимой попсы. Разговоры о пресловутом «евроформате» излишне драматизированы. Главное все-таки — самобытность и личностный мессидж, осмысленное послание, с которым выходит артист.

— Согласна. Целиком и полностью. Просто изначально мне казалось, что это больше конкурс популярной и эстрадной музыки. Но в последнее время я обратила внимание, что музыкальные рамки и жанровость становятся более полиморфичны. Это радует.

— А ярлык «конкурса для домохозяек», который приклеили «Евровидению» высокомерные снобы, тебя тоже не смущает?

— Абсолютно! Домохозяйка — это очень почетный род деятельности, который сильно выматывает. К домохозяйкам я с большим почтением отношусь. Я смотрела трансляции, и мне было любопытно. А собираясь на это интервью, я даже залезла в Интернет и узнала, что «Евровидение-2014» состоится в Дании. Видишь, какая подкованная!

— И какие впечатления из этих просмотров ты вынесла? Болела за кого-то?

— Как человеку, играющему на скрипке, мне очень понравился этот мальчик…

— Саша Рыбак? Победитель московского «Евровидения» в 2009-м…

— Рыбак, да! Ужас какой красивый! Я прямо влюбилась в него. А когда узнала, что он под два метра ростом…

— Света! Это Киркоров два метра ростом. Там всего метр восемьдесят с хвостиком, сам мерил…

— Неважно! Для меня, с моими метр шестьдесят, это все равно высокий стройный молодой человек с очень симпатичной мордашкой, невероятной, по-детски обательной и совершенно непостановочной улыбкой. Его номер, энергия, пластика, хореография. Все было абсолютно естественным. Прямо подкупил он меня и растопил мое сердце.

— Ты призналась, что тебя насильно «собрали». Значит, что-то обещали? Гарантировали поездку в Копенгаген? Иначе зачем эта суета в твоем случае?

— Вот именно такой фразировкой я и мыслила: чего это они меня туда позвали, где подвох? Нет, честно, ничего не гарантировали, просто позвали.

— И песня уже готова?

— У меня пока несколько предположений. Часть моих коллег и соратников склоняют меня к одной песне, которой уже немало лет, она очень позитивная, драйвовая, мне самой очень нравится и мне близка. Если я остановлюсь на ней, то буду исполнять ее, конечно, очень искренне. А вторая песня — абсолютно новая, пока на стадии аранжировки и записи. Есть большой соблазн ее представить на «Евровидении», но она серьезная, балладная, философская. И у меня дилемма: выбрать что-то подвижное, задорное, ближе к рок-н-ролльному, — или с претензией на эстетику.

— Публика на «Евровидении» падка и на эстетику, и млеет от искренности, когда ее чувствует. Так что у тебя действительно дилемма. Хорошо бы все это соединить. То и другое — твой конек. А на каком языке будешь петь?

— На русском. Английским не владею, к своему стыду. И это был еще один большой для меня внутренний вопрос, когда поступило предложение с «Евровидением», — как же я буду там участвовать, там все поют по-английски?

— Спокойно! Ты плохо смотрела трансляции. Это у нас все поют по-английски, даже владея только рязанским. А вот балканцы, например, практически всегда принципиально поют на своих языках, и не без успеха. Сербка Мария Шерифович выиграла конкурс в 2007-м со своей «Молитвой». Желько Йоксимович с «Лане Мое» в 2004-м уступил только Руслане, а журналистский пул назвал эту балладу лучшей песней конкурса, так же, как и «Чиста Вода» боснийской группы «Регина», уже на московском «Евровидении» в 2009-м. Да и наши «Тату» бомбили «Евросонг» в 2003-м, исполняя на русском «Не верь, не бойся, не проси», и взяли «бронзу», а могли бы и победить, если бы не страшные интриги руководства конкурса.

— Ну, отлично! Успокоил, теперь у меня больше уверенности будет. Я не сторонница делать плохо то, к чему ты не способен. А к языкам я не способна.

— Твоя музыка и искренность — универсальный язык, который поймут все. А русская речь со сцены только добавит эстетского изящества и шарма. Раз ты готовилась к интервью, не глянула ли краем глаза на конкурентов, которых уже выбрали в некоторых странах?

— Не надо пока запрягать карету впереди лошади. Сейчас у меня много времени уходит на другие творческие задачи. Когда более конкретно все определится, я конечно, детально все изучу. А сейчас я очень занята освоением бодлеровского «Плавания». В начале февраля — моя первая театральная премьера! Ставит Илья Мощицкий. Очень интересный, полиморфный по своему жанру спектакль. Поэма Бодлера как канва, и все это перемежается, как ни странно, моими песнями, стихами Мандельштама, Бродского. Будут хореография, пластика, свет. То, что вырисовывается, мне откровенно нравится. Но я думала, что мое участие ограничится авторскими песнями, а режиссер, как оказалось, видит меня еще и в некоторых мизансценах с текстами Бодлера. Я была несколько озадачена и даже ошарашена. Теперь с головой погружена в подготовку и репетиции. Поэтому, дорогие участники «Евровидения», простите, но пока моей оперативной памяти на вас не хватает.

— Хочу предупредить, что подготовка к «Евровидению» займет много времени, если тебя все-таки выберут делегатом в Копенгаген. Жертвы неизбежны.

— Главное, чтобы к этому был готов мой директор. Я-то готова ко всему. Просто кое-что не в моих правилах. Объявленные, а тем более афишные концерты — это святое. Очень не люблю отмены, не люблю подводить людей. Но если случится «Евровидение», то, конечно, будем принимать решения, хотя очень надеюсь, что графики не сильно пересекутся.

фото: Наталья Мущинкина

Одна против стаи гомофобов

— Тебя, возможно, поджидают колоритные соперники и в национальном отборочном туре. Например, ансамбль песни и пляски имени Александрова.

— Тогда мои шансы равны нулю! Это наши легенды, это такая мощь! Мне кажется, они будут очень выделяться, отличаться.

— А это позитивное отличие? На одной чаше весов — хрупкая харизматичная певица с романтической эстетикой и понятным Европе общечеловеческим посылом. На другой — милитаристский угар и буффонада в стиле «мы всех порвем». Это для какой-то группы наших телезрителей и теленачальников они что-то большое, важно-государственное и неимоверно патриотическое. В канве же «Евровидения» попадают только в нишу фриков наравне с Сердючкой, «Бурановскими бабушками» или бородатой певицей Кончитой Вурст, лидерство которой в этой номинации все равно уже не задавить, даже если выехать на сцену на танке Т-34. Тот ли это смех? Уместно ли такое, на твой взгляд?

— Мне кажется, Европе очень симпатичен наш «милитаристский угар». Для них это скорее жанровая экзотика. Я знаю, например, что Мирей Матье очень хорошо относится к этому ансамблю, они даже выступали вместе. Мне кажется, что Александровский ансамбль не напугает Европу.

— Военные ансамбли есть везде, только их не посылают на «Евровидение». И есть еще глобальный контекст, в котором имидж страны, к сожалению, сейчас гораздо менее толерантен, человечен и дружелюбен, чем даже в 2008-м, когда в Белграде победил Дима Билан и его победе радовалась не только вся страна, Яна Рудковская, Женя Плющенко и президент Медведев, но, например, и европейское ЛГБТ-сообщество…

— Ты меня озадачил. Дай подумать… Если говорить о контекстах, то, наверное, это было бы действительно стратегически неправильно. И в человеческом плане, и в политическом смысле. Скорее я склонна согласиться с тобой. Хотя если бы они вышли в штатском и как-то изменили свой традиционный бренд, хотя бы на одно мероприятие, спели бы какой-нибудь рэп…

— Лично для меня было бы все-таки предпочтительней видеть тебя, тем более что изящный, нордический, средневековый Копенгаген по духу и энергетике очень гармонирует с твоей музыкой и образом. Если, конечно, что-то состоится. Из-за Кончиты Вурст у нас бубнят теперь об угрозе национально-нравственной безопасности и требуют отмены прямой трансляции. Тебя это веселит, печалит, возмущает или как?

— Лишь бы Кончита хорошо себя чувствовала, была артистична и дарила радость. А то я краем уха слышала, что у нее еще не все в порядке со здоровьем. Но не хотелось бы нездоровой экзальтации в этой ситуации — причем с обеих сторон, что важно. У нас почему-то в последнее время перестраховываются, если дело касается так называемой «нетрадиционной ориентации», людей, поменявших пол и так далее. К этому надо спокойней относиться! Лишь бы люди были честными, порядочными, чтобы со здоровьем у всех было хорошо.

— Еще одно предупреждение, если ты доедешь до «Евровидения». Журналисты будут задавать вопросы, и не только музыкально-творческие, но очень жесткие и неудобные — об антигеевском законе, о поощряемой властями гомофобии. Там, как ты понимаешь, это выглядит мракобесием и дикостью, а за последний год в России все только усугубилось. Бедняжка Дина Гарипова в прошлом году отбивалась в Мальме как могла, но тогда еще не было федерального закона, а был только Милонов, которого считали городским сумасшедшим. А оно вон как вышло — нашествие варваров с дубинами духовных скреп на Третий Рим. Фон, на котором тебе придется выступать под нашим триколором, совсем не сахарный. Ты готова?

— Да, готова. Даже перечитаю перед поездкой этот закон, вникну в него. Но мне не нравится, что в нашей стране делается на этом такой акцент. Я считаю это неправильным. Это отбрасывает нашу страну в какие-то допотопные миры. Мы ведем себя несовременно, некорректно, негуманно, немудро, очень агрессивно, как стая гомофобов, которая своей политикой хочет запугать пол-земного шара. Все это мне несимпатично. Я надеюсь, что рано или поздно наша страна избавится от целого ряда предрассудков. Я бы этого очень хотела.

— Твой ответ заслуживает уважения, но хватит ли тебе смелости, если что, повторить то же самое уже не в интервью «ЗД», а в Копенгагене, сидя с флагом России на пресс-конференции?

— А я иначе не умею, привыкла прямо выражаться.

— Тогда рискуешь стать подлинной героиней «Евросонга»!

— Это не самоцель. Я просто живу, мыслю и иногда делюсь своими мыслями. Знаешь, когда победил Дима Билан, честно скажу, меня распирала гордость за страну. Искренне, как пионерка, радовалась. Димка молодец, он трудяга, он очень хорошо и профессионально работает. Он талантливый и работоспособный молодой человек. Честь ему и хвала, кто бы что ни говорил. И если мне удастся поехать в этом году, то я буду пытаться немножко исправить слегка потрепанный, как ты сказал, имидж нашей страны. Мне за это переживать даже более важно, чем думать о собственном результате или месте, которое я займу.

— Ну, я сейчас расплАчусь… Удачи тебе!



Партнеры