Баскервиль столичного приплода

10 января 2004 в 00:00, просмотров: 526

— А вот в этой клетке у нас — мутанты! — говорят сотрудники столичного приюта для собак-инвалидов.

Вроде обыкновенные шавки, только все как одна грязно-белые,

с черными пятнами на шкуре. А так — глаза не выпучены, плавников под брюхом не наблюдается…

— Поверьте,

они и без этого неуязвимы, как Терминатор, и умны, словно тысяча чертей!

Собаковеды утверждают, что на улицах Москвы появилась новая порода бездомных псов: живучей тараканов, агрессивней волков и уже готовых составить конкуренцию… людям.


— Желудок у них — как жернов! — пугает ветврач Оксана Орлова. — Домашняя псина на улице будет падалью питаться, а от мороженой пищи сдохнет, — эти же все переварят. Они — охотники; бездомной собаке проще добыть крысу, но если есть больше нечего, могут целой стаей напасть и на человека...

— Если у того в сумке — колбаса…

— Не только! На помойках — их, собачьей территории — случается, находят бомжей, загрызенных насмерть. Исследователи собак серьезно озабочены увеличением численности бездомного вида. Это угроза жизни людей!

— Бросьте, что могут глупые животные против человека?

— Глупые?! Да они в столице лучше москвича ориентируются: домашняя собака кинется под машину, а эти оживленную трассу там, где светофор, переходят… И сначала посмотрят налево, потом направо… У них Правила дорожного движения уже в крови.

— А при чем здесь новая порода?

— Городская собака с каждым поколением мутирует, — продолжает Орлова. — Если раньше они умирали от чумки, бешенства, то теперь легко переносят любые инфекционные заболевания — выработали иммунитет. А посмотрите, какие они внешне: уши уменьшаются и делаются стоячими — так лучше слышно; ноги удлиняются — для ловкости; самый оптимальный для выживания размер собаки — 50—60 см, как раз как у этих, а конституция посмотрите какая идеальная — квадратная, даже шерсть укорачивается, ведь зимой все равно греет подкожный жир. Бросьте пуделя в лужу — и он продрогнет до костей! А уличная псина отрастила специальный подшерсток, не пропускающий влагу: шкура сверху намокнет, а собака останется сухой и теплой.

Среди клеток-сараев приюта виляет тропа из навоза вперемежку с опилками и собачьей шерстью. Грязные создания за решетками огрызаются, но ничего, кроме жалости, не вызывают: оборванные уши, драные бока, у кого-то нет полноги… И это ваши псы-убийцы?!

— Лапы они сами себе отгрызают, если отморозят, — спокойно избавляются от всего ненужного... Главное — характер! А у этих — страшный.

Рыжие, белые, бурые шавки строго разделены по разным клеткам: “Мы заметили, что морды уличных собак, которые попадают к нам, повторяются, — говорят соцработники. — Насчитали шесть видов, которые шутя называем по именам когда-то запавших в душу питомцев. Так, если к “настькам”, этим самым белым дворняжкам с черными пятнами, подсадить чужака другой масти — останется от него только хвост”.

— Альбиносы в природе всеми гонимы. Также домашняя собака с черно-белой шкурой на улице умирает первой. Только бездомные “настьки” — загадка природы: они, наоборот, сильнее всех…

— А как же лайки? Хоть и белые, им палец в рот не клади…

— Пока не столкнутся на улице с “настькой”. А еще собака не жилец, если она вислоуха…

— Ну уши-то в чем провинились? Между прочим, у собак-охотников они длинные...

— У охотничьих уши болтаются рядом с носом и этим обостряют нюх. А у диких волков и лисиц они на макушке, — бьет аргументом Орлова. — Но тут “настьки” — опять исключение.

Черно-бурые “вероники” (другой подвид) вполне могут ужиться с человеком. Низкие пушистые метисы “стеши” — абсолютные пофигистки, их даже “настьки” в компанию без обиняков принимают.

— В коммунальных условиях у собак пропадает желание любить. И только “настьки” повсюду плодятся с угрожающей быстротой, — сетуют работники приюта. — Если малыши появляются от “насти” и черной “вероники”, то белая шерстка у них преобладает. В природе, как известно, наоборот — доминирует черное. Но такие союзы редки: чужаки еще примут сучку, а если в гости заявится кобель — будет съеден. В большинстве московских стай царит собачий матриархат…

Как-то в клетке на общем квадратном метре оказались девочка “настя” и длинношерстный серый парнишка подпороды “катя”. Только тот хотел приударить за красоткой, как сучка схватила ухажера за хвост и начала трясти.

— Никто не призывает псов отстреливать, — предостерегают работники. — Все равно на мушку попадают самые слабые, а всякие “настьки” буквально от пуль уворачиваются. Лучше подбирать их больными и изолировать от общества в подобные приюты. Ведь бездомные собаки как были, так и остаются переносчиками заразы для человека — от блох до липтоспироза...

Среди приютских “настек”, кстати, законы спартанские: однажды к ним хотели подселить одноногого сородича — он отморозил три лапы, и те отвалились. Но “семья” встретила инвалида рычанием с голливудскими улыбками, и беднягу пришлось поселить к миролюбивым рыжим “темам”. Так тот сразу в клетке почувствовал себя авторитетом и всех пятерых собак в страхе держал. На одной ноге сторожил общак — корыто с едой, а прочая свора толпилась в противоположном от пахана углу.




Партнеры