Конец света вручную

“Электрошок” имеет свое денежное выражение

1 июня 2005 в 00:00, просмотров: 423

Сегодня, 1 июня, губернатору области будут представлены цифры потерь Подмосковья после кризиса в электроэнергетике. Сумма, по предположительным подсчетам, будет весьма внушительна. Только экологии региона, по словам министра экологии и природопользования Аллы Качан, нанесен ущерб на сумму примерно в 1 миллиард рублей. ЖКХ только 9 муниципальных образований (из 42 пострадавших) понесли урон на 241 миллион рублей. Больнее всего “конец света” ударил по сельскому хозяйству, наиболее ощутимо — по птицеводству и молоку. Корреспонденты “МК” прошлись по “болевым точкам” области.

Фекалии, а попросту — говно, потекли в реки Натенка, Нерская и Москва-река на территории Воскресенского района еще 25 мая. Произошел так называемый несанкционированный сброс загрязняющих веществ в водные объекты южных районов области. Первыми заметили плывущие “обломки цивилизации” рыбаки.

— Запаха поначалу не было, — рассказывает рыбак-пенсионер Игорь Викторович, — да и клевало как обычно. Я поначалу подумал, что где-то трактор торф в речку сбросил. Потом запахло во всей округе...

В Егорьевском районе слив сточной жидкости из коллектора произошел на территории площадью около 2 га, прилегающей к рекам Гуслица и Старославянка. По данному факту составлен акт, выдано предписание об устранении нарушения. Что удивительно, пострадал и Раменский район, где отключения электроэнергии не было. Специалистами Министерства природопользования России здесь был зафиксирован сброс загрязняющих веществ, установлено превышение предельно допустимых концентраций нитратов и БПК в воде.

“Мосрыбвод” совместно с Ростехнадзором в этот же день начал проверку водоемов — по ее итогам специалисты Росприроднадзора возбудили административное дело по факту сброса сточных вод на станциях, принадлежащих “Мосводоканалу”. Все документы, свидетельствующие о сбросе в водоемы столичного региона неочищенных стоков, уже переданы в прокуратуру.

Сегодня рискнет купаться в Москве-реке, особенно ниже водовыпуска Курьяновской станции аэрации, разве что сумасшедший. Благо еще, что в последние дни в Подмосковье похолодало и желающих испытать на себе все прелести водно-фекальных процедур поубавилось. По подсчетам специалистов, на четырех станциях реки в пределах города Москвы произошел сброс нечистот в объеме до 150 тысяч кубометров. В связи с этим санэпидслужбами Подмосковья запрещено пользование водами реки. А главный государственный санитарный врач по Московской области Ольга Гавриленко настоятельно порекомендовала жителям столицы и Подмосковья не купаться в Москве-реке и Оке.

Некоторые города области в результате частичного нарушения водоснабжения остались без питьевой воды. Эту проблему “закрывали” экстренными методами — в ход пошли пожарные машины и бочки для кваса. Но люди были рады и этому, вспоминая ставшей в эти дни особенно актуальной фразу: “Губит людей не пиво, губит людей вода”. К слову сказать, пиво не пропало с прилавков ни одного магазина Подмосковья...

* * *

По преданию, камушек с дырочкой — куриный бог — приносит счастье, исполняет желание. Глупая сказка, дурацкое название... В результате энергетического кризиса птицеводы Подмосковья понесли громадные убытки. Больше других пострадал агропромышленный комплекс “Михайловский”.

— У нас погибла 278461 птица, — рассказал “МК” заместитель генерального директора АПК “Михайловский” Наум Бабаев. — В начале двенадцатого у нас отключили электроэнергию. Встало все оборудование, обеспечивающее птичники. Мы остались без воды, без кормов, без вентиляции. Около четырех часов дали свет. После этого начали подсчитывать потери...

В АПК “Михайловский” в Подмосковье кроме Петелинской входят еще четыре птицефабрики. Две в Одинцовском районе и по одной в Истринском, Мытищинском и Клинском. Четыре из них были обесточены. Петелинская фабрика пострадала больше других: свет здесь дали позже, а температура воздуха в этот день доходила до 35 градусов. Голицынской фабрике повезло больше: в середине дня пошел дождь, и температура упала до 20 градусов. Жизнь бройлера недолгая — всего 40 дней. Поэтому есть и пить он должен непрерывно.

Корпуса Петелинской фабрики построены в 50-х годах, низкие, душные. Цыплят удалось спасти, погибли в основном уже взрослые куры. Птицы привыкли пить из ниппельной поилки, и заставить их пить из блюдца уже невозможно.

— У нас присутствовали представители из ветеринарного департамента, министр сельского хозяйства, главный ветврач области, района. Все возможные меры были приняты. Но потери огромные. Фабрика потребляет 4 тысячи киловатт, и, чтобы создать такую резервную мощность электроэнергии, надо около семи миллионов долларов.


В соответствии с ветеринарным предписанием погибших кур утилизируют: закапывают и сжигают — всего 408224 килограмма мяса. В таком положении оказалось большинство птичников Подмосковья, поскольку птицеводство — непрерывный биологический процесс. В советские времена животноводческие и птицеводческие фабрики приравнивались к объектам первой категории, были следующими после больниц и роддомов. Сейчас они — общие потребители, как, например, автотранспортное предприятие.

Сейчас птичники работают со страховыми компаниями, подсчитывают ущерб, упущенную выгоду, все возможные претензии партнеров, оплату привлеченных со стороны людей для выхода из кризиса и готовятся предъявлять иски...



* * *

Отсутствие воды пугало народ больше, чем отсутствие света. Поразмыслив часок-другой, к вечеру горожане скупили весь квас, лимонады и взялись за водку. “Конец света” обмывали с размахом. Продавцы утверждают, что такого разбора спиртных напитков не наблюдалось уже лет пять как минимум.

К вечеру в Серпухове уже нельзя было купить и хлеб. Умудренный всякими жизненными ситуациями люд смел его с прилавков в считанные часы. Запасы делались скорее на всякий случай, никто не верил, что сидеть без света придется долго. Благо оперативно сработала городская администрация, отпечатав в необесточенном Протвине сотни листовок с призывами не паниковать и с обещанием, что привычная жизнь соскользнула с накатанной колеи ненадолго.

Принимались экстренные меры. Банки, оставшись без сигнализации, укрепили свою охрану, приказав никого не впускать и не выпускать. Предприятия срочно создали некое подобие охранных дружин с наказом всю ночь не смыкать глаз. Гаишники без энтузиазма заменили светофоры и, чертыхаясь, плавились на тридцатиградусной жаре.

Это, так сказать, видимая часть разыгрывавшейся энергодрамы. Итоги невидимой подводятся по сию пору. Уже первые подсчеты ошарашили. Предприятия и организации понесли миллионные убытки. Скажем, местный конезавод потерял всю партию обрабатываемой в этот день кожи, стоимость которой около миллиона рублей. На станции переливания крови подскочившая в холодильных установках температура испортила сотни препаратов крови. И уже на следующие дни медики вынуждены были запросить кровь у населения, чтобы не дать умереть тяжелобольному мужчине.

Медики с благодарностью говорили о военных, предоставивших стационарам дизельные станции. В больницах и операционных блоках ни на минуту ситуация не вышла из-под контроля.

В суматохе как-то подзабылось, что совсем недалеко от Серпухова, в лесу под поселком Оболенск, без света остался важный стратегический объект — государственный научный Центр прикладной микробиологии. Тот самый, холодильные камеры которого хранят штаммы чумы, оспы, холеры и прочей заразы.

Звонок туда немного успокоил: в срочном порядке подключена дизельная станция. Попытки пообщаться с руководством ничего не дали. Секретари милыми голосами переадресовывали с одного телефона на другой. Наконец одна из них, назвавшись Мариной, чуточку прояснила ситуацию: “У нас такое ЧП впервые за все годы существования центра. Ничего, пережили. Бациллы под контролем”.






Партнеры