Непросто быть серьезным

Энтони Хопкинс: “Не люблю ходить в кино”

14 ноября 2005 в 00:00, просмотров: 614

У сэра Энтони Хопкинса есть вполне серьезный шанс получить вторую золотую статуэтку — за фильм “Доказательство”. Первая ему досталась в 1991-м, за роль доктора Ганнибала Лектера в “Молчании ягнят”. Впрочем, ему самому, похоже, весь этот шум малоинтересен. Британец, он живет в США. Интеллектуал, он играет в самых разных фильмах. Наше интервью он начал с собственных вопросов.


— Вы из России? Ничего себе... Живете там?

— Ну да, прямо там и живу. Думаете, это ненормально?

— О нет, нет, что вы... Я был в Москве. Знаете, пролетом — летел в Новую Зеландию... Хотелось бы посмотреть Москву, и вообще очень приятно увидеть настоящего русского.

— Тогда давайте начнем. Как вы себя чувствовали в шкуре сумасшедшего математика?

— Мне было просто интересно играть свою роль. Особенно в такой команде — с Гвинет Пэлтроу и Джоном Мэдденом. Но на самом деле это было несложно. Нужно было просто открыться. Я не очень разбираюсь в математике — мне бы хотелось сказать, что я понимаю хоть что-то, но это далеко не так.

— А в школе?

— О нет! В школе, по-моему, все было еще хуже. Я ничего не понимал, но у меня до сих пор нет сожалений по этому поводу. Я прочитал пару книг о математиках — например, биографию Эйнштейна, встречался с парой математиков за чаем в Бостоне.

— Но для обычных зрителей вы очень достоверно сыграли математика...

— Я встречал таких людей в Кэмбридже, встречался с ними в жизни. Это очень умные люди. Их ум — в их духовности. Ведь, по большому счету, они исследуют фундаментальную часть Вселенной.

— Вашей партнершей по фильму была Гвинет Пэлтроу, как она вам?

— Мы встречались до съемок всего раз и все обсудили. Тогда я разговаривал с ней впервые. Но я знал ее мать: мы когда-то работали вместе. Гвинет рассказала мне о смерти отца и о том, как была шокирована ее мать. Она хорошая девочка, много работает, знает, чего хочет. Пожалуй, она лучшая актриса из тех, с кем я работал.

— Из всех?

— Да. Она великолепна. С ней очень легко. Знаете, она не из тех, кто навязывает свое общество. Сказала утром “привет” — и все. Я уже не в том возрасте, когда нужны новые связи и знакомства. Бывает, идут актеры в ресторан после съемок — и давай обсуждать свои актерские проблемы, актерскую технику и все такое. Скука, скука!

— Вы знаете, что Гвинет была беременна во время съемок?

— Нет, понятия не имел. Она не подавала виду. Она такая худышка.

— Вы ведь женились пару лет назад?

— Да, было такое. Мило, что вы это помните.

— Тогда вы говорили, что каждое утро проводите в спортивном зале. А сейчас?

— Все так же, ничего не изменилось. Каждое утро.

— Джон Мэдден говорил, что вы отказывались читать сценарий. Что заставило вас все-таки согласиться на роль в “Доказательстве”?

— Мое любопытство. Когда агент прислал мне сценарий, он сказал, что это пьеса. Я не понял: какая пьеса? Я не собираюсь играть в пьесе. В общем, закончилось тем, что я его так и не прочитал. Просто забыл. Не знаю, как это получилось. Когда агент позвонил мне снова и спросил про “Доказательство”, пришлось выкручиваться и все-таки прочитать. Так и согласился. Джон Мэдден и Гвинет Пэлтроу меня соблазнили.

— Что у вас в ближайших планах?

— “Беовульф” с Робертом Земекисом. Скоро должны начаться съемки. Это будет что-то вроде “Полярного экспресса” — много цифрового изображения, оживленного. А также “Бобби” с Эмилио Эстевесом и “Вся королевская рать”, где я играю с Шоном Пенном. Но этот фильм уже закончен.

— А что вы думаете об “Александре”? Это ваш самый спорный фильм...

— Я его не смотрел. Мне понравилось работать с Оливером (Стоуном. — М.Д.), но я честно не видел фильма.

— Почему?

— Да не знаю. Я не очень люблю в кино ходить.

— Чем занимаете свободное время?

— Чтением. Играю на пианино. Вот, собственно, и все.

— И сочиняете музыку?

— Так, немножко. Я не очень большой фанатик музыки. Просто нравится. Что еще? Кино дома смотрю на DVD — те фильмы, что мне присылает академия на голосование по “Оскару”. Немного рисую. Да, акриловыми красками. Такие абстрактные пейзажи.

— Их можно увидеть?

— Нет. Не мечтайте.

— Вы прожили большую жизнь в кино, застали великих актеров. Вы видите в современном кино среди молодых настоящего героя — обладающего интеллектом, харизмой?

— Нет. Раньше были великие актеры. Но такие люди, как Хамфри Богарт, уникальны. В нем соединилось огромное количество самых разных качеств. Все они отражали его личность. Я не являюсь большим знатоком его ролей, но оценить могу. В нем было многое от современности. Кто, кроме него, мог сыграть в “Касабланке”? Его первым знаменитым фильмом стал гангстерский — “Высокая сьерра”, роль в котором ему досталась случайно. Не откажись Джордж Рафт от главной роли, не было бы Богарта. Он впервые сыграл гангстера с большим сердцем. В “Мальтийский сокол” он вложил много своего, своей личности. Но без Ингрид Бергман он не смог бы так лаконично и героично сыграть “Касабланку”. Я думаю, он был героем такого, сартровского духа, настоящим экзистенциалистом.

Из сегодняшних можно было бы назвать Клинта Иствуда. Он хороший актер, хороший режиссер. Он не хочет казаться слишком серьезным, а это сегодняшняя болезнь.




    Партнеры