Давайте представим, что бы случилось на полигоне, если бы все инженерные сооружения были установлены. Да всё то же самое. Только смертник использовал бы для теракта не “Жигули”, а какой-нибудь купленный через третьи руки военный “КамАЗ”. И взрывчатки бы заложил не 100 кг в тротиловом эквиваленте, а тонну. Тут уж какие рвы ни рой, какие блоки ни ставь, взрывная волна сметет человек пятьдесят.
В Доме правительства Чечни в 2003 году не то что блоки стояли, а двойное кольцо охраны. Не помогло. И в моздокском госпитале в 2002-м тоже с инженерными сооружениями было всё в порядке.
Террористы разрабатывают тактику нападений как раз в зависимости от мощности обороны. И во всякой обороне можно найти слабое место. Так любого комбата можно обвинить и в том, что он не обнес лагерь десятиметровой стеной и не запустил над ним пару-тройку штурмовых вертолетов.
И ладно бы следователи охотились за комбригом, или за командиром корпуса, или обвинили командующего Северо-Кавказским округом. Так ведь нет, обвинили комбата. Это скорее всего капитан. Самое расстрельное звание. Самая виноватая должность.
А дело не в том, что смертник взорвался, а в том, как он смог так близко подъехать к лагерю. А подъехал он потому, что до последнего момента караул раздумывал: шмальнуть по “Жигулям” из КПВТ или все-таки подождать на всякий случай, вдруг обойдется. Американцы в Ираке и евреи в Палестине лупят по таким машинам на поражение, а наши всё играют в русскую рулетку, потому как дамоклов меч прокуратуры никто не убирал. Выбор у русского солдата небольшой. Либо воевать как положено и в конце концов сесть за убийство случайного проезжего. Либо воевать с оглядкой на следователей и на законы мирной жизни и в результате погибнуть.
А прокурорские, как известно, сами не воюют, прячутся за спины пехоты и зыркают внимательно жирными глазками — где солдат накосячит. Тут-то его за шиворот — и в кутузку. Террористы это свойство прокуратуры тоже знают, а потому спокойно едут на полной скорости к любому лагерю, зная, что, пока не взорвутся, никто их не тронет.
Так что нашему безымянному пока капитану еще повезло. Признают его виновным в халатности, да и дадут условный срок, даже из армии не уволят, потому как служить в Буйнакской мотострелковой бригаде желающих особо нет. Военная карьера, конечно, псу под хвост, но хотя бы в тюрьму не сядет. А если б этот капитан превентивную стрельбу открывал по всему, что движется там, где двигаться никому не положено, то рано или поздно сел бы за убийство. Потому как, по мнению нашей доблестной военной прокуратуры, прежде чем застрелить боевика, ты должен спросить у него паспорт.
В любом случае и “халатность”, и “убийство” — составы менее тяжкие, чем “измена Родине”, под который можно было бы подвести очень многих работников военной прокуратуры Северо-Кавказского округа, которые бьют наших солдат и офицеров в спину с 2001 года, как только закончились активные боевые действия и на поле битвы повылезали чистенькие кабинетные законники.
