Сорвали и соврали

Правда, в военном ведомстве тут же признали: осталось заключить соглашение с Объединенной судостроительной корпорацией. Но в таком случае разве распоряжение премьера можно считать выполненным? Похоже, все-таки нет.

Ситуация складывается интересная. Если бы в какой-либо из стран (не будем даже брать США или Европу) случилось такое, что к новому году министры не смогли договориться о подписании оборонных контрактов на следующий год, как вы думаете, где бы уже были те министры? Да что министры, премьер с президентом вряд ли бы усидели.

А если бы эти контракты не подписывали, как у нас, целых полтора года? Не знаю, как в США, но в Китае наверняка бы на таких госчиновников уже направили дула пистолетов.

Нашим же — ничего. Им пальчиком погрозят: ай-ай-ай, дескать. Они отрапортуют, и опять — «на галеры». Истинно демократическая у нас страна! Каждый делает в ней что хочет, особенно если он — госчиновник.

Например, в мае, когда спустя полгода на президента вдруг снизошло прозрение и он узнал, что гособоронзаказ 2010 года сорван, то сразу же заявил, что «во времена оны уже половина присутствующих занимались бы активным физическим трудом на свежем воздухе», и потребовал наказать виновных, вплоть до руководителей правительства.

И что? Все как руководили, так и руководят.

Затем президент дал министру Сердюкову неделю на решение этого вопроса. Неделя прошла. И не одна. Потом премьер-министр потребовал доложить к сентябрю о состоянии гособоронзаказа. И вот уже сентябрь, а его состояние все еще в положении нестояния.

На сей раз очередную задержку подписания контрактов в Минобороны объяснили «поздним внедрением схемы по формированию цены».

Мы знаем, что схемы у нас всюду, где есть бюджетные деньги, но что это за «схема формирования цены», которая запоздала настолько, что не подписан гособоронзаказ, — этот вопрос я задала одному знакомому генералу, который сам занимался гособоронзаказом. Он рассказал следующее:

— В Минобороны теперь отсутствует орган, несущий ответственность за контрактную работу, начиная с формирования начальных цен и завершая приемкой результатов. Ранее эти функции выполнял аппарат начальника вооружения, в настоящее время он переформирован в департамент с невнятными функциями. Пришедшие в Минобороны на ключевые финансовые посты сотрудники налоговых органов не в состоянии связать цену продукции с характеристиками создаваемого образца и его вкладом в безопасность страны. В Минобороны в последние годы введены три основные методики подсчета стоимости продукции, но ни одна из них не учитывает содержательную часть работы. Они все построены по принципу: у меня есть некая сумма денег, из нее я столько-то хочу дать тебе. А под какую конкретную работу — это уже никого не интересует. И получатся, что методики расчета цен в Минобороны и на предприятиях ВПК различны. Люди говорят на разных языках...

Минобороны, конечно, понять можно — там не хотят покупать оружие дорого. Но наша умирающая «оборонка» благодаря стараниям собственного государства уже не в состоянии делать свою продукцию дешевой в том числе и потому, что в кооперации оборонных фирм все больше появляется предприятий-монополистов. А монополист может заломить любую цену. Часто лишь один-единственный завод может сделать нужную деталь, так как никто другой ее уже не выпускает. Предприятия 3-го, 4-го уровней кооперации, которые выпускают комплектующие, причем часто ключевые, просто уходят из-под гособоронзаказа, отправляясь в свободный коммерческий поиск, или банально умирают.

Что делать? В рыночной экономике надо как-то выживать. Здесь не Америка, где работа на Пентагон приносит хорошую прибыль. У нас она позволяет лишь выжить. И то — если дадут. А дают не всем.

Вот недавно министр обороны возмущался, к примеру, что кораблестроители так обнаглели, что в цену ракетоносца вкладывают еще стоимость детских садов и прочей «социалки».

Я не налоговик, видимо, потому и не понимаю: а куда же им ее вкладывать? Вот, допустим, Северодвинск. Он полностью зависим от «Севмашпредприятия». Хочешь не хочешь, а сады, школы, больницы, поликлиники, жилой фонд — все это вынужден содержать завод. И, естественно, закладывать их содержание в себестоимость продукции. А как иначе? Не будет детсадов — не будет и ракетоносцев.

Но, может, министр обороны готов профинансировать это отдельной статьей оборонного бюджета? Похоже, нет. Премьер, кажется, тоже не собирается тряхнуть бюджетом, сделав регионы, работающие на «оборонку», приоритетными в плане финансирования, как это было в СССР. Так чего ж удивительного, что ракеты и корабли у нас дороги?

Наше государство во главе с выдающимися экономистами, финансистами и налоговиками сделало все возможное, чтобы собственное оружие для нашей армии стало дороже импортного. Это, кстати, очень удобный повод, чтобы покупать его за рубежом. Наши чиновники, приобретя опыт таких покупок и оценив в этих схемах удобство «откатов», уже вряд ли откажутся от начатого. Правда, если о вертолетоносцах с нами еще как-то торговаться будут, то вот стратегических ядерных ракет нам уж точно никто не продаст. Так что придется договариваться со своими. Нелюбимыми. И включать при этом не только всевозможные схемы, но и мозги. Хотя бы для того, чтоб вспомнить наконец не только о корпоративных, но и о государственных интересах.

Материалы по теме: "На срыв оборонзаказа дали еще месяц"