Глава Минздрава Вероника Скворцова рассказала о состоянии медицины на селе

«Сегодня в городе получают помощь около 63% сельских жителей»

15 июля 2015 в 16:28, просмотров: 6718

По остроте тема сельской медицины в России за последнее время могла бы поспорить разве что с темой обезболивающих для онкобольных. По мнению некоторых, врачей в деревнях практически не осталось. И толку от того, что у каждого деревенского жителя есть мобильник? Пока «скорая» из города одолеет по разбитым дорогам 200–300 км, можно умереть. Выходит, в деревнях будет естественный отбор? Или надежда на местных знахарок и травников? Но так ли все это? Где правда? Мы озвучили страхи россиян напрямую министру здравоохранения России Веронике Скворцовой.

Глава Минздрава Вероника Скворцова рассказала о состоянии медицины на селе
фото: Наталия Губернаторова

— Вероника Игоревна, цифры, как известно, вещь упрямая. Скажите, на сколько все-таки сократилось число фельдшерско-акушерских пунктов?

— С 2005 по 2011 год очень существенно — более чем на 5 тысяч. Эту тенденцию с трудом удалось остановить. За три последних года открыто 460 новых ФАПов.

— Правда, что совсем без медпомощи остались деревни, где проживает менее 100 человек?

— Мы возложили функции по оказанию первой помощи на домовые хозяйства. И с 2011 года число таких хозяйств увеличилось более чем на 5 тысяч, или в 2,6 раза.

Фото предоставлено пресс-службой Министерства здравоохранения

— Но домовые хозяйства — это не врачи.

— Верно, но и общее число врачебных амбулаторий в сельской местности увеличилось за последнее время почти на 500, число офисов врачей общей практики — почти на 300. В целом обеспеченность врачами, работающими в сельской местности, выросла на 16%. Это не так много, как хотелось бы, но все-таки.

И это значит, что повышается доступность не просто медицинской помощи, а квалифицированной врачебной помощи.

— Есть мнение, что офисы врачей общей практики открываются не в селах, а в городах, да и то вместо сокращенных узких специалистов. А часть врачебных амбулаторий — это бывшие сельские больницы, которые были закрыты.

— Это не так. Увеличилось число офисов врачей общей практики и врачебных амбулаторий как в целом, так и именно в сельской местности. Всего в настоящее время помощь сельским жителям оказывают более 46 000 амбулаторно-поликлинических учреждений и их подразделений, в том числе 4,5 тыс. врачебных амбулаторий.

Одновременно число мобильных бригад специалистов достигло 8 тысяч. Не случайно, по данным соцопроса Росстата, число людей, которые нуждались в медицинской помощи, но не обратились за ней, снизилось почти на 10%.

— Но если дело серьезное, то попасть в городскую больницу деревенскому жителю стало сложнее...

— Наоборот! Если сравнивать с 2011 годом, то число пролеченных сельских жителей в стационарах регионального подчинения увеличилось более чем в 2,5 раза, федерального — на 13,4%. Мы внедрили систему маршрутизации пациентов из сельской местности в межрайонные стационары, способные оказывать квалифицированную качественную медицинскую помощь при жизнеугрожающих состояниях. И сегодня в городе получают помощь около 63% сельских жителей. На койках в сельской местности пролечено лишь 37% селян. Таким образом, почти четверть коечного фонда городских больниц используется сельскими жителями, то есть фактическая обеспеченность койками селян даже превышает на 20% обеспеченность койками городских жителей.

Это как раз к тому, что вы говорили, — цифры вещь упрямая.

— А почему некоторые ФАПы в селах работают всего раз в неделю?

— ФАП должен работать столько, сколько необходимо для населения, которое он обслуживает. Конкретное время работы, естественно, определяется регионом, который лучше знает потребности населения и несет за это прямую ответственность. Но поскольку потребности сельских жителей в медицинской помощи могут быть не ограничены конкретным временем работы медпункта, мы подготовили федеральный закон о разрешении дежурств сельских медиков на дому, и он уже усиленно применяется.

— Тем не менее число пролеченных сельских больных, по данным СП, сократилось на 32 тысячи в результате оптимизации. О чем может говорить эта цифра, по-вашему?

— Эта цифра сама по себе ни о чем не говорит. С 2011 года численность сельского населения сократилась почти на 330 тысяч, что, естественно, сократило и количество пролеченных селян. Нужно также учитывать, что с 2012 года мы полностью переработали систему оказания медицинской помощи сельским жителям. Увеличилось число амбулаторных посещений — примерно на 3,8 млн в год с 2011 года. Активно внедряются выездные формы работы: число посещений мобильных медицинских бригад достигло 3,4 млн. Только по итогам 2014 года почти 6 млн селян прошли диспансеризацию. Причем около 600 тыс. из них — в мобильных комплексах. Впервые на селе начали активно развиваться дневные стационары: в 2014 году их число превысило 2,3 тысячи.

— Возьмем высокотехнологичную медицинскую помощь. Деревенским жителям добиться такой операции куда сложнее, чем всем остальным?

— Объем высокотехнологичной медицинской помощи, полученной сельскими жителями, повысился за 3 года более чем в 2,5 раза, составив 26% от общего объема ВМП, оказываемой населению. Иными словами, сегодня ее доступность самая высокая за всю постсоветскую историю нашей страны. Более того, с учетом того, что доля жителей села в общей структуре населения как раз составляет 26%, можно говорить о том, что впервые достигнута равнодоступность ВМП для городских и сельских жителей.

— Число смертей в стационарах выросло. Это связано с тем, что люди слишком долго ждали, пока их госпитализируют?

— Действительно, внутрибольничная летальность незначительно повысилась — последние 12 лет на 0,3%, но причины этого совершенно в другом. Во-первых, внедрение современных технологий позволило снять ограничения к госпитализации больных с тяжелыми формами заболеваний, а также глубоко недоношенных детей, лиц пожилого возраста. Так, например, если еще 10 лет назад процент госпитализаций при инсультах не превышал 45%, то сегодня этот показатель уже выше 95%. Резко увеличилось количество операций, проводимых лицам старшей возрастной группы. Количество паллиативных коек за последние 2 года увеличилось более чем в 4 раза.

Одновременно с этим для пациентов, не требующих круглосуточного наблюдения, существенно расширены возможности получения помощи в дневных стационарах. За 3 года число мест в них увеличилось на 26 тысячи, или 11,5%, а число пролеченных на них в год больных — на 1,2 млн, или на 19%. Оперативная активность в дневных стационарах повысилась на 27%.

Проще говоря, в больницу начали госпитализироваться наиболее тяжелые пациенты, летальность среди которых, естественно, выше. Это абсолютно соответствует тому, что происходит в других странах.

— А какова она там?

— Больничная летальность в США и странах Европы составляет в среднем от 3 до 7%. То есть в 2–4 раза выше российской.

Особенно важно подчеркнуть, что тенденция к небольшому увеличению летальности наблюдалась на фоне снижения за тот же период времени смертности населения более чем на 20%, числа умерших на дому — только за 3 года на 11,2%, а среди детей — на 43%.

— 17,5 тыс. населенных пунктов в России не имеют никакой медицинской инфраструктуры, причем жителей 11 тыс. из них от ближайшего врача отделяет более 20 км. При этом в 35% лишенных медицины поселений отсутствует также общественный транспорт. А в некоторых регионах с низкой плотностью населения (таких, как Омская область, Камчатский и Приморский края) вообще не имеется мобильных бригад. Как с этим быть?

— По каждому из тех регионов, которые вы перечислили, можно многое рассказать. Выездные бригады в них уже есть или находятся в процессе формирования. В ряде субъектов функционируют даже такие необычные формы работы, как поезда и теплоходы здоровья. Но вопрос, который вы задали, более сложен и связан, к сожалению, отнюдь не с медициной.

Согласно переписи 2010 года, число населенных пунктов, в которых проживает менее 100 человек, составляло 83 тысячи. С учетом ежегодного снижения численности сельского населения сейчас их стало еще больше. Причем в половине таких деревенек проживают менее 10 человек. Очевидно, что там не может постоянно работать медик — такого нет нигде в мире. Но медицинская помощь и там должна быть доступной, даже если в поселке живет один человек. Поэтому нами вместе с профессиональным сообществом был подготовлен приказ, который содержит критерии размещения фельдшерских и врачебных медицинских организаций первичного уровня в населенных пунктах в зависимости от численности населения в них и расстояния до ближайшей медицинской организации. Также регламентировано оказание первичной медицинской помощи посредством выездных форм работы. Внедряются телемедицинские технологии.

— Это то, что назвали «лечением по Skype»? Но как именно смогут лечить пациентов таким способом?

— Лечить пациента может только медик и только лично. Но совершенно очевидно, что у домовых хозяйств, оказывающих первую помощь, могут быть вопросы по профилактике заболеваний, мониторированию состояния здоровья, выбору метода само- и взаимопомощи, необходимости эвакуации пациента.

С помощью телемедицинских технологий профильный специалист может консультировать врача или фельдшера, находящегося рядом с больным, помогает поставить диагноз.

Очень важно обеспечить связь домовых хозяйств по телефону или через Интернет с круглосуточной медицинской службой, которая могла бы помочь принять решение о необходимости срочной консультации или транспортировки пациента в лечебное учреждение. Такие круглосуточные медицинские пункты уже формируются по поручению Минздрава России на базе региональных центров медицины катастроф. Медицинские пункты напрямую связываются не только с жителями, но и со службами скорой помощи, экстренной консультативной медицинской помощи, включая санавиационную, что позволит более оперативно реагировать на непредвиденные ситуации. Чтобы обеспечить их бесперебойную работу, вместе с Минкомсвязи России нами проработан план по доведению телекоммуникаций до самых отдаленных населенных пунктов. Домовое хозяйство сможет связаться с диспетчерской при помощи телефона или через Интернет — через Skype или любую другую аналогичную программу.

Подобный опыт хорошо зарекомендовал себя в Канаде, Австралии и ряде других государств, имеющих территории с низкой плотностью населения и проблемами транспортной доступности. Но подчеркиваю: это именно вспомогательный механизм, который не подменяет реальной медицинской помощи.

— И все-таки время приезда «скорой помощи» в село может достигать более 2 часов. Будут ли установлены какие-то новые нормативы, которые этого не позволят?

— Совершенно очевидно, что время прибытия «скорой помощи» зависит не столько от региональной медицины, сколько от состояния дорог, физической возможности доезда в установленный промежуток времени. В части организации здравоохранения мы делаем все, чтобы «скорая» прибывала максимально быстро. За 2013–2014 годы мы существенно увеличили количество станций и машин «скорой помощи», оснащенных навигационной системой ГЛОНАСС, что позволило повысить эффективность управления службой, направляя ближайшие бригады к месту вызова. Оснащение связью домовых хозяйств позволит более оперативно и правильно оказывать первую помощь и послужит дополнительной гарантией своевременного вызова «скорой».

— Еще один больной вопрос: будет ли обязательным наличие аптечного киоска в селе?

— Проблема аптечных киосков на селе существовала очень долго. Лишь в 2010 году были приняты поправки в закон, которые позволяют ФАПам и другим расположенным на селе медицинским пунктам реализовывать лекарственные средства при получении соответствующей лицензии. В прошлом году организована фармацевтическая деятельность в 25,4 тыс. фельдшерских и фельдшерско-акушерских пунктов, 1,5 тыс. врачебных амбулаторий и 500 центрах врачей общей практики, которые расположены в сельской местности. Эта работа продолжается.



Партнеры