"Улучшить отбор в вузы и обуздать коррупцию должен был ЕГЭ. Но с этой миссией, как явствует из официального заключения президентской комиссии по его внедрению, Единый госэкзамен не справился"
Странно было бы если бы справился. И никакой другой метод приема экзаменов не справится.
Страна поражена коррупцией как больной раком в последней стадии - метастазами. И чтобы эта прелесть не проникла в сферу приема ЕГЭ?..
Не в ЕГЭ дело.
Приговоренные к высшей школе
Московский Комсомолец № 25301 от 15 марта 2010 г.
Дипломы вузов становятся доступны для всех, а знания — всего для 20% 
За последнее десятилетие высшее образование стало у нас почти всеобщим. В вузы поступает не 20% школьного выпуска, как встарь, а 80%. Но радоваться тут нечему, уверяют в Минобрнауки: всем от этого только хуже. Экономика страдает от перепроизводства дипломированных специалистов, в то время как реально нуждается в высококвалифицированных рабочих и техниках. Качество высшего образования падает, ведь вузы, по словам главы ведомства Андрея Фурсенко, заполоняют студенты, которые “не могут и не хотят учиться”. В итоге выпускники не могут трудоустроиться. А работодатели — найти нужных специалистов. И все из-за стойкого нежелания нашего человека пополнять рабочий класс: воспитание не то. А точнее — стереотип успешности, немыслимой в России без диплома о высшем образовании. Биться с национальной идеей в лобовую — дело бесперспективное: социальная психология — не ЕГЭ и приказами сверху не регулируется. Но вечно жертвовать интересами экономики тоже нельзя. Да и проблем в высшей школе за голодные 90-е годы накопилось немало. Требовалось комплексное решение. И его нашли: переход на уровневую систему образования. Проще говоря, отказ от традиционного 5—6-летнего обучения специалистов в пользу 4-летнего бакалавриата. А еще проще — выпуск кадров с высшим образованием для рабочих мест, предполагающих качественное среднее. По принципу: и волки сыты, и овцы целы. Казалось, баланс интересов социалки и экономики в отечественном образовании наконец найден. А с ним и шанс на модернизацию: переход от немецкой (гумбольдской) модели образования XVIII века к англо-американской XXI века. Но вышло по-другому. Высшее образование: перезагрузка
Введение массовой бакалавризации было назначено на 2010 год. Формально, конечно, сохранялся и более высокий уровень высшего образования — двухлетняя магистратура. Но на конкурсной основе. И только для тех, кто собирается заняться наукой или аналитическими разработками. Ориентировочно не более 20% — как раз столько, сколько, по словам главы Минобрнауки, традиционно поступало в наши вузы. Удел остальных 80% — облегченные программы бакалавриата. А затем работа в реальной экономике, как это и было до образовательного бума 90-х. Единственное отличие, что сейчас среднее профобразование упаковывалось в форму, приемлемую для населения, — признание его высшим. Другой характерной особенностью стало повсеместное слияние с вузами техникумов и даже колледжей (ПТУ). (Особенно забавно выглядит присоединение ПТУ к университетам.) И все это — под разговоры о грядущем сокращении бюджетных мест в вузах по демографическим причинам и неизбежном закрытии некоторых из них. До дела, однако, не дошло. Грянул кризис, и о балансе пришлось забыть: социальная составляющая образования резко перевесила экономическую. Количество: студенческий вал
Как известно, ни один кризис не обходится без безработицы. А первыми ее жертвами становятся люди без опыта — выпускники учебных заведений. Вчерашнему школьнику не светит вообще ничего. Разве что по классику: “в черную работу — землю копать”. Выпускникам вузов тоже несладко — работодатели предпочитают им появившихся на бирже труда людей с опытом. Но особенно уязвимыми оказались бакалавры, так и не привившиеся на отечественной почве. Из-за недоверия к укороченной подготовке работодатели их и в доброе-то время не жаловали. Кризис же сделал их перспективу страшной, как курная изба. По оценке независимых экспертов, в 2009 году без работы могли остаться до 200 тыс. выпускников учебных заведений разных уровней. Это серьезный отряд возмутителей общественного спокойствия и кандидатов в ряды криминалитета. Сформируйся он, и мало не показалось бы никому. Поэтому власти принимают решение: не сокращать, а наращивать сферу высшего образования и задержать молодежь там. А всеобщую бакалавризацию отложить до 2011 года. В результате в 2010 году общее число бюджетных мест приема на первый курс (по очной форме обучения) в расчете на 1 тыс. выпускников школы увеличилось до 418 (в рекордном 2009 году — 417 мест). А выпускников школы из-за плохой демографии стало еще меньше: 822 тыс. в 2010 году против 899 тыс. в 2009-м. Так что двери в вузы для “тех, кто не хочет и не может учиться”, не закрылись, а раскрылись еще шире. Правда, количество бюджетных мест по гуманитарному блоку сократилось, причем существенно — за 5 лет на 27—45% по разным специальностям. И самочинно расширять подготовку гуманитариев путем перераспределения в их пользу менее популярных бюджетных мест естественно-технического направления вузам строго-настрого запретили. Ослушникам, предупредил Фурсенко, грозят самые страшные кары вплоть до изъятия вожделенных мест. Но в целом получить бесплатное высшее образование в 2010 году смогут больше половины всех выпускников 11-х классов. Причем одновременно почти вдвое (на 45%) увеличилось и количество бюджетных мест в магистратуре. Другими словами, система высшего образования продолжила рост. Но, увы, количественный, а не качественный. ЕГЭ: студент без знака качества
Последние 10—15 лет для большинства российских вузов стали временем потерь: средств, ресурсов, качества обучения. Хороших студентов тоже стало мало. И немудрено: одновременно заметно упал уровень школьной подготовки. И больше всего, по оценке главы Российского союза ректоров, ректора МГУ им. Ломоносова Виктора Садовничего, по физике, математике и химии. Улучшить отбор в вузы и обуздать коррупцию должен был ЕГЭ. Но с этой миссией, как явствует из официального заключения президентской комиссии по его внедрению, Единый госэкзамен не справился: “При проведении ЕГЭ в 2009 году не удалось избежать нарушений и нечестного поведения, в том числе в пунктах сдачи экзамена”. Причем в таких масштабах, что это “может привести к значительной деформации контингента учащихся при приеме в вуз”, — констатирует документ. Почему это произошло — из-за системных пороков ЕГЭ или из-за плохого исполнения и массового жульничества на местах, — вопрос отдельный. Несомненно одно: пока ЕГЭ не только итоговый экзамен за курс средней школы, но и пропуск в вуз, семьи выпускников будут и впредь делать все, лишь бы улучшить его результат. И многим, как показали итоги проверочных работ для первокурсников, это удалось: большинство зачисленных, включая отличников, своих результатов ЕГЭ не подтвердили. А кое-кто написал и откровенно двоечные работы. Можно не сомневаться: поголовье вузовских лоботрясов только возросло. А оно, уверяют в Минобрнауки, и без того было немалым. Реально, по оценке главы ведомства, учатся не более “15—20%, в хороших вузах 30% студентов”; остальные делятся “на две части. Те, кто не хочет и не может. А есть те, которые могут, но не хотят, потому что они не против потусоваться”. Это мнение, по словам Фурсенко, разделяют учащиеся и педагоги. Вот только ответа на вопрос: “Что делать с этими людьми, как их учить?” — они не знают. В принципе, считает министр, “если создать правильную мотивацию и правильные условия, то они могут учиться. Но как это сделать? Как создать технологии, в которых бы они сумели, может быть, быстрее, проще чему-то выучиться и включиться в реальную жизнь, которая, с моей точки зрения, является их лучшим воспитателем?” “Реальная жизнь” и впрямь не подкачала: создала такие технологии с мотивациями, что, скажем, первокурсники МГУ, набранные в этом году по результатам ЕГЭ и ужаснувшие преподавателей низким уровнем подготовки (с проверочными работами здесь справилось меньше половины 1-го курса), оказались, по словам Садовничего, на редкость “старательными”. А все потому, что в качестве антикризисной меры вуз набрал студентов под завязку — перевыполнил план приема, в том числе и на бюджетные места. И ребята, испугавшись, что вылетят после первой же сессии, кинулись учиться. Вылет не разрешаю!
Не далее как с будущего года наша скорбная демография заставит вузы драться за каждого студента не на жизнь, а на смерть. Уже сейчас, по словам Фурсенко, “ситуация такова, что мы не столько отбираем, сколько ищем людей, которых надо принять в вузы”. А “демография меняется катастрофически в худшую сторону. Через 3—4 года в стране будет вдвое меньше студентов, чем сегодня”, а без студентов на бюджетных местах уже сейчас остались два десятка госвузов. Дальше, предупреждает министр, будет только хуже. Для преподавателей это катастрофа: не стало студентов — не будет и их. Так что можно не сомневаться: они сделают все, чтобы сохранить даже неуспевающих. И обстановки это не оздоровит. По расчетам специалистов, в 2011 году кризис выдохнется. И потихоньку начнется подъем. Это — самое время вспомнить об интересах экономики в образовании. И алгоритм действий властей уже известен: поддержка лидеров через конкурсы и программы развития. В образовании, уточняют в Минобрнауки, “должно быть базовое финансирование, в достаточной степени стабильное. Но при этом должны быть достаточно большие средства по программам развития, которые на конкурсной основе должны получать лучшие”. В частности, на следующие три года, сообщил Фурсенко, “мы увеличили финансирование вузовского образования более чем на 30 млрд. рублей в год (около 10%)”. Но все “это финансирование будет направлено на улучшение исследовательских программ и инфраструктуры ведущих российских университетов”. Они и будут давать настоящее, качественное высшее образование. В остальных вузах пойдет массовое внедрение бакалавриата, включая технический. Позволит ли это достичь баланса интересов экономики и социалки в образовании — большой вопрос. Во-первых, потому что к такому повороту не готова сама экономика: работодатели как не жаловали бакалавров, так и не жалуют, за исключением выпускников нескольких брендовых вузов. Во-вторых, потому что не факт, что вузы, до сих пор готовившие плохих специалистов, вдруг примутся готовить хороших бакалавров. В-третьих, потому что демографический кризис продолжается. А значит, все упомянутые министром тусовщики из вузов никуда не денутся. материал:
Марина Лемуткина |
