С Кларой и Анатолием — так зовут наших героев — корреспондент “МК” познакомился еще прошлой осенью, когда они жили на остановке у Павелецкого вокзала. В тех же тюках с тряпьем, превратив их в настоящую человечью берлогу. Тогда они упросили нас о них не писать — надеялись, что власти в скором времени помогут. А история, изложенная ими, звучала фантастически.
По их словам, приехали они в Москву 20 лет назад из Красноярска. Квартира в столице у них была. Клара проработала всю жизнь в средней школе. Преподавала физику и математику. Анатолий в Москве работал электриком в Южном порту. В 2005 году они, по их словам, “всего на полтора часа отлучились из дому”.
— Приходим, а дверь входная заварена, — рассказывает Клара. — Кто квартиру захватил? Почему? Непонятно. И в милицию обращались на улице Трофимова, и в МЧС, чтобы вскрыли квартиру. Бесполезно. У нас там все документы остались. Стали жить на улице. В нашем собесе обещали паспорта восстановить. Но дальше обещаний дело не пошло. Потом, в сентябре прошлого года, нас стали выживать с Павелецкого. Мы перебрались к “Баррикадной”. И эту зиму провели здесь. Как мне плохо от холода, так кричу Толе, чтобы бежал за горячей водой. Он в палатке даст 50 рублей, ему нальют в бутылку кипятка — и греюсь так. Хоть бы документы найти — нам же пенсию без них не платят…
История, конечно, звучит крайне дико. Мы связались с московским Департаментом соцзащиты населения. Начальник отдела социальной помощи бездомным Андрей Пентюхов сразу же выслал на место машину социальной помощи. А потом рассказал историю Клары и Анатолия с точки зрения властей.
— Фамилия этих людей нам известна, — говорит г-н Пентюхов. — Они никогда не были зарегистрированы в Москве. У женщины паспорт советского образца. По нему она получает переводы от своего сына. Жили они, кстати, одно время в пустующем офисном помещении. Туда же приводили своих бездомных знакомых. Довольно быстро помещение стало вызывать нарекания у санитарных служб. Вполне официально их оттуда вместе с милицией удалили. Мы неоднократно пытались их пристроить в приют. Женщина каждый раз говорит мужу: “Или я, или приют. Выбирай”. Привозили и в специализированный санпропускник. Отказались.
Мы не будем сейчас задаваться вопросом, чья версия звучит правдивее — бродяг или чиновников. Ведь в конечном итоге дело не в них, а в особенностях российского законодательства. Анатолий и Клара в очередной раз отказались от помощи (это записано на диктофон работниками соцслужб). Насильно отправить в приют их никто не может.
— Даже в случае, когда помощь необходима для психически нездоровых людей, нужно, чтобы “скорую психиатрическую помощь” вызвали сотрудники милиции, и только в их присутствии эта помощь будет оказана, — продолжает Андрей Пентюхов. — Есть категория людей, страдающих т.н. дромоманией — синдромом бродяжничества. Из общего числа людей, склонных к бродяжничеству, этой формой расстройства страдают примерно 3%. Мы с такими людьми постоянно работаем. В мае 2008 года 2 тысячи наших сотрудников и волонтеры выявили в столице 774 человека, занимающихся бродяжничеством. Ныне такая работа проводится регулярно. Мы набираем волонтеров для этой непростой миссии — в дружины по соцбезопасности. В данный момент волонтеров уже 400 человек. Кстати, по экспертной оценке, в Москве сейчас находится до 10 000 человек, склонных к бродяжничеству.
То, что хотят сделать столичные власти, — это внести изменения в ряд федеральных законов. Касаются они в первую очередь возможности получения помощи бездомными по месту их фактического пребывания. Чтобы без регистрации им могли выдавать пособия по безработице и другие социальные выплаты. Но для этого необходима поддержка Правительства РФ. А ее, по словам московских чиновников, пока нет.
