Лекарственная наркомания в России поощряется государством

Почему мы лечимся тем, что запрещено в других странах

13 июля 2017 в 16:38, просмотров: 45714

У нас в аптеках продаются лекарства, которые в других странах не купишь. Больше того, некоторые из наших привычных-обычных препаратов даже запрещено ввозить в другие страны. Потому что по их меркам эти наши лекарства опасны. Как наркотики или типа того.

И возникает, конечно, тревожный вопрос: а не опасны ли эти лекарства и для нас тоже? У нас-то их почему не запрещают?

Потому что русскому здорово то, что немцу смерть? Или по другим каким-то причинам, а что немцу смерть, то и русскому смерть?

Лекарственная наркомания в России поощряется государством
фото: Наталья Мущинкина

Моя бабушка была наркоманка. Она сидела на валокордине.

Запах валокордина — запах моего детства. Когда бабушке становилось нехорошо, а случалось это два-три раза в день, она наливала ложку воды в серебряную стопку и капала валокордин, сосредоточенно считая капли. «Валокордин лучше всасывается, когда мало воды, — объясняла бабушка. — Запомни. Воды надо мало».

Сколько она капала капель, я уже не помню. Но пузырька ей хватало ненадолго. И если она видела, что он заканчивается, а запаса нет, ее охватывала натуральная паника. Надо было все бросать и мчаться в аптеку. Без валокордина бабушка не могла.

Примечательно, что сердце у нее при этом было вполне здоровое. Она говорила «мне нехорошо» и тянулась за пузырьком просто из-за каких-то тревожных мыслей.

Вдруг ей показалось, что вчера в магазине ее обсчитали, например. Это непоправимая беда, конечно. Надо срочно принять капли от сердца, чтоб не случилось инфаркта.

Умерла бабушка тридцать лет назад от инсульта. Инфаркт не случился. А валокордин и сегодня продается свободно в каждой аптеке.

Кроме валокордина в наших аптеках обычно имеется корвалол и валосердин. Там примерно тот же состав, только нет пахучего хмелевого масла, которым пропитано мое детство. Впрочем, масло в этих препаратах — вспомогательное вещество. Активное — фенобарбитал. Работает именно он.

Фенобарбитал — это люминал. Очень старый психотропный препарат. Впервые синтезирован в начале прошлого века, активно применялся в медицине в 30–40-х годах — до тех пор, пока в 50-х не появились успокоительные препараты нового типа.

Препараты с фенобарбиталом дешевые и быстро действуют. Этим они хороши. Но у них большой минус. Они имеют побочное действие. Негативно влияют на психику, ухудшают память и самое неприятное — вызывают привыкание. Точно такое же, как наркотики.

Подсевшие на фенобарбитал люди и ведут себя, как наркоманы. Не желают признавать, что «подсели», и яростно отбиваются, когда у них пытаются препарат отобрать. Настаивают, что он необходим. Хотя по-настоящему он может быть необходим только тем, кто страдает эпилепсией.

Препараты с фенобарбиталом притупляют эмоции. Поэтому люди их любят. Тревожные мысли становятся не такими уже тревожными, настроение — философским, хочется спать. И человек на несколько часов расслабляется. Но та проблема в организме, из-за которой стало плохо, никуда не девается. Ни валокордин, ни корвалол ее развитие не останавливают.

Привыкают к этим препаратам очень быстро — быстрее, чем к алкоголю. Уже через две недели после того, как человек начинает регулярно их принимать, у него формируется лекарственная зависимость — физическая и психическая.

Он не может жить без своего пузырька. Начинает метаться как моя бабушка. Ах, валокордин заканчивается, срочно бежать покупать, ах, ох, конец света.

Люди доходят до того, что боятся выйти из дома, не имея пузырек при себе.

Это даже не плацебо. Это хуже.

Плацебо — пустышка. Оно не помогает, но человек верит, что помогает. А волшебные пузырьки мало того что не помогают, так еще и вредят.

«Есть в российской фармакопее два злостных препарата, которые давно уже надо запретить: корвалол и валокордин, — объяснил «МК» Павел Воробьев, заведующий кафедрой гематологии и гериатрии Первого МГМУ им. Сеченова, президент Общества фармакоэкономических исследований. — Оба препарата содержат приличные дозы фенобарбитала — тяжелого наркотика, употребление которого давно запрещено во всем мире из-за его высокой токсичности.

Они вызывают привыкание, изменения психики, которые характеризуются гневливостью, яростью, агрессией. После приема препарата на короткое время наступает эмоциональное притупление, которое потом сменяется еще большей неадекватностью.

Хорошо бы эти препараты помогали от какой-нибудь болезни. Их продвигали как препараты «от сердца», но именно «от сердца» они не помогают вовсе. «От сердца» помогают нитраты — нитроглицерин, бета-блокаторы, но никак не эти два препарата».

фото: Наталья Мущинкина

* * *

Валокординовые наркоманы, конечно, не верят, что их пузырьки не помогают «от сердца». Тем более на пузырьках написано: «Показания к применению: функциональные расстройства сердечно-сосудистой системы, в том числе кардиалгия, синусовая тахикардия» и еще много чего.

«Никакого отношения к сердцу эти препараты не имеют, — заверил «МК» Дмитрий Щекочихин, доцент кафедры профилактической и неотложной кардиологии Сеченовского университета. — Много лет назад их стали давать при кардионеврозах только для того, чтоб снять компонент тревоги.

Есть такая теория — не совсем ложная, но не очень глубокая — о влиянии мозга на внутренние органы. Следуя этой теории, в 30-х годах медики успокаивали больных морфием и барбитуратами. Поэтому в народе барбитураты и стали воспринимать как «капли от сердца».

На самом деле надо не успокаивать человека, а убирать его проблемы.

Проблемы эти, как объясняет Дмитрий Щекочихин, могут быть разные. Поэтому препараты надо подбирать индивидуально. Это совместная работа врача и больного, нужно потратить время и силы, чтоб все сделать правильно.

В столичной коммерческой клинике их подберут. Но в поликлинике райцентра, куда родственники раз в полгода отвезут бабушку из деревни, вряд ли получится.

То же самое со снотворными. Современные препараты работают гораздо лучше валокордина. Но их тоже нужно подбирать.

Еще бывают возрастные проблемы у женщин, когда по-хорошему их нужно направлять к психиатру. Но у нас к психиатрам ходить не принято. Это зачем, я сумасшедшая что ли? Врач заранее предвидит такую реакцию и даже речь не заводит про психиатра, а просто говорит женщине: попейте валокордин. И многим его оказывается достаточно. Они благополучно проходят с «волшебным» пузырьком острый период. Но подсаживаются. Впадают в зависимость.

* * *

Препараты с фенобарбиталом запрещены к ввозу и свободной продаже в США, ОАЭ и многих странах Европы.

У нас фенобарбитал в чистом виде тоже запрещен. Он входит в список наркотических препаратов, подлежащих предметно-количественному учету. Купить его можно только по особому рецепту, заверенному несколькими печатями и подписями.

Однако в комбинациях с другими препаратами фенобарбитал продается свободно. Исключение — только комбинации с кодеином или с эфедрином.

Но в валокордине и корвалоле нет ни кодеина, ни эфедрина. Там лишь этиловый спирт и масла. Поэтому на них предметно-количественный учет не распространяется. Покупайте и пейте хоть ведрами.

Действующий сейчас список запрещенных в России препаратов обновлялся в 2014 году. Ожидалось, что валокордин, валосердин и корвалол наконец будут в него включены.

Особенно ждали этого наркологи, поскольку, как оказалось, алкоголики тоже открыли для себя волшебные свойства «капель от сердца».

Они закидываются корвалолом в огромном количестве — по три-четыре пузырька, разбавляя его стопкой водки (у моей бабушки было «мало воды», у них — мало водки) и задешево впадают в состояние опьянения. Потом их привозят в токсикологические отделения городских больниц.

На одном из медицинских сайтов Питера опубликовано интервью вице-президента ассоциации «Медицинский центр Бехтерева» врача-нарколога Виталия Морозова. По его словам, на содержащие барбитураты лекарства «подсаживаются» обычно люди, уже имеющие пристрастие к алкоголю. «Сначала они снимают «Корвалолом» похмелье, а потом понимают, что алкоголь без «Корвалола» — деньги на ветер. Зависимость от барбитуратов сама по себе развивается быстрее и протекает тяжелее, чем от алкоголя, но когда они сочетаются — состояние пациента значительно усугубляется и вылечить его становится намного сложнее. В этом случае очень быстро, бывает, всего за несколько месяцев развиваются осложнения с поражением мозга. Появляются нарушения памяти, снижается критика, начинается токсическая энцефалопатия и алкогольная полинейропатия, случаются психозы — человек на глазах превращается в инвалида».

Валокордин и корвалол, по словам нарколога, не менее опасны, чем препараты с кодеином. Но препараты с кодеином запрещены, а препараты с фенобарбиталом — нет.

«Массовая наркомания фенобарбиталом — это бич нашей страны, — убежден Павел Воробьев. — Многие катастрофы и аварии совершаются под воздействием этих вроде безобидных наркотиков. Вспомним хоккейную команду Ярославля, погибшую в авиакатастрофе. Там не хватило 1–2 секунд на адекватные действия летчиков. А в крови одного из пилотов обнаружили фенобарбитал».

По мнению Павла Воробьева, любая попытка ограничить свободную продажу наркотика встречает сопротивление, это обычная история. «Вспомним недавнюю историю с кодеином, из которого варили «крокодил». Всего несколько лет кодеин свободно продавался в виде обезболивающих таблеток. Ежегодно от него умирали десятки тысяч молодых людей.

Когда перевели, наконец, кодеин в разряд рецептурных препаратов, отпускаемых по особому учету, — сколько голосов было, что люди просто пачками будут умирать от боли. Но прошло уже немало лет, и никто массовых смертей от головных болей не наблюдает. Так и с корвалолом и валокордином: отпускайте эти препараты как наркотики. И дело с концом».

* * *

Мы не знаем, какая часть населения нашей страны принимает валокордин и аналогичные препараты на регулярной основе и кому какой они нанесли вред.

Исследований не проводилось. Охват и массовость валокординовой наркомании каждый определяет по собственному опыту и ощущениям. Я, скажем, живу в подмосковном поселке. У меня ощущение, что валокордин и корвалол здесь в каждом доме. К ним относятся как к неотложной помощи, которая всегда под рукой.

В Москве — иначе. В Москве больше людей с деньгами, которые ходят в платные поликлиники к хорошим врачам, принимают «от сердца» современные препараты и к валокордину относятся скептически.

Хотя и среди москвичей есть убежденные валокординщики, я таких тоже знаю. У одного моего знакомого, который несколько лет пьет его перед сном, беда с памятью. Никогда не помнит, о чем мне уже рассказывал, о чем нет.

С другой приятельницей-валокординщицей сложно общаться, потому что она буксует. Начнет рассказывать, как готовит котлеты, и повторяет свой рецепт восемь раз слово в слово.

От чего она буксует? Ну кто же станет выяснять. А повышенная агрессия у нас в обществе отчего? Отчего люди бросаются друг на друга, как собаки? Может, как раз от того, что закончилось действие вечерней дозы валокордина, а новую еще не приняли?

* * *

Чиновник структуры, отвечающей за здравоохранение, в неформальной беседе объяснил «МК», почему препараты с фенобарбиталом остаются в свободной продаже.

Потому что люди привыкли к ним. И если отнять, поднимется вой. Надо будет что-то дать взамен. А нечего.

Качественно решать их проблемы со здоровьем невозможно. И даже не потому, что для этого нужны дорогие лекарства, а потому что качественное медицинское обслуживание населения требует комплексного подхода. Компетентных врачей, отлаженной организации, единых для всей страны протоколов диагностики и лечения заболеваний, доступности медучреждений, осведомленности населения, просветительной деятельности — чтоб люди знали, с какими симптомами обращаться к врачу, и много чего еще.

Поэтому вот вам, дорогие утопающие, психотропные пузырьки.

И в общем-то это честная позиция. Ну что делать, раз так у нас все устроено. Хоть пузырьки разрешили, и то слава богу.

Единственно, чем стоило бы эту позицию дополнить, чтоб она стала совсем уж безукоризненно честной — предупреждающими надписями на пузырьках крупными буквами. Такими же, как на пачках с сигаретами: ЭТОТ ПРЕПАРАТ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

А ниже еще одна надпись — помельче. Специально для тех, кто пьет валокордин, потому что боится инфаркта, как моя бабушка.

Ее текст нам продиктовал врач-кардиолог Дмитрий Щекочихин. «Бояться надо, если при нагрузке вы испытали ощущение тяжести за грудиной в течение 2–15 минут. Шел быстро — появилось. Остановился, постоял — прошло. Тогда срочно к врачу. И никакого валокордина».





Партнеры