С новым масштабным внешнеполитическим вызовом столкнулся правящий в России тандем. Обострение отношений с Белоруссией ставит Москву перед предельно неприятной дилеммой. Продолжать терпеть художества Лукашенко — публично расписаться в собственном бессилии. Пойти на повышение градуса противостояния — поставить под угрозу жизненно важные интересы России в сфере обороны и экономики.
Россия Путина—Медведева и Белоруссия Лукашенко — это как поссорившееся сиамские близнецы. Мы можем сколько угодно громко кричать друг на друга и даже пытаться лягаться. Но любая попытка взять нож и впредь жить по отдельности приведет к невыносимым страданиям для обеих сторон.
Если Россия по-серьезному увлечется целью поставить обнаглевшего Батьку на колени, стране Лукашенко придется очень плохо. Хваленое белорусское “экономическое чудо” сойдет на нет в течение года. Но если минский властитель тоже пойдет ва-банк, мало не покажется и Москве: блокада газопроводов, отказ от сотрудничества в области обороны, выход из таможенного союза с Россией и Казахстаном и ОДКБ, резкое ускорение дрейфа в сторону Запада…
Московские стратеги строят свою политику, исходя из того, что окончательно перебежать к США и Евросоюзу Лукашенко не может. Посыл, наверно, правильный. Но все зависит от того, сколько времени Батька может находиться в состоянии острого конфликта с Москвой, прежде чем это начнет влиять на стабильность его режима. Или, выражаясь совсем простым языком, кто дрогнет первым.
Лукашенко это прекрасно понимает. И выстроенную им систему внутриполитической обороны своего режима можно назвать почти что безупречной. Конфликт с Россией быстро сойдет на нет? Батька будет выглядеть как Давид, победивший московского Голиафа. Противостояние затянется? Ничто, как известно, так не сплачивает нацию, как внешний враг. Так что, размахивая жупелом “российского гегемонизма” (на белорусском ТВ сводки с “молочной войны” вчера передавались каждые два часа, словно с реальных боевых действий), Лукашенко очень хорошо знает, что он делает.
Можно ли сказать то же самое о Москве? К сожалению, это означало бы выдавать желаемое за действительное. Наша позиция, может быть, и правильна по существу. Но защищаем мы ее откровенно неубедительно. Разве можно одновременно обвинять Минск в “истерике” и называть его “надежным партнером”? Чего именно мы добиваемся, введя молочное эмбарго? Защиты наших желудков от подделок? Но кто в это поверит, после того как во время схожих конфликтов с Грузией и Молдавией г-н Онищенко многократно демонстрировал политическую мотивированность своих действий?
Дело, разумеется, не только в неуклюжести наших конкретных политических шагов. Оставим за скобками такие “эфемерные” понятия, как “славянское братство” и “дружба народов”. Но в современной Европе, когда речь не идет о применении оружия, большой державе достаточно сложно прищучить маленькую. Впервые три десятилетия назад это доказала Исландия, затеяв “тресковую войну” с Англией.
В 1975 году Рейкьявик в одностороннем порядке расширил зону своей морской акватории до 370 км вокруг острова. Английские рыбаки это решение признать отказались. И тогда исландцы начали уничтожать их сети. Британский королевский флот мог бы в течение нескольких часов уничтожить и суда вредителей, и саму Исландию. Но это напоминало бы съедение чижика Топтыгиным. И Лондон предпочел капитулировать.
Вывод из всего этого может быть только один: безропотно сносить публичное хамство великой державе, разумеется, не пристало. Но в интересах России — максимально выводить конфликт с Минском из публичной плоскости. Так что вчера политические инстинкты Путина его не обманули. Пока мы не сумели одержать даже промежуточной победы. Но в схватке с таким опытным и хитрым политбойцом, как Лукашенко, избежать поражения — это тоже не самый худший результат.