Кристофер Вальц: «Я не договорился с лошадью»

Голливудский актер не любит рассказывать о своих киногероях

Кристофер Вальц — один из немногих актеров, который терпеть не может рассказывать о своих киногероях. Да и вообще он настолько закрыт для общения, что, думаю, если бы не взятые обязательства — поговорить с иностранным журналистом в течение 20 минут, — артист не подпустил бы меня на пушечный выстрел. Тем не менее короткого интервью за чаем хватило, чтобы узнать о дружбе Вальца с Квентином Тарантино, о том, почему он согласился на роль Горбачева и как сумел укротить лошадь.

Голливудский актер не любит рассказывать о своих киногероях
В фильме Квентина Тарантино «Джанго освобожденный».

— Вы наконец-то играете хорошего парня! В картине Квентина Тарантино «Джанго освобожденный»...

— Кто такие хорошие, кто такие плохие? Перестаньте! Если мы сейчас будем определять, какого персонажа я играю в этой картине, будет потом неинтересно ее смотреть.

— Вот в том-то и дело! Давайте поможем зрителям сэкономить деньги. Может, они не захотят тратить деньги на билет, узнав из интервью, о чем фильм. Признайтесь, с чего началась ваша работа с Тарантино над этой картиной?

— Ох... Ну он написал мне. Показал, над чем он работает. Получается, Тарантино позволил мне стать свидетелем рождения его детища. Конечно, мне очень лестно. Мы с ним обсуждали историю, я высказывал свое мнение. Потом он мне показал уже готовый сценарий.

— Вы что-то добавили в сценарий?

— Нет.

— Не верю. Ну может, хоть чуть-чуть?

— Да я не собирался ничего менять или что-то добавлять свое! Я изначально хотел быть приглашенным в этот проект только как актер, а не как сосценарист. Послушайте, у вас есть дети?

— Да.

— Ну так вот представьте, что ваш ребенок рисует что-то. Вы же не говорите ему «дай мне свой карандаш» и не перерисовываете за ним? Или не говорите ему: «Почему ты не нарисовал по-другому?» Это же его рисунок, и он делает с ним то, что он хочет и как он хочет. Пусть даже он его вообще порвет или испортит — это его дело. И почему, спрашивается, я должен был вмешиваться в то, что делает Тарантино?

— Хорошо, допустим, вы правы, но у вас же есть свой взгляд на вашего героя?

— Конечно, у меня есть какие-то идеи насчет моего персонажа, но это мои идеи. А Тарантино видит это по-своему. Я больше заинтересован в том, как он это видит, да и вообще я больше в нем заинтересован.

— То есть вы уже только на съемочной площадке говорили ему, как вы видите своего героя?

— Нет, это не совместный наш с ним процесс. Конечно, в 60-е годы в нашей индустрии было более свойственно совместно, всей съемочной группой работать над процессом, но сейчас это время уже прошло. У нас не было такого: мы собрались группой, и каждый говорил свои предложения. Это чисто тарантиновский проект, я лично вообще не вмешивался. Я просто считаю своим долгом сделать максимально хорошо свою работу.

— А Тарантино вообще спрашивал вас об отношении к вестерну? Может, вы бы отказались, узнав подробнее, в каком жанре будет снят фильм...

— Вы меня удивляете! Я же не сегодня родился. Конечно, я знаю, что такое вестерн-кино, и смотрел его не раз. Но у меня нет пристрастий к какому-то определенному жанру, для меня важно, чтобы кино было сделано очень качественно.

— Он придал вашему герою некую комедийность. Вам было комфортно играть комедийного персонажа?

— Я уже имею опыт игры в комедиях. И заметил: если ты делаешь что-то специально ради смеха, то, как правило, это не очень хорошо удается, а если ты просто все делаешь правильно, то можно получить хороший результат, люди будут смеяться.

— Как вы можете описать ваши отношения с Тарантино? Они больше профессиональные, нежели дружеские?

— На самом деле больше дружеские, и это хорошо. Но когда я работаю с ним, он главный. И плюс к этому у него особый талант: он очень хорошо умеет редактировать свои картины.

— Вы проводили с ним время вне съемочной площадки? Может, ходили в бары, выпивали?

— Бывало и такое. Мы много общались, говорили о старом кино, но нас не так много объединяет.

— Я слышала, вы получили какие-то травмы во время съемок?

— Да, мой герой часто ездит на лошади, так что да, у меня были кое-какие проблемы, но уже все в порядке.

— Вы впервые имели дело с лошадьми?

— Я раньше имел дело с ними, но не так тесно. Ездил я на них первый раз в своей жизни.

— А что, собственно, произошло?

— Да мы просто не договорились с лошадью. Не поняли друг друга. Но в итоге мы подружились, так что все в порядке. Правда, это была уже другая лошадь.

— Как изменилась ваша жизнь с появлением в ней Тарантино?

— Профессиональная? На 180 градусов. А вот на личной жизни наше общение никак не отразилось.

— Как вы подбираете себе героев, которых вы хотите сыграть?

— Не так все сложно, как вы думаете. Если я не готов потратить много времени на какой-то проект, на сценарий, историю, это значит, меня просто не зацепило. Я имею возможность выбирать.

— В следующем году вы приступаете к съемкам в фильме «Рейкьявик», где вы играете Михаила Горбачева. Чем вас заинтересовал этот герой?

— Я считаю, что Рейган, которого в этой истории будет играть Майкл Дуглас, и Горбачев были очень знаковыми фигурами своего времени, поэтому мне это интересно. Это политическая драма, которую мы сначала поедем снимать в Рейкьявик, а потом в Берлин. Режиссер картины — Майк Ньювел.

— Меня мои коллеги предупредили, чтобы я не спрашивала вас про личную жизнь и про ваших киногероев...

— Вы можете, конечно, меня спросить, но я просто не отвечу. Я бы не хотел вам объяснять свою профессию. Я хочу, чтобы вы сами увидели историю, а не сидели и не думали над моими объяснениями. Хочу, чтобы вы сами поняли свои желания, страхи, надежды, а не вслушивались в какую-то ерунду, которую я вам могу рассказать со своей колокольни. Извините за резкость.

— Хорошо-хорошо... Вы скучаете по своей карьере в Германии?

— Я уже больше не работаю в Германии. И, соответственно, я не скучаю. Те предложения, которые я получаю здесь, в Голливуде, куда интереснее, чем я получал там, так что даже не думаю, что я им еще нужен.

— Ну а где ваш дом, как вы считаете?

— Частично в Лос-Анджелесе, частично в Новом Орлеане.

— Вы стали популярным голливудским актером и практически полностью поменяли свою жизнь к 50 годам. Это нормально, по-вашему?

— Конечно, это ненормальная ситуация, но, с другой стороны, кто ставит рамки и говорит: вот это нормально, а вот это нет? У каждого человека свои меры нормы. Просто со мной так случилось, и, если честно, меня мои перемены радуют.