Когда Госоркестр обретет собственный дом?

Владимир Юровский: «Должно оставаться ощущение штучного товара»

...Вот уж полтора года как Владимир Юровский стоит во главе Госоркестра им. Светланова (а прежний худрук Марк Горенштейн временами выходит за пульт оркестра Самарской филармонии). Для ГАСО — это целая эпоха. Вернулись те лучшие, кто когда-то из оркестра сбегал. Муштра и диктат канули в Лету. Музыкантов стали баловать классными дирижерами, вроде Рождественского или Лазарева. В афише — любопытнейшие проекты, об одном из них нам и поведал после репетиции с Аллой Демидовой маэстро Юровский.

Владимир Юровский: «Должно оставаться ощущение штучного товара»
Владимир Юровский у памятника Чайковскому в Клину.

— Так в чем идея трех «общедоступных концертов», которые вы собираетесь дать в зале им. Чайковского?

— Идея-то не моя, возникла у руководства московской филармонии: мне предложили сделать фестиваль Госоркестра, а они бы его спонсировали, чтобы максимально сократить стоимость входных билетов. Мне это в чем-то напомнило знаменитые Променад-концерты британского дирижера Генри Вуда конца XIX века: постепенно из них вырос крупнейший мировой фестиваль...

— А что делал Вуд и что будете делать вы?

— Главная идея Вуда заключалась в том, что в зрительном зале снимался партер, и публика могла свободно фланировать во время исполнения, — это демократизировало всё происходящее, ведь до этого на концерты ходила исключительно буржуазия, подчеркивая тем самым свой статус. Вуд же хотел популяризовать классическую музыку среди широких слоев. А те, кто хотел сидеть в комфорте — покупали дорогие билеты в ложи.

— Вы тоже снимите партер?

— Нет, не станем... хотя это уже было, когда Кирилл Серебренников ставил свой «Мистерион» (звучала оратория Карла Орфа). Но в нашем случае суть не в снятом партере, а в том, что любой сможет прийти... за совсем смешные деньги. Встал вопрос — что играть? С одной стороны, хотелось остаться верным себе и исполнить нечасто звучащую музыку. С другой, нужной максимально обслужить тех, кто ходит в концерты редко, чтоб не отбить желания прийти снова...

— И в чем сюрприз?

— Для первого концерта мы взяли музыку Мендельсона к комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь». Это произведение прозвучит полностью (со всеми мелодрамами), а не как иной раз бывает, что играют лишь оркестровую сюиту... бессмертный текст (а это немаленькие вкрапления) будет читать Алла Демидова. До Мендельсона, в первом отделении прозвучит концертная сюита на опус Генри Пёрселла «Королева фей» (также написанный в 1692 году на «Сон в летнюю ночь»).

— А вы лично будете что-то со сцены рассказывать?

— Какие-то пояснения, безусловно, будут, но вы не ждите целых лекций в стиле Геннадия Рождественского, потому что такие вещи мог себе позволить только он. Или Бернстайн. Я буду делать то, на что сам способен: что-то поясню, что-то покажу вместе с оркестром. Для меня важно, чтобы публика почувствовала себя максимально вовлеченной в музыку. А преамбулы мои — не самоцель и самореклама: сугубо служебный момент.

— А что до остальных двух концертов?

— Поскольку играем в зале Чайковского (а это недостроенный/переделанный театр Мейерхольда, — Я.С.), решили вспомнить о непоставленном гениальным режиссером спектакле «Борис Годунов»: как вы знаете, он не успел — театр Мейерхольда был закрыт, а сам Всеволод Эмильевич вскорости после этого арестован. Так вот мы играем прокофьевскую музыку, при этом участвуют несколько актеров, певцов, а в образе режиссера (Мейерхольда) Михаил Левитин. Этакий экспериментальный жанр — и не концерт, и не спектакль. Сюрприз. Идея же третьего концерта — «музыка и сказка»: вместе со зрителем будем исследовать привлекательную тему нечистой силы, — как она преломлялась в русской музыке в XIX-XX веках. Тут и «Ночь на лысой горе» Мусоргского (будет исполнена в двух оригинальных (!) версиях — оркестровой и хоровой), и «Баба Яга» Даргомыжского, и «Кикимора» Лядова...

— Вернемся к ГАСО: какое сейчас у вас впечатление от музыкантов?

— От концерта к концерту улучшается. Качественно оркестр очень вырос. И это не от того, что они лучше играть стали (и раньше блестяще играли). Они раскрепостились. Раскрывают свой потенциал на 100%. Да и вся жизнь коллектива изменилась: раньше был главный дирижер и дирижер-ассистент, а сейчас худрук и некий пул гостевых дирижеров, — таким образом ГАСО постоянно работает с мастерами очень высокого класса. Вообще для меня идеальная ситуация, когда главный выполняет лишь 30-40% работы в оркестре. Не более. Всё остальное — гости (не ассистенты!). Такой процент минимализирует шанс уставания дирижера от оркестра и наоборот.

— То есть нельзя частить?

— Ни в коем случае. Должно сохраняться ощущение штучного товара.

— Вы ж оркестр «брали» при Авдееве, а сейчас новый министр культуры: все договоренности в силе?

— Безусловно. Мой контракт продолжается до ноября 2014 года, и в какой-то момент нам нужно будет разговаривать о его продлении... А контракт с Лондонским оркестром у меня подписан до 2017 года. Пока мне удается как-то это сочетать, хотя от сезона к сезону надо всё заново перетрясать...

— На сей день у вас нормальное финансирование?

— Как помните, мы обращались с просьбой о допфинансировании еще к Авдееву: на какую-то долю наша просьба была выполнена. Но не на 100%. Да, у оркестра есть грант. Но денег никогда не бывает достаточно, особенно при нынешних ценах на аренду, на инструменты... надо искать спонсоров.

— Больная тема: есть ли какие-то наметки с крупными зарубежными гастролями?

— Сейчас планируется большое турне по западной Германии; еще ГАСО зовут в Италию, Турцию; обсуждаются планы поездки в Японию, Корею... У нас основная проблема — это совместные поездки (то есть я и оркестр), у меня банально нет времени, а то бы нас пригласили куда только возможно. Хочу также поездить по ближнему зарубежью (Прибалтика, Украина), по России обязательно...

— Кстати, решился ли вопрос с репетиционной базой?

— Пока, слава богу, мы репетируем в зале МИСиСа. Какие-то репетиции имеем возможность проводить и в БЗК. Но не МИСиСом, ни БЗК постоянно мы пользоваться не можем. То есть своего дома, где оркестр мог бы хранить инструменты, заниматься там, когда захочет, — такого, конечно, нет. А он должен быть, любому коллективу (а уж тем более Госоркестру) нужен свой дом. Это был бы и офис, и библиотека, и место проведения учебных проектов... увы.

— Вы лично будете предпринимать какие-то шаги, чтобы этого добиться? Или это пока на уровне декларации?

— Трудный вопрос. Для этого нужно сначала получить некое пустующее здание в Москве определенного размера, наподобие Дома культуры. Причем, оно должно принадлежать только нам, мы не можем его делить с кем-то. Потом лишь сможем развернуть там реконструкцию, делая концертную и репетиционную площадку... но здание такое найти очень непросто. Хорошо, что мы хоть сейчас не совсем на улице.