Балерина-ассолюта за один вечер побывала в Дантовом аду и преодолела «штрихи через хвосты»

На Исторической сцене Большого театра состоялся творческий вечер Светланы Захаровой

Такие гигантские корзины и такие красивые букеты нечасто видела даже сцена главного театра страны. Один из самых больших составлен из нежно-розовых и белых роз с выложенными из цветов инициалами «С.З.». А в зале творческая элита, политики, финансисты, поклонники… А еще шквал аплодисментов, крики «браво» и опять цветы, цветы, цветы… Церемонию выноса цветов, прошедшую по окончании двухактного творческого вечера Светланы Захаровой, что прошел на Исторической сцене Большого театра, вполне можно засчитать за третий акт…

На Исторической сцене Большого театра состоялся творческий вечер Светланы Захаровой

В Москве свои творческие вечера прима-балерина Большого и этуаль Ла Скала Светлана Захарова проводит регулярно. Нынешний, прошедший под названием Amore, в Большом уже четвертый по счету. Мировая премьера совсем недавно состоялась в Италии, а в очереди за Большим теперь спектакль в Монако.

Давно перетанцевав весь классический репертуар, Светлана большое внимание, естественно, уделяет новому и еще для нее неизведанному:

— Современные балеты — это как эксперимент, — рассказала прима-балерина «МК». — Вообще-то это прежде всего нужно нам, артистам. Нужно для развития. В принципе, если бы мы показывали только классические балеты, залы бы были заполнены. Но артистам нужно постоянно что-то искать, использовать свои возможности. Потому что классический балет все-таки имеет какие-то рамки, за которые нельзя выходить.

Программа Amore составлена из трех разных балетов. И все они о любви.

Слабым звеном вечера был балет Патрика де Бана «Пока не пошел дождь» на сборную музыку Респиги, Баха и Пина-Кинтаны. Это единственное на творческом вечере новое сочинение, созданное специально для примы Большого театра, призвано показать сложные взаимоотношения трех героев: женщины и двух мужчин, непоправимо запутанные в любовный треугольник. Что ж, Захарова в этом довольно скучном сочинении сознательно шла на эксперимент, который спасла от провала ее неповторимая органика и пластическая красота. 

А несомненная удача — балет Юрия Посохова «Франческа да Римини». В его основе один из вечных образов европейской культуры — история трагической любви Франчески и Паоло, запечатленная в пятой песне «Ада» «Божественной комедии» Данте… На музыку симфонической фантазии Чайковского с тем же названием, созданной в то же время, когда композитор работал и над «Лебединым озером», были поставлены многочисленные балеты, первым из которых была постановка Михаила Фокина на сцене Мариинского театра в 1915 году. 

Удачно разрабатывает эту тему и бывший премьер Большого, а ныне хореограф-резидент «Балета Сан-Франциско» Юрий Посохов. Свой балет для этой труппы он поставил четыре года назад, и он исключительно удачно лег на Светлану Захарову, задумавшую примерить на сцене образ Франчески, ее молодого партнера — премьера Большого Дениса Родькина, танцующего в балете партию Паоло, и Михаила Лобухина, ярко воплотившего в балете роль брата Паоло, законного супруга Франчески, тираничного и уродливого правителя Римини Джанчотто Малатесты (история, рассказанная Данте, имела реальных прототипов). Лирико-романтические черты, присущие танцу Захаровой, со всей силой отразились в красивых дуэтах влюбленных, поставленных Посоховым, захватывая высокой поэзией, музыкальностью, чувственностью и трагизмом, в них явленном. Дуэт Захаровой и Родькина в этом балете явно сложился и был очень образным и гармоничным. Балет получился настолько удачным, что просто просится в репертуарную афишу Большого театра.

Помимо трех главных героев здесь занят кордебалет, несущий на себе функцию отражения их психологического состояния и внутреннего мира. Он составлен из пяти одетых в стильные кроваво-красные платья придворных дам и трех «стражей ада» в серых с прорисованными мышцами трико, которые охраняют «Врата ада» Родена. Вообще, реминисценции из роденовских произведений (а знаменитый «Поцелуй» Родена, напомним, также навеян тем же сюжетом), несомненно, украсили и сделали более глубоким символический образный строй балета. Здесь все сошлось: и костюмы, заново придуманные для вечера Захаровой модельером Игорем Чапуриным, и хореография Юрия Посохова, органично переложившего в своем 30‑минутном балете на хореографический язык дантовские терцины, и работа художника-постановщика Марии Трегубовой, выстроившей на заднике грандиозную картину второго круга адской бездны, где в дьявольскую воронку в фантастическом вихре несутся фрагменты человеческих тел и сплетенные в вечном поцелуе души людей, разум которых помрачила любовная страсть (в отображенной на заднике картине этого вихря тоже использованы цитаты роденовских работ). 

В необычном для себя комическом амплуа предстала Захарова в третьем балете программы с необычным названием «Штрихи через хвосты» на музыку Моцарта. Заканчивая этим балетом свой вечер, прима-балерина-ассолюта тоже не сильно рисковала: хотя с ирландским хореографом Маргаритой Донлон она работала впервые, балет выбрала апробированный… Донлон создала его еще в 2005 году, узнав, что Моцарт при написании 40‑й симфонии использовал в партитуре свой авторский знак — перечеркивал хвосты (флажки) нот, тем самым показывая исполнителям, что они могут произвольно выбрать длительность звучания. Единственный недостаток балета — его вторичность. Создавая его, хореограф явно находилась под большим воздействием «Шести танцев» и других сочинений Килиана, но, копируя в своем сочинении этот стиль, естественно, была лишена блеска и остроумия, присущего гениальному хореографу. 

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27111 от 27 мая 2016

Заголовок в газете: Дантов ад и хвосты