Документалист Максим Арбугаев рассказал, как снимает мамонтов и поместье Ротшильдов

«Когда я спрашивал охотников, хотели бы они увидеть живого мамонта в тундре, один из них ответил: «Зачем? Ему же будет одиноко».

11.05.2020 в 16:05, просмотров: 2729

На недавнем онлайн-совещании документалистов Сергей Мирошниченко сделал резкое заявление о том, что его молодые коллеги не нужны у нас никому. Получить грант Министерства культуры не реально. Да молодежь и не нуждается в такой поддержке. Она уходит даже не на телевидение, а в интернет, где работают более динамичные люди. В пример привел своего ученика   Максима Арбугаева, награжденного  на фестивале «Сандэнс» в США, снявшего  фильм со знаменитым  швейцарским режиссером Кристианом Фраем. «Его Ротшильд приглашал! Он снимал у него документальное кино» - это уже была последняя капля в аргументации. 

Документалист Максим Арбугаев рассказал, как снимает мамонтов и поместье Ротшильдов
Максим Арбугаев

О Максиме Арбугаеве «МК» писал два года назад, когда  в  документальном конкурсе Московского кинофестиваля участвовала картина «Генезис 2.0», снятая  им, тогда еще студентом ВГИКа вместе со звездой  мировой документалистки  Кристианом Фраем. Съемки проходили  на Новосибирских островах в Северном Ледовитом океане.  Началось с того, что Фрай прочитал книгу  американского генетика о воскрешении мамонта и увидел фотографии Евгении Арбугаевой – старшей сестры Максима в журнале National Geographic.

Героем фильма стал директор якутского музея мамонтов Семен  Григорьев, увлеченный идеей клонирования вымерших животных. Однажды он даже попробовал мясо древнего животного,  пролежавшего тысячелетия в вечной мерзлоте, о чем лично рассказывал в Якутии обозревателю «МК». Он участвовал в раскопках и транспортировке  Хромского мамонтенка, написал десятки научных статей.  8 мая его не стало. Ему было 46 лет. В «Генезисе 2.0» есть кадры, где возглавляемая Семеном экспедиция увидела сочившуюся  кровь мамонта, и возникла призрачная надежда возродить его к жизни.  Поскольку ничего не сообщается о причине смерти ученого, начались разговоры о том, что не надо было пробовать мясо мамонта, неизвестно, какие в нем были бактерии. 

Мы поговорили обо всем этом с Максимом Арбугаевым, чудом оказавшемся в дни карантина в Москве.

- Вы тоже верите в клонирование мамонтов?

- Я считаю, что человечество не готово к этому с технической точки зрения. Клонирование мамонтов, Ледниковый период  – это бренд. Нереально найти живую клетку. Крови мамонта -  29 тысяч лет. Если бы это был замороженный сперматозоид, то еще была бы какая-то надежда. Но клонировать – это одно, а восстанавливать  популяцию  - совсем другое. Мамонт все равно бы не выжил. Тут много «если бы». Когда я спрашивал охотников, хотели бы они  увидеть живого мамонта в тундре, один из них ответил: «Зачем? Ему же будет одиноко».  

- Смерть Семена Григорьева многих потрясла, начали строить догадки.

- Я сразу написал Кристиану Фраю, всей нашей команде. Это шок для меня. Мои родители были на поминках. У Семена было много планов. За день до смерти он опубликовал статью о палеонтологии на своей странице в соцсетях. Я верю в то, что говорили наши предки, в силу духов. Когда мы снимали «Генезис 2.0»,  думал о том, что лучше бы мне не находить бивни мамонтов. Но Семен - ученый. Он  родился в  поселке, где верят в духов, сам «кормил» огонь, соблюдал традиции, оставлял духам конфеты. Он стал нашим проводником в мир охотников и ученых. 

фото: Из личного архива
С Кристианом Фраем на ММКФ в 2018 году

- Когда вы снимали «Генезис 2.0», Кристиан Фрай с вами ездил на север?

- Мы не был с ним знакомы, когда он мне написал письмо. И уже через несколько недель я вылетел в Швейцарию, чтобы обсудить проект. Я сразу понимал, что должен снимать один. Это моя личная история, моя родина. Так и получилось. Кристиан взял на себя историю про ученых-генетиков, а я – про охотников на бивни мамонтов, и уехал с моим напарником на два месяца на север.

- Вы работали в сложных природных условиях. Вас с детства приучали к  выносливости?  

- На съемках «Генезиса 2:0» мы два месяца жили в палатке при минусовой температуре. Мне повезло, что я взял хорошего напарника, который меня поддерживал. Отношения режиссера и оператора мои старшие коллеги сравнивают с отношениями в супружеских парах. Мой отец – профессиональный путешественник, биолог по профессии. Он брал меня с пятилетнего возраста в экспедиции по Якутии, привил любовь к природе, людям, живущим далеко на севере. Я ощущаю   гармонию, находясь в оленеводческом стаде, с рыбаками. Обычно наши экспедиции затягивались на месяц, и была возможность наблюдать за дикими животными, видеть девственные красоты Якутии. Это сильно повлияло на меня. Я без этого не могу, и сейчас мне очень тяжело в квартире. 

- Ваша сестра участвовала в экспедициях?

- Да. Благодаря Жене я и стал заниматься кино еще до ВГИКа. Она по образованию - организатор выставок и режиссер массовых мероприятий. Давно увлекается фотографией, училась в Москве, потом уехала в Америку, где прошла обучение  в интернациональном центре фотографии. Прожила там  пять лет. Уже два года она в Лондоне, получила грант на авторский проект, посвященный Северному морскому пути. У нее галереи во Франции, Лондоне и Нью-Йорке.  А в  2012 году ей предложили поучаствовать в  проекте National Geographic про охотников на бивни мамонтов, и она пригласила меня. Я  тогда только с хоккеем закончил, не знал, чем заняться.  Поехал с ней  на два месяца, помогал,  был ее охранником. Там ведь суровый край, одни мужчины. Я не мог ее  отпустить одну. У Жени  была запасная камера, которую я взял и два месяца снимал как самоучка, не понимая, что такое композиция, драматургия, звук.  Меня это очень затянуло. 

фото: Из личного архива
С сестрой Евгенией Арбугаевой на съемках

 - Сколько вам тогда было лет?

- 19. Я за два месяца я снял большое количество материала. Купил на последние деньги компьютер, монтажную программу, смонитировал небольшой фильм, отправил его в National Geographic. Там мне сказали: «Классно. Мы берем».  Я понял, что  надо учиться. Узнал, что есть ВГИК, где Сергей Мирошниченко набирал мастерскую, хотя я никогда раньше о нем не слышал.   

- Вы действительно, как говорит Сергей Мирошниченко, не ждете от государства помощи?

- Я подавал заявку в Министерство культуры, и только с третьего захода мне удалось получить грант. Да и суммы, которые выделяются, маленькие. Их едва хватает на постпродакшен. А группе надо на что-то жить. Все держится на энтузиазме. Столько сил уходит на картину, что невозможно параллельно заниматься зарабатываем на жизнь. Многие с этим не справляются и  уходят из профессии. С моими однокурсниками из мастерской Сергея Мирошниченко Андреем Ананьиным, Юлией Сергиной и Арсением Кайдатским мы организовали студию документального кино «Стая.doc». Сергей Валентинович еще на втором курсе говорил нам, что надо организовать сообщество, чтобы  была своя команда. 

- И чем вы занимаетесь?

- Вместе работаем над авторской картиной о детском хоккее на Урале. Я участвую как оператор. Кто-то монтажом занимается, кто-то звуком, выполняет административные обязанности. Я могу принести свой проект, быть режиссером и набрать команду. На днях обсуждали проект о врачах, работающих в дни пандемии. Что из этого получится, пока сложно сказать.

Мы как молодая компания думает о продвижении своих проектов на европейские площадки. Нам интересно поработать со стриминговыми платформами,  заинтересованными в создании собственных картин.  Есть спрос на авторские темы, а не заказные. Когда я заканчивал работу над  фильмом «Бой» про сборную незрячих футболистов, стриминговая платформа им  заинтересовалась. «Бой» получил  награду на Миланском кинофестивале  спортивному кино, еще десяток призов, два из них - в России.  Премьера в Москве  планировалась в кинотеатре  на 1 апреля. Но теперь уже  вряд ли кто-то пойдет в кинозалы на документальный фильм. Интересно, как после пандемии будет поддерживаться кино. Сейчас тяжело даже тему найти, помимо коронавируса, и уж тем более ее разрабатывать. Нет возможности  куда-то выбраться и снимать.  

- Вы действительно на Ротшильда работаете? 

- Ротшильды на протяжении многих лет ежегодно приглашают к себе художников и фотографов, чтобы они запечатлели историю их поместья для потомков. Это семейная хроника. Можно рисовать и снимать на любые темы. В числе приглашенных оказалась и моя сестра. Мы  работали в тандеме.     

- Ротшильдов же много, и живут они в разных странах?

- Есть Ротшильд, который занимается банками, и Ротшильд, у которого виноградники и производство вина. Мы снимали в Шато Лафит во Франции, в районе Бордо.          

- То есть они жили  обычной жизнью?

- Да, это у них культура такая. Ты живешь  неделю у Ротшильдов, обедаешь и ужинаешь с ними,  фотографируешь, а  через какое-то время отправляешь им фотографии, и они их презентуют у себя в музее. Кто-то снимал бутылки, кто-то документальную историю о сборщиках винограда, архитектуре. Некоторые темы повторяются, но Ротшильдам важен авторский взгляд художников на поместье  Шато Лафит.  Мы снимали только ночью  мистическую историю замка.  

- В чем мистика? Это же не замок Дракулы?

- Трудно описать словами, лучше один раз увидеть. По-моему, работы не публикуются. Все идет в личный архив Ротшильдов. Они их выставляют у себя, кому-то дарят. 

- Участвовали еще в необычных проектах? 

- Полгода мы снимали в Индонезии про охотников на бабочек, занесенных в Красную книгу. Это целый бизнес - нелегальный. В джунглях местные жители  ловят бабочек для коллекционеров в основном из Японии и Европы. Мы – ребята из Сибири, брат с сестрой - приехали туда и попытались внедриться в их среду. Сестра случайно познакомилась  в Южной Африке  энтомологом, занимавшимся изучением бабочек. Так все и началось. Мне этим и нравится документальное кино, что ты можешь попасть в необычные места. 

фото: Из личного архива
Максим Арбугаев на съемках на севере

 - В студенческие годы вы работали на проектах Мирошниченко «Кольца мира» и  «Рожденные в СССР»?

- Я ведь до кино профессионально занимался хоккеем,  играл  в Высшей лиге. Уже с первого курса помогал Сергею Валентиновичу  не только на «Кольцах мира», но и на телепроекте «Философия мягкого пути», тоже об Олимпиаде, на «Рожденных в СССР»,  «Крестах» о знаменитой тюрьме в Петербурге. Везде был в роли оператора,  и это способствовало пониманию того, что такое документальное кино.


|