Анна родилась в Николаеве на Украине, два года училась в Ярославском театральном институте, потом в ГИТИСе у Марка Захарова, где ее сокурсниками были Агриппина Стеклова, Геннадий Назаров, Константин Юшкевич, Роман Самгин, Виктор Шамиров. Затем она окончила Высшие курсы сценаристов и режиссеров, мастерскую Владимира Грамматикова и Александра Бородянского. Первые киноуроки она получила от Валентины Малявиной, сыгравшей ее мать в «Осенних соблазнах» Владимира Грамматикова. Анна снималась в «Стрингере» будущего оскароносца Павла Павликовского с Сергеем Бодровым-младшим, в немецкой картине «Дальний свет» Ханса-Кристана Шмидта, где с Сергеем Фроловым они сыграли украинских беженцев, переходящих с маленьким ребенком вброд Одер. Фестивальные постеры Берлинского кинофестиваля украшала ее фотография — фильм Шмидта участвовал в основном конкурсе и получил приз ФИПРЕСИ.
С Камой Гинкасом Анне довелось поработать в спектакле «Счастливый принц», где она сыграла Принца. Были «Горячее сердце» и «Славянские безумства» в Театре на Малой Бронной. Теперь — Улита в «Лесе» Островского в постановке Романа Самгина.
Мы разговариваем с Анной о ее новых работах и «перемене участи», когда актриса вдруг стала режиссером.
— Анна Яновская ментально остается актрисой? Не пройденный ли это этап?
— Я не забыла свою актерскую деятельность, ментально и физически играю спектакли, причем классику, «Лес» Островского. С этого все начиналось, и до сих пор эта профессия меня очень интересует, хотя есть ощущение нереализованности. Но оно есть даже у Мерил Стрип. Не мы выбираем. Нас выбирают. Надеюсь, когда-нибудь мечты о прекрасном режиссере, ярком авторском материале воплотятся в серьезной актерской работе.
— То есть режиссура — не замена?
— Нет, просто я гораздо свободнее чувствую себя в режиссуре, поскольку это моя система координат. Я ее создаю, полностью ею распоряжаюсь и ни от кого не завишу.
— В какой момент все случилось? Надо же иметь определенное самомнение, чтобы решиться на кардинальные перемены.
— Примерно такой же вопрос я услышала от родственницы в Ростове-на-Дону, куда приехала, поступив в 16 лет в Ярославский театральный институт. Мы сидели за столом, и она сказала: «А ты, значит, в артистки пошла? Интересно! Это что ж о себе нужно такое думать?» Я снималась в Киеве в 24-серийном сериале «Танец нашей любви» в заглавной роли. Мы неплохо жили, что-то придумывали, меняли в сценарии, но я все время думала, почему же мне не попадается хороший сценарий и режиссер, чтобы было настоящее творчество. Вернувшись в Москву, встретила Владимира Грамматикова. А мы не виделись лет пятнадцать после съемок «Осенних соблазнов». Он рассказал, что набирает мастерскую на Высших режиссерских курсах. И вдруг я ему заявила: «А может, мне к вам поступить? Я три месяца снималась в Киеве, у меня творческий вакуум. Мне хочется быть ответственной за то, что я делаю».
— Он с недоверием отнесся к вашим словам?
— Не то что с недоверием. Просто оставался один день до окончания набора. Нужно было написать пять творческих работ, что я и сделала за ночь. У меня бывают спонтанные решения, но я их модерирую где-то на седьмом круге подсознания. Если бы я не встретила Владимира Грамматикова, то, возможно, и не стала режиссером. Но я поступила и опять погрузилась в прекрасную и безответственную пору, когда имеешь право на ошибку, можешь делать все что хочешь. Наш курс вели Владимир Грамматиков и Александр Бородянский.
— Вы же с Бородянским короткометражку сделали в диснеевском проекте «Счастье — это…»?
— Я выбрала его сценарий для питчинга, а потом меня вызвал Владимир Грамматиков и сказал, что наша новелла не понравилась заказчикам, а это была компания Nissan. Она отказалась финансировать проект, потому что за рулем их автомобиля сидел неудачник. А Бородянский писал его образ с себя. В итоге мы пересадили героя на мотоцикл. Мы с Александром Эммануиловичем что-то придумывали и так хохотали, что я от смеха падала на пол. Бородянский впустил меня в свою драматургическую кухню и подарил моменты творческого счастья.
— Когда вы решили заняться режиссурой, было желание сосредоточиться на игровом или документальном кино?
— Я хотела снимать игровое кино, про документальное даже не думала. Мой педагог Владимир Фенченко дал задание снять о том, как я провела лето. А я тогда была на фестивале «Киношок» в Анапе, познакомилась с Алексеем Балабановым, который представлял свой фильм «Я тоже хочу». Там я и сняла первую документальную короткометражку, почувствовала вкус неигрового кино. Познакомилась в Анапе с парнем, оказавшимся начальником штаба помощи пострадавшим от наводнения в Крымске. Он спросил: «Не хотите поехать и посмотреть, что там происходит?» Я поехала. У меня был с собой фотоаппарат. Моментально попала в другой мир, эпицентр человеческого горя, встретила людей, поделившихся жуткими историями произошедшего. Они были очень открыты, плакали. Я начала снимать. А когда вернулась в наш дом отдыха, увидела бабушек и дедушек, как оказалось, жертв наводнения. Вода снесла их дома в Крымске, и их на время расселили по санаториям Краснодарского края. Я с ними тоже поговорила. Так родился фильм «Это лето». Снят он по наитию, так, как я себе представляла документальное кино. А спустя год мне предложили снять фильм о том, как живут мои герои после пережитой беды. «10 сантиметров жизни» я уже делала с двумя операторами, профессиональным звуком.
— Как вы увлеклись Якутией? Интерес спровоцировало якутское кино?
— Спровоцировал меня Сережа Потапов, который тоже учился у Марка Захарова, но на другом курсе. Я видела его спектакли, фильм на ММКФ. Он очень интересно мыслит. Бывает, пообщаешься с человеком, и у тебя меняется угол зрения на какие-то жизненные позиции, открываются иные смыслы. У меня так было с Някрошюсом. Сережа все время мне говорил: «Яновская, давай снимем якутский фильм». Он присылал мне сценарии. Я их читала и ничего не понимала: совсем другая жизнь и люди. Тогда еще не было даже намека на бум якутского кино. Люди живут там при минус сорок и что-то придумывают. Позднее пришла идея снять про артиста из Москвы, который едет сниматься в главной роли в якутском фильме. Проект должен родиться, и тогда он сам себя начнет продвигать.
— Жить независимо