Грузин приравняли к фашистам

Патриотическое кино критиковать сложно

Слишком возвышенные чувства вдохновляют его создателей, чтобы вот так, походя, взять и плюнуть им в душу. Ну и не будем плевать. Просто отметим один-единственный эпизод, аллюзию на современность, конъюнктурный ход белорусских и российских кинематографистов, который во многом обесценивает весь патриотический пафос картины.
Патриотическое кино критиковать сложно

Даже если кино снимается про средневековье, оно всё равно рассчитано на современного зрителя. Поэтому киноляпы, которые так любят обсуждать всевозможные специалисты на интернет-форумах, вполне простительны художнику. Ну подумаешь, не убивал Максимус Коммода, ну не бомбила немецкая авиация колымские лагеря. Главное, не в достоверности деталей, а в достоверности людей, которых мы видим в кадре.


В “Брестской крепости” с историческими атрибутами, кажется, всё в порядке. И ромбики у командиров на месте, и техника соответствует времени, и вооружение. Но вдруг, в какой-то момент, недостоверным оказался враг. То есть авторы фильма сделали так, что лично я усомнился, что в этой картине наши солдаты воюют с немцами. И произошло это благодаря короткому эпизоду примерно на двадцатой минуте.

Командир заставы в исполнении Андрея Мерзликина сидит над кроваткой дочери и о чем-то напряженно думает. Все это происходит поздним вечером 21 июня 1941 года. К Мерзликину подходит жена и спрашивает: мол, чего ты такой загруженный. А Мерзликин и отвечает: вот поймали сегодня польского перебежчика, и он сообщил, что война с немцами начнется 22 июня в 4 часа утра. Жена спрашивает: “Ты веришь?”. Конечно, не верю, отвечает Мерзликин. Две недели уже таких перебежчиков ловим, и все как один говорят, что война вот-вот начнется. То ли 22 июня, то ли 26 июня, то ли 8 августа.

Премьера "Брестской крепости" на ММКФ

Премьера "Брестской крепости" на ММКФ

Смотрите фотогалерею по теме


На всякий случай напомню, что 8 августа 2008 года началась война с Грузией. Не священная, не Великая Отечественная, не мировая. А просто война. Вряд ли польские перебежчики, даже выдуманные режиссером “Брестской крепости”, могли сообщать Мерзликину об этой дате. Слишком большой временной отрезок между концом июня и началом августа. Вряд ли эта дата — 8 августа — попала в фильм случайно. Но тогда зачем? Чтоб приравнять немецко-фашистских захватчиков к захватчикам грузино-фашистским? Или просто чтоб повеселить публику веселым гэгом? И в том, и в другом случае ход дешевый и несмешной. И, главное, он обесценивает весь этот патриотический пафос, все эти слова благодарности дедушкам и бабушкам, сказанные перед фильмом. Дедушки и бабушки против грузин не воевали. Они воевали вместе с грузинами против немцев.


А так фильм хороший. А что еще можно сказать о патриотическом фильме? Только хорошее. Иначе какие мы, к чертям, патриоты.


Вадим РЕЧКАЛОВ.
 

РЕЖИССЕР АЛЕКСАНДР КОТТ ДАЛ ИНТЕРВЬЮ “МК”


— Александр, откуда у вас в фильме взялось 8 августа? Свежая трагическая дата…


— Я вас уверяю, что никакого специального умысла, тем более политического, в этом эпизоде нет. Эту дату мы взяли из архивов. Там действительно указывалось несколько предполагаемых дат начала войны — 1 июня, 22 июня, 26 июня, 8 августа и 1 сентября.


Мы вообще, если вы внимательно смотрели, сделали картину интернациональной. Герои у нас самых разных национальностей. Кижеватов — мордвин, Гаврилов — татарин, Фомин — еврей, Зубачёв — русский, Матевосян — армянин.


— А кто у вас грузин?


— Родной брат Эдуарда Шеварднадзе служил и погиб в Брестской крепости. А есть еще в фильме эпизод, где несколько человек поют перед прорывом. На каком языке они поют? На чеченском! Чеченцы объявили джихад Гитлеру в подвале Брестской крепости.


— Ну если эта дата появилась в фильме без всякого политического умысла, то может ее лучше вообще убрать? Ваш фильм действительно интернациональный. Но я не могу себе представить его проката в Грузии с этим коротким эпизодом. Грузины ведь тоже воевали с Гитлером, к тому же существует огромная кинотрадиция — от “Отца солдата” до “Мимино”, я уж не говорю о польских “Четырех танкистах…” Мне кажется, эта реплика героя Мерзликина обидит грузинских зрителей.


— Я снял фильм, и мне за него не стыдно. Поэтому я думаю, что будет честнее ничего не менять. Для меня и сейчас 8 августа не дата начала войны с Грузией, а одна из возможных дат нападения Гитлера на СССР.