МХТ вступил в пиквикский клуб

“МК” нашел в “Черешневом лесу” пугающие контрасты

13.05.2009 в 19:19, просмотров: 2421
Как правило, спектакль, где в финале все женятся, обречен на успех. Хотя поначалу публику, собравшуюся на премьеру “Пиквикского клуба”, многое озадачило. Новую инсценировку Чарльза Диккенса представил МХТ им. Чехова на открытии фестиваля “Черешневый лес”.

“Пиквикский клуб” имеет в Художественном театре свою историю. Премьера состоялась 1 декабря 1934 года. Поставил его изумительный актер и режиссер Виктор Станицын, который вывел на сцену второе поколение мхатовцев. И каких! Кторова, Грибкова, Массальского, Топоркова. Неожиданно для всех в роли судьи выступил Михаил Булгаков, который своим актерским талантом потряс самого Станиславского. Постановка образца 1930-х годов вошла в историю как яркая, эксцентрическая комедия серьезного театра.  

Спустя 75 лет. Тот же МХТ. И то же новое режиссерско-актерское поколение проходит проверку английским юмором. Евгений Писарев, сделавший в Художественном уже две кассовые комедии (“Примадонны” и “Конек-Горбунок”), работает с той же постановочной командой — сценограф Зиновий Марголин, хореограф Альберт Альбертс, художник по свету Дамир Исмагилов. Новобранцем здесь можно считать лишь Леонида Алексеева, модного дизайнера, попытавшегося модно одеть премьерный спектакль.  

Черно-белая карта Лондона на заднике. Пустые стулья на сцене — их вот-вот займут члены знаменитого Пиквикского клуба, откуда стартует удивительно-нелепо-наивно-чудаковатое путешествие, придуманное господином Чарльзом Диккенсом. В этом стиле Евгений Писарев и попытался выдержать свою постановку, оформив ее мировыми шлягерами “Битлз”. Во всяком случае, под Yellow submarine четверка забавных персонажей отправляется в путь. Простоватый Тапмен с усиками (Олег Тополянский), стеснительно-глуповатый Уинкль (Олег Савцов), романтичный красавчик Снодграсс (Максим Матвеев) и, наконец, сам Пиквик — добряк-ботаник в исполнении Александра Феклистова.  

Вот это более чем удачное назначение: Феклистов — тот мастер, у которого внешний и внутренний рисунок роли совпадают до миллиметра. Он, точнее его герой, как добрый старый шкаф, который несет особую энергетику времени и рядом с которым небезопасно существовать. Что и понимаешь уже во второй сцене, где Пиквик оказывается рядом с миссис Бардль (Мария Сокова), вздумавшей женить на себе Пиквика. Вот уж несовпадение — вроде бы смешная фактура (толстая, губастая, с бабеттой на голове) и при этом внутренняя эмоциональная неподвижность, схожая с зажимом непрофессионала, случайно попавшего на сцену, невыразительная игра. Такой же контраст легкой органики и вымученной техники у разных артистов будет возникать по ходу спектакля. И у художников тоже контраст — изысканная сценография с символичным двухэтажным лондонским автобусом в полную величину и безвкусные костюмы. Стильное музыкальное оформление и небрежная пластическая работа, например, в такой сцене, как “маневры”. От этого “Пиквикский клуб” оставляет двойственное впечатление. И дело не только в сценическом опыте тех или иных исполнителей, а в точном распределении ролей и понимании, что эксцентрикой как главным приемом в МХТ владеют далеко не все.  

Настоящих актерских удач — пересчитать по пальцам, их можно выстроить по ранжиру: тройка Александр Феклистов, Сергей Беляев (мистер Уордль), Михаил Трухин (слуга Пиквика). Далее идут Олег Тополянский, Евгения Дмитриева (Рейчел), Юрий Чурсин (Джингль), Максим Матвеев, Игорь Верник (Додсон). Совершенно изумительная и отдельно стоящая работа Павла Ворожцова в роли Иова Троттера и забавная, но очень большая краска — Станислав Дужников, приглашенный из Театра Джигарханяна на роль храпящего здоровяка Джо.  

Но если еще есть надежда, что роли накатаются, то совершенно нельзя исправить работу художника по костюмам — модного дизайнера Алексеева. Он так и не смог почувствовать разницу между природой театрального костюма и дизайнерской линией. Ощущение случайного подбора не дает общего костюмного стиля спектакля. Чего никогда нельзя было прежде сказать о постановках Евгения Писарева.  

Красоту финала (впрочем, как и всего спектакля) обеспечивают хеппи-энд Диккенса, сценография Марголина и свет Исмагилова. Там, где все-все наконец поженились, случился рождественский праздник во всем своем эксцентрично-феерическом изыске.