Удел Кассандры

Коллекционер жизни

04.08.2010 в 19:03, просмотров: 2785
В минувшем июле москвичи (и не только они) пережили (далеко не все) адское пекло. Побывали в прижизненном крематории. Какой вывод извлечен из преподанного природой урока? Прямо противоположный тому, который следовало сделать!
Удел Кассандры
Рисунок Алексея Меринова

Жалкая группка людей хочет спасти планету. Призывает не убивать китов. Не сливать отходы в реки. Не вырубать леса. Пророчит: это приведет человечество к гибели.


Человечество не слушает и не хочет внимать оракулам. Напротив, пекущихся об общем благе отщепенцев бросают в камеры, им затыкают глотки. Подобное случалось в истории. Мы знаем об этом из мифов и летописей, которые недаром ведь сохраняются в веках.


Удел Кассандры должен был бы многое объяснить людям о них самих. Увы…


* * * 


Представляю, с каким восхищением наблюдают за нами все те, кого мы привыкли именовать и числить врагами нашей Родины, ждущими момента, чтоб напасть на ослабевшую Россию. Вижу, как они радуются нашей неизбывной глупости и потирают руки. Дух захватывает от того, что творим. Столица задыхается от жары и отсутствия воздуха, дать людям прохладу и кислород могут только деревья. Мы в этом убедились нынешним летом. Кондиционеры выходят из строя. А деревья упрямо хранят в себе и оберегают окружающую жизнь. Но мы торопимся прикончить остатки лесов, окружающих Москву.


По всей стране ширится аналогичное — вырубаем свое будущее.


Экологов, которые пытаются образумить упрямцев, защитить их самих и их детей от грядущей катастрофы, объявляют врагами, бросают в камеры.


Кто еще является для России большим врагом, чем она сама? Во всем мире (кроме Африки и Китая, где лес уже давно выведен под корень) люди заботятся о сохранности природы. Но для нас ни закон, ни разумные доводы не писаны.

 

* * * 


Защитники Химкинского леса вызвали себе на подмогу милицию. Рассчитывая на ее союзнические чувства и здравый смысл. Милиционерам ведь, как и всем нормальным людям, нужно дышать, скрываться от солнцепека в тени… И что же? Милиция арестовала рассчитывавших на ее помощь борцов за воздух и прохладу.


Могли ли стражи порядка действовать столь резво и резко, если бы выступали не от имени и не по указке власти и не пользовались ее покровительством? Вряд ли.


Тем, кто болеет за судьбу Химкинского леса, грубо дают понять: надо быть покладистее и сговорчивее. Брать пример с других человекоподобных обитателей нашей державы, которым талдычат: мы вырубим 40 гектаров леса, который раскинулся вокруг вашего городишки, но взамен вы получите ухоженный парк, две клумбы, а также удобную транспортную развязку и скоростную трассу. И человекоподобные бедняги этому верят, это принимают за чистую монету и за это голосуют, забыв о том, что скоро им нечем будет дышать и негде будет прятаться от палящих лучей. Можно вырубить вообще весь лес и построить миллион удобных транспортных развязок, только кто этими скоростями воспользуется, если жить станет невозможно, потому что без воздуха, как известно, человек существовать не приспособился. Такой обман самих себя (потому что погибнут и инициаторы подобных прогрессивных вырубок и строек) процветает всюду.


* * *


Кто будет ездить по скоростным трассам, если некому станет ездить? Дорогу можно построить, а вот воскресить лес и его обитателей — нельзя. Неужели трудно принять решение во имя будущего, а не ради сиюминутной выгоды? Очнувшиеся китайцы, высвобождая место под экспозицию выставки ЭКСПО-2010, переселили с понадобившейся для строительства павильонов территории несколько заводов, многим тысячам семей дали квартиры в других местах. Потратили на это миллионы юаней. Но выработали оптимальное решение. Такой вариант переселения людей существовал и в “химкинском” случае — тогда лес остался бы сохранен. Да и тоннель — не самый плохой, типичный для Европы компромисс. Но кто потратит лишнюю копейку во имя грядущего? Потому перекрываем реки плотинами, презрев интересы рыбы, и питаемся заграничным уловом. Позволяем вырубать кедры за бесценок и сетуем, что исчезло амурское зверье, стенаем по вымирающим красавцам тиграм.
О такой ли куце думающей, преступно недальновидной власти мечтали, когда упраздняли коммунистический режим?


* * *


В районе Старого Арбата кое-где сохранились тихие дворики, тут растут липы, а весной цветет сирень. В один из них я заглянул, опустился на лавочку. Был июнь, самое начало. От кустов сирени веяло не только чудесным нежным ароматом, но свежим воздухом! С лип летели на лицо мельчайшие капельки, которыми это дерево сеет влагу вокруг себя. Я почувствовал: оживаю.


Не прошло и десяти минут, на соседнюю лавочку опустился мужчина. Поерзал и закурил. Едкий табачный дым в мгновение ока съел, заволок, вытравил спасительную атмосферу.


Вот чем отличается дерево от человека — оно живет само и помогает жить окружающим, дарит воскресение, а человек таит в себе и распространяет вокруг вирус уничтожения. Дерево — благость, а человек — источник гибели даже для себя самого.


* * *


Поаплодируем упрямству тополей — их вырубают, а они сорят пухом, и чем более жестоко их обкарнывают и выпиливают, тем истовее они сорят. В этом году было какое-то неистовство пуха.


* * *


Визг ствола под лезвием убивающей дерево пилы (визг, который последнее время звучит в Москве неумолчно) — это по существу крик о помощи: “Спасите!” Но люди равнодушно проходят мимо или сидят по своим квартирам. Стоит ли удивляться, что и на человеческие вопли и призывы никто не реагирует?


* * * 


Неразрешимое противоречие: хотим жить ближе к природе, на свежем воздухе — и для этого вгрызаемся в леса, вырубаем и замусориваем их. Откуда после этого возьмется свежий воздух, если излучающие его деревья истреблены, откуда возьмется природа, если на ее законной территории выросли не свежие побеги, а дома, свалки, кладбища?


* * *


Растения обижаются. От одного я отщипнул отросток и посадил, а потом отвез в другую квартиру. В той квартире я не мог бывать часто. Росток оставался часто не полит.


Вдруг я заметил, что большое растение, у которого я заимствовал ответвление — то есть подарившее жизнь новому самостоятельному и вроде бы независимому своему продолжению, начало вянуть. Неужели обменивалось с отпрыском информацией на расстоянии?


Когда я начал заботиться об отпочкованном ребенке, и родитель пошел на поправку.


* * * 


Деревья чувствуют, знают, что их будут пилить. Я наблюдал: после того как спилили два старых тополя, третий сам засох — от страха или скорби за товарищей?

 

* * * 


На Кипре я отломал два отросточка от двух разных пальм, привез домой и поставил в банки с водой. Месяца два эти отторгнутые от материнских стволов побеги приходили в себя, потом один выпустил белые корешки. Я ждал: второй последует его примеру, но второй не решался: видимо, не мог прийти к заключению — хорошо ли ему будет на новом месте или лучше самому погубить себя, не пытаясь пережить передряги в непривычном цветочном горшке. Я пересадил тот, который пустил корни, в приготовленный горшок, поставил горшок на подоконник… Не прошло и трех дней, как второй отросток разродился чуть ли не на моих глазах длинно тянущимся из стебля корнем. Росток словно боялся опоздать, словно боялся отстать от своего собрата, словно опасался, что я передумаю помещать его в землю и не дам шанса продолжить жизнь в новых условиях.


Так есть у растений разум или нет?


А есть ли он у людей?


|