АМПУТАЦИЯ НЕВИННОСТИ

И взошел он с ней на супружеское ложе. И познал, как муж познает жену свою. И выяснил преинтереснейшую вещь... "Вот это номер, ты ж говорила, что я у тебя первым буду". На что в ответ прелестная дева потупила взор и молвила: "Ну не смогла я, не смогла..." Девственность, так высоко ценившаяся в древности, на сегодня представляет собой чуть ли не атавизм. Вроде аппендикса: чем раньше с ним расстанешься, тем легче будет потом. Некоторые недалекие товарищи утверждают, будто причина падения нравов кроется в природной склонности женщин к разврату. На что женщины справедливо возмущаются: "Интересное дело! А кто сделал испуганные глаза и в ванную убежал, когда я сказала, что у меня еще никого не было?!" Если разобраться, право "стать первым" — не такой уж лакомый кусок, как принято считать. Ответственность вроде большая, а удовольствия, прямо скажем, с гулькин нос... Хитрые предки, воспевавшие девичью непорочность на все лады, лукавили. Как выясняется, мужчины "сбегали в ванную" еще со времен каменных топоров, уступая право лишать девицу ее невинности кому ни попадя — родне, друзьям, начальству... В историю эта милая традиция вошла под гордым названием: ритуальная дефлорация. Испокон веков человечество интересовало, с какой стати Господь создал женщину подобно запечатанному сосуду. И так как объяснений этому не находилось, любопытство уступало страху. Как в псевдодетском анекдоте про Чебурашку: "А кто его знает, может, у тебя там осы..." Проверять на себе, по понятным причинам, желания не было. И хоть довольно быстро выяснилось, что осы в женщинах отсутствуют, привычка складывать опасную супружескую обязанность на чужие плечи осталась. В древние времена в роли дефлораторов чаще всего выступали жрецы. Будучи на короткой ноге с потусторонними силами, они более чем кто-либо другой подходили для столь ответственной миссии. Лишение девственности считалось не только сложным, но и опасным делом, что послужило основанием для зарождения специальной профессии: на Востоке некогда жили люди, именовавшие себя "кадеберизы". Единственной профессиональной обязанностью этих отчаянных парней являлась дефлорация девушек. Главнейшим развратником всех времен и народов считался, конечно же, Дьявол. Помимо прочих гадостей, что ему приписывают, Дьявол слыл большим охотником за девственницами, о чем свидетельствуют наскальные рисунки. Древнейший из них относится к началу палеолита. Художник изобразил Дьявола в виде человека с совиными глазами, заостренными, как у волка, ушами, оленьими рогами, козлиной бородкой, медвежьими лапами вместо рук и лошадиными гривой и хвостом. Такова была внешность самого популярного любовника тех времен. И жрецы, действовавшие с Дьяволом по совместительству, как могли следовали моде: звериные шкуры, рога, хвосты... В отдельных племенах девушек обязывали уходить в лес, где их лишали невинности монахи-отшельники. Существовали целые братства, специализировавшиеся на дефлорации: человекобыки, человековолки, человекольвы и даже, как это ни прискорбно, человекокозлы. Так что традиция украшать обманутых мужей рогами имеет под собой реальную основу. Иные девицы, войдя во вкус, уже без принуждения бегали в лес к своим рогатым любовникам. В эпоху матриархата обряд дефлорации перекочевал на плечи женщин. В Перу девушку лишала девственности ее собственная мать. А на Филиппинах и в Центральной Африке дефлорацию производили старейшие женщины клана. И в том и в другом случае о романтике и речи быть не могло. Процедура производилась публично, с помощью ножа или других подручных средств вроде священных фигурок — предтечи современных фаллоимитаторов. В Индии девственницы отдавались Лингаму — сластолюбивому божеству в виде мужского полового органа. Родители отводили дочку в храм и оставляли там на ночь. К утру девушка становилась женщиной — было ли то заслугой фаллообразного Лингама или же происками храмовых жрецов, уже не имело значения. В Древней Греции, где интенсивная телесная любовь друг к другу прекрасно сочеталась с набожностью, девушки отдавались богу реки Скамандр. Ритуал, стоит заметить, чисто символический: достаточно было просто искупаться. Однако на берег многие купальщицы выходили уже не девственницами: в прибрежных кустах отсиживалось немало молодых греков, готовых явить наивной девице речного бога во плоти... Довольно часто право лишить невесту невинности принадлежало всему семейству. У арунта — австралийских аборигенов — девушку подвергали обрядовой дефлорации при помощи все тех же ритуальных ножей или фигурок. А затем доступ к ней был открыт всей родне мужского пола: дедушкам, мужьям сестер, двоюродным братьям... У фиджийцев самым долгожданным праздником в году является день обрезания юношей, достигших совершеннолетия. Пока молодые люди маются на своих циновках, племя предается неописуемому разгулу. Все, от мала до велика, одеваются в фантастические костюмы и до изнеможения отплясывают на деревенской площади. Гулянка длится несколько дней, и наивен тот, кто полагает, что она ограничивается только танцами до упаду. То, что творится на ней, европейские исследователи охарактеризовали метким словом "промискуитет". В занятиях сексом даже самые близкие родственные связи перестают быть преградой: мать с дедом, отец с дочерью, племянник с тетей и так далее. Что характерно, стоит празднику закончиться, в племени тотчас восстанавливаются все повседневные обычаи, среди которых в том числе есть запрет родным братьям и сестрам даже разговаривать друг с другом. Среди африканских племен существует обычай, который наверняка пришелся бы по душе женщинам, стремящимся к разнообразию. Невесту провожают в дом обожаемого жениха. А она возьми да как дай деру! Друзья будущего супруга, естественно, бросаются в погоню. Девственницу находят под ближайшим кустом, где она изображает, что спряталась. Друзья ее оттуда вытаскивают и ведут в дом к свекрови. По дороге девушка, если она уважает традиции, должна сопротивляться, цепляться за деревья, притворяться мертвой — всячески изображать, как ей это замужество поперек горла. Друзья жениха заводят беглянку в дом, где, видимо, из чисто дружеских соображений занимаются с ней любовью в течение пяти (!) дней. Только после этого жених забирает свою строптивую невесту, и играется свадьба. Вопрос о супружеской измене после подобного ритуала уже вряд ли встанет... Мужу, как ни странно, довольно часто отводится роль последнего в свадебном марафоне. На Маркизских островах участие в первой брачной ночи принимают вообще все присутствующие на свадьбе. Молодая супруга ложится, кладет голову на колени мужа. Тот щелкает пальцами, и гости выстраиваются в очередь. Напевая и пританцовывая, они в порядке старшинства и занимаемого в обществе положения вступают с новобрачной в публично-интимные отношения. Глубоко заблуждается тот, кто считает, будто подобные ритуалы характерны лишь для диких племен, остановившихся в развитии на уровне первобытнообщинного строя. "Цивилизованная" Европа славилась не менее масштабными праздниками. Вспомним хотя бы ночь на Ивана Купалу, где под благовидным предлогом — поиски несуществующего цветка — по лесам толпами носилась разудалая молодежь. А через девять месяцев чуть ли не в каждой избе появлялось по младенцу. Что же касается "права первой ночи", ранее принадлежавшего жрецу или вождю племени, оно дожило до времен феодализма, трансформировавшись в "право сеньора". Начиная с двенадцатого столетия оно приобретает юридический статус и становится чем-то вроде налога. В первую очередь ему подвергались крепостные. Накану