«Печатай скорее, не ради славы прошу. А ради Мамона».
А.С. Пушкин П.А. Вяземскому о «Бахчисарайском фонтане».
Профессия писателя включена в топ-30 самых прибыльных и престижных профессий в США на ближайшие десять лет. Об этом говорится в докладе, подготовленном журналом Money и веб-сайтом Salary.com по данным национального бюро трудовой статистики и онлайн-опроса 26 тысяч рядовых американцев.
В списке из 250 рабочих мест 19 отраслей народного хозяйства писательская профессия заняла почетное 27-е место – исходя из соотношения прогноза карьерного роста, среднегодового размера зарплаты, в том числе бонусов, уровней стресса и потенциала для творчества.
Насколько прибыльно «служенье муз» в России?
ГДЕ ТВОЙ ГОНОРАР, ЧУВАК?
– Напечатали рассказ?
– Напечатали.
– Деньги получил?
– Получил.
– Хорошие?
– Хорошие. Но мало.
Из Довлатова.
Чаще других писателю задают два вопроса. Второй, публичный, звучит так: а вот то, о чем вы пишете, – это все правда было? Ну а первый…
Взаимоотношения литераторов с мамоной складывались в разные периоды нашей истории по-разному. И если Маяковскому как-то даже пришлось бить чечетку, дабы вынудить редактора одного из столичных журналов выплатить причитающийся ему гонорар, то Пушкин в свой «век-торгаш» мог получить за тот же «Бахчисарайский фонтан» аж три тыщи целковых, что составляло ни много ни мало полтора годовых генеральских жалованья. А, скажем, автор «Бесов» жаловался жене, что Льву Толстому, который в литературном заработке вовсе не нуждался, за «Анну Каренину» в журнале с готовностью заплатили по пятьсот рублей с листа, а ему, Достоевскому, двести пятьдесят дали с неохотой. И добавлял, что, мол, «уж слишком меня низко ценят, оттого что работой живу».
Насколько выгодно писателю «жить работой» в сегодняшней России?
Обычно автор получает от 6 до 12 процентов от оптовой цены изданного тиража книги: начинающий – 6–8 процентов, именитый – 10–12. В абсолютных цифрах выходит 0,1–0,2 доллара за экземпляр. Таким образом, если книга разойдется тиражом 150 тысяч экземпляров (как, допустим, у детективщицы Татьяны Устиновой), автор может заработать 15–30 тысяч долларов. Если писать по книжке в квартал, за год набежит тысяч 60–120.
Таких счастливчиков, понятно, единицы. Когда на выборах в Госдуму Виктор Шендерович вместо 4,5 тысячи голосов москвичей в свою поддержку предпочел внести залог в миллион рублей, оппоненты возмутились: откуда, мол, такие деньжищи? «Миллионер» якобы сослался на большие гонорары. На что недоверчивые заметили: прозаики-реалисты с именем – и те за свои романы получают от одной до трех тысяч долларов.
Ощутимый доход могла бы принести литератору продажа прав на экранизацию своих произведений: применительно к сериалам расценки, можно сказать, уже достигли мирового уровня – 10–30 тысяч долларов. Так, по словам Арсена Ревазова, автора нашумевшего романа «Одиночество-12», гонорар, полученный им за соответствующие права, в десять раз превзошел выплаты за книгу и выразился в пятизначной сумме. Но если речь идет о кинофильме, можно схлопотать и дырку от бублика: договор подписывается на долю от прибыли, а те, кто снимают кино, умеют эту прибыль прятать (с сериалами такой номер не проходит: рекламные деньги, которыми они окупаются, на виду). Права же на издание российских авторов за рубежом оцениваются не более чем в 5 тысяч долларов за книжку, а бывает, и меньше.
Газета «Вечерний Челябинск» как-то опубликовала заметку под красноречивым названием «Писатель Непеин: «Повесть моя хорошая, но хочется все время есть». Ее герой предложил передать городу свою домашнюю библиотеку, рассчитывая взамен на оказание ему местными властями «постоянной скромной помощи».
Челябинцы бросились на спасение земляка всем миром. В редакцию понесли вермишель, сахар, гречку, варенье, компоты. Домохозяйка Людмила Петровна предложила ведро картошки из сада, домашнего сала, огурчиков. Одна из школ выразила готовность весь учебный год кормить писателя Непеина завтраками и обедами. Областное отделение общества Красного Креста, как выразилась газета, «одело обносившегося писателя с головы до ног».
«Очень сочувственно отнеслись к публикации в столовой для малообеспеченных Курчатовского района, где обедает Непеин, – сообщалось далее в заметке. – Теперь Игорю Георгиевичу выдают четыре кусочка хлеба, а кто-то из постоянных посетителей передал небольшую посылочку…» Согласитесь, налицо явный прогресс в общественном мнении со времен «Окололитературного трутня» – фельетона о «тунеядце» Бродском.
Один из первых моих собственных литзаработков пришелся на известную газету «Трибуна» (бывшую «Социндустрию»). Автора пригласили в редакцию получить гонорар – по иронии судьбы за рассказ, где главной «героиней» была 50-долларовая купюра, – и выдали на руки…
87 рублей (на дворе, уточню, была осень не какого-нибудь 1984-го, а уже 2004 года).
В буфете я заказал на всю сумму тефтели с гарниром и салат из капусты с двумя кусочками хлеба… И не без известной доли самоиронии подумал, что естественно вписываюсь в традицию многострадальной русской литературы: один из ее будущих классиков, как известно, покупал себе «на копеечку хлебу, на копеечку квасу», а другой и вовсе заходил в трактиры покушать хлеба бесплатно, прикрывшись газетой.
Из последних впечатлений. Сегодня я оторвался от этих заметок и отправился на другой конец Москвы, в объединенную редакцию МВД России. За гонораром. У меня вышли два рассказа: в газете для подростков «Опасный возраст» – без преувеличения, наверное, самой яркой и красочной в нашей стране, и в старейшем эмвэдэшном журнале «Милиция», том самом, кстати, откуда в 1991–1992 годах начала свой путь к литературному Олимпу Александра Маринина.
В кассе мне «отвалили» 287 рублей. Второго гонорара, скорее всего из «Милиции», не оказалось. Ну что было, «чечетку танцевать», пусть даже из-за четырех-пяти сотен? Я приехал домой, выдержал паузу и позвонил в редакцию. Из «прынципа», как говаривал герой Аркадия Райкина. Оказалось, я был неправ: это и были два гонорара…
В одной из папок своего компьютера я с обреченностью камикадзе продолжаю фиксировать заработанное непосильным писательским трудом. За два года на двухстах с лишним «бумажных» публикациях своих рассказов в России и в русскоязычной прессе за рубежом общим тиражом более 14 миллионов экземпляров (цифра, между прочим, сопоставимая с тиражами раскрученных коммерческих писателей) мне удалось заработать 93 461… представьте, не долларов.
«Деньги я пересчитал, не вынимая руку из кармана», – как заметил бы по этому поводу коллега Довлатов.
К слову, это примерно полгонорара за один довлатовский рассказ, публиковавшийся двадцать лет назад в престижном «Н