«Власть есть порочный прочный круг, такую формулу я для себя вывел», — говорит мой собеседник.
«Порочный?» — недоуменно переспросила я.
«Не в смысле извращенный или испорченный, — тут же поправляется Шаймиев. — Но власть никогда не даст добровольно расстаться с ней».
— Но, Минтимер Шарипович, почти два года назад, в январе
— Что вы говорите, уйти из власти невозможно! Человек не может отречься от нее на генном уровне. Если ты оказался в этой системе, ты ее уже не покинешь. Сколько людей вокруг, сколько историй, искушений, преступлений ради того, чтобы получить власть, — но никто никогда не разрывает этот круг сам.
— А как же римский император Диоклетиан, который уехал в деревню сажать капусту? А Ельцин, сказавший накануне
— Это единичные случаи, и то не без создавшихся обстоятельств. Остаться хотят все, но по разным причинам не у всех получается. И с этим тоже надо смириться. Из исключений меня всегда поражала личность президента Чехословакии Вацлава Гавела. Он пришел к управлению в смутное время. Его страна распадалась. Но ему хватило такта и дипломатии провести этот процесс мирно. В результате образовались два дружественных государства. Обратный пример — Югославия. Для журналистов, понятно, более интересно, когда идут революции, перевороты и есть о чем писать. Мирный процесс в Чехословакии был менее заметен. Как и фигура ее лидера, который просто блестяще делал свое дело. Десять лет президент Гавел вел народ к демократии. Он создал условия для дальнейших свободных выборов, ни на йоту не побоялся, что бразды правления уйдут из его рук. С точки зрения нравственности власти я считаю его идеальным примером.
— Так чем же так сладка власть, что все ее хотят?
— В этом плане я плохой эксперт, так как мне не с чем сравнивать. Мне неведомо состояние без власти. Судьба распорядилась так, что я с молодых лет был при должностях. То директором, то министром, то председателем правительства, затем председателем Верховного Совета и в конечном итоге президентом республики лет на двадцать. Я тянул свой воз. Другой жизни у меня просто не было. Все происходило как бы само по себе. У меня даже свободного времени не было, чтобы подумать об этом. Бойтесь политиков, у которых этого времени много! Когда начались первые выборы губернаторов, еще при Б. Н. Ельцине, я сталкивался с такими — с отдельными молодыми ребятами, хорошо образованными, с подвешенными языками. Прилетаешь в Москву на несколько часов, встречи, совещания, ты — обреченный на дела человек. А они приезжают с женами и никуда не торопятся. Я уже, бывало, третий раз в Москву еду, а они еще с первого совещания не вернулись. Это были совершенно лишние, не знающие дело, случайные люди во власти. Но ведь население не может жить без управления. Есть те, которые рождены править, это дано свыше. А есть те, кому легче подчиняться, ничего не решая и не неся ответственность. Власть — это еще и отдушина в каком-то смысле, чтобы нам было кого ругать за плохую жизнь.
— То есть хорошей власть априори не должна быть — иначе и ругать в своих бедах будет некого? Не себя же!
— Это вам судить. Но надо быть готовым к тому, что тебя не будут любить. Знаете, как иной раз люди ждали от меня красивых обещаний? Я иногда стискивал зубы, чтобы не вырвались... Но никогда не обнадеживал их, а ведь так порой хотелось... Самое сложное во власти — это суметь промолчать, когда от тебя ждут чуда. Быть успешным много лет можно только в том случае, если говоришь людям пусть горькую, но правду, и обязательно делаешь то, что обещал. Вообще-то, думаю, что я человек искренний. Я люблю людей, и люди это знают. Власть предержащим всегда надо помнить о том, что, находясь во власти, мы не делаем народу одолжения, мы всегда в долгу перед людьми, мы в эту власть стремились сами.
— Между тем вы по-прежнему остаетесь рекордсменом по времени пребывания на своем посту. 6862 дня президентства, как подсчитано в Интернете! Вас называют «отцом всех татар», «бабаем», «мудрецом». Даже Лужков и Рахимов, глава Башкортостана, бывшие политические долгожители, остались позади. Легко ли было перестроить свою жизнь после ухода?
— Какой об этом может быть разговор?! Если бы не возраст, вопрос об уходе, скажу честно, вообще бы не возник. Но, представьте себе, мне семьдесят с лишним лет, и я всю жизнь только и делал, что работал. Даже не мог себе позволить завести собаку, хотя мечтал о ней. Но для меня казалось предательствÐ