"На экране не правили бы извращенцы": что могла изменить победа ГКЧП

Не так уж ошиблись заговорщики, выбрав ползучий вариант переворота

Чем глубже в прошлое погружается августовский путч, тем жарче споры о развилке, которую прошла страна 27 лет назад. Что случилось бы с родиной и с нами, если бы был выбран иной путь? Благом или катастрофой для страны стала бы победа ГКЧП? Да, в этой дискуссии никогда не родится устраивающая всех истина, ибо представление о счастье отечества у всех разное. Да, история не имеет сослагательного наклонения. Тем не менее считать полемику бессмысленной категорически нельзя. Ведь спор идет не только и не столько о прошлом. Неосуществленный альтернативный сценарий вполне может стать однажды нашим будущим. А в какой-то мере уже успел стать настоящим.

Не так уж ошиблись заговорщики, выбрав ползучий вариант переворота

Ну, конечно, не такой сценарий, как этот: «На территории бывших Соединенных Штатов Америки не прекращается кровопролитная гражданская война. Скрывающийся на Гавайях последний легитимный президент США Дональд Трамп в очередной раз просит Советский Союз о помощи для подавления бесчинствующих банд мародеров. Для выполнения этой задачи Советский Союз отправляет 104-ю военно-воздушную бригаду со своей базы Анкоридж, Республика Аляска...» Это сюжет российского фантастического телесериала «Чернобыль. Зона отчуждения». Правда, точкой бифуркации там является не август 1991 года, а апрель 1986-го — авария на Чернобыльской АЭС.

По сценарию герои предотвращают взрыв реактора и создают тем самым альтернативную реальность, в которой Советский Союз не только не разваливается, но и утирает нос всем своим геополитическим недругам. А у тех, напротив, с тех пор все идет наперекосяк. Хотя кое-что остается неизменным и в новом мире: футуристичную, суперсовременную красавицу Москву наряду с красными знаменами, здравицами партии и ликами Ильича украшают также портреты Владимира Владимировича Путина — Генерального секретаря ЦК КПСС. Маловероятно, конечно, что спасение станции могло спасти весь СССР, но не будем так уж строги к киносценаристам. В конце концов, их картина «светлого будущего» ничуть не менее убедительна, чем те, что рисовали и рисуют бывшие гэкачеписты и их сторонники.

«Мы бы были сегодня впереди планеты всей, если бы ГКЧП проявил характер и волю», — уверен, например, лидер КПРФ Геннадий Зюганов. В случае победы ГКЧП, дополняет шефа партийный сайт, «даже при наихудшем развитии событий», сиречь при низких ценах на нефть, страна жила бы припеваючи: «почти каждая семья имела бы отдельное, бесплатно полученное жилье»; «страна обеспечивала бы себя сама мясом, молоком, зерном»; «у нас было бы лучшее в мире и при этом полностью бесплатное среднее образование»; «уровень преступности был бы в разы меньше»; «на телеэкране не правили бы педерасты и прочие извращенцы»... Ну и так далее, и тому подобное. Ну а при удачной нефтяной конъюнктуре счастье народное вообще не поддавалось бы описанию.

Примерно в таком же духе выдержаны и высказывания других патриотов-государственников на ту же тему. Не все из них, правда, жалуют ГКЧП как таковой. Так, писатель Александр Проханов, полностью поддержавший гэкачепистов 27 лет назад, друживший даже с некоторыми из них, теперь называет комитет «орудием убийства СССР». Но такой характеристики ГКЧП удостоился не столько из-за действий, сколько по причине бездействия. Проявившегося, например, в отказе арестовать Ельцина. Но если бы все было сделано по уму, если бы «проект» был «реальным», то «советский рывок, — уверен Проханов, — был бы гораздо энергичней и мощней, чем китайский». В силу грандиозного технологического потенциала. По словам писателя, советские ученые были близки к получению энергии «прямо из космоса» и открытию «тайны гравитационных возможностей».

Политические противники рисуют, понятно, куда менее приятную альтернативную реальность. Вплоть до апокалиптической: глад, мор и кровь. А то и третья мировая. Впрочем, намного более распространенной точкой зрения является сегодня та, что никакого «если бы» не могло быть: заговорщики изначально были обречены. И знакомство с подробностями дела ГКЧП, с тем, как они вели себя в эти дни, заставляет согласиться с таким взглядом. Бодливым спасителям СССР бог напрочь отказал в «рогах» — качествах, необходимых для захвата власти. С лихвой снабдив слабостями, распространенными среди советской партхозноменклатуры.

«А Валька-то пьяный!»

Вот, к примеру, как описывает действия гэкачепистов в первое утро путча тогдашний Генеральный прокурор РСФСР Валентин Степанков в своей книге «Кремлевский заговор»: «В 9 утра после оперативного совещания с руководством, на котором обсуждались действия КГБ в условиях ЧП, Крючков отправился в Кремль на первое заседание ГКЧП. «Позвонил Крючков, — вспоминает в то утро Язов. — Никого не могу, говорит, найти. Спрашиваю, кого он разыскивает. Отвечает: Павлова, Янаева, Бакланова — никого нет. Куда же они, спрашиваю, могли деться? Так они же, говорит, до утра у Янаева пьянствовали...»

По словам Виктора Геращенко, занимавшего в то время пост председателя Госбанка СССР, слабость ГКЧП стала очевидна уже 19 августа. «Звоночком» стало прошедшее в конце того дня заседание Совета министров. Точнее — то, в каком виде появился на нем премьер. «Сидим, ждем, — вспоминал Геращенко в беседе с автором. — Выходит Павлов. Садится за стол, вынимает из кармана пиджака пистолет, кладет на тумбочку. Мне это было очень хорошо видно, поскольку сидел совсем близко. Подперев голову кулаком, изрекает: «Ну что, други мои, что будем делать?» И наливает себе в стакан нарзана. Сидевший рядом Володя Раевский, первый замминистра финансов, догадался, в чем дело. Шепчет: «А Валька-то пьяный!» — «Ну?» — «Разве не видишь? Второй раз в истории советский премьер ведет заседание поддатым». По мнению эрудированного Раевского, первопроходцем в этом отношении был Никита Хрущев. Ну, думаю, Валентин Сергеевич, куда-то не туда вы идете».

По утверждению Дмитрия Язова, никакого плана у ГКЧП не было. Мол, все, что делалось в те дни, было сплошной импровизацией. Что весьма похоже на правду. Главной целью заговорщиков было предотвратить подписание Союзного договора, намеченное на 20 августа. Причем, как считает, и не без основания, Михаил Горбачев, двигали ими не только патриотические чувства: «Не хочу сказать, что им вовсе была безразлична судьба государства. Но они отождествляли его с прежней системой, а действовали исходя в первую очередь из карьерных или даже шкурных интересов, чтобы сохранить за собой должности».

По словам Горбачева, перед своим отлетом на отдых, в конце июля 1991 года, он обсуждал с Ельциным и Назарбаевым конфигурацию будущей союзной власти: «В ходе обмена мнениями родилось предложение рекомендовать Назарбаева на пост главы кабинета... Говорилось о необходимости существенного обновления верхнего эшелона исполнительной власти — заместителей премьера и особенно руководителей ключевых министерств. Конкретно встал вопрос о Язове и Крючкове — их уходе на пенсию». Разговор шел в Ново-Огареве, в подмосковной резиденции Горбачева, и, по мнению Михаила Сергеевича, был записан КГБ с помощью подслушивающих устройств. Ознакомившись же с этой записью, «Крючков получил аргумент, который заставил и остальных окончательно потерять голову».

Головокружение от успехов

ГКЧП и впрямь был во всех смыслах всадником без головы. Не было ни единого руководства — Янаев являлся чисто номинальным лидером, — ни осмысленной стратегии. Порой действия путчистов кажутся откровенным безумием. Зачем-то, скажем, были задержаны и интернированы в подмосковной воинской части несколько активистов демократических движений — Гдлян, Проселков, Камчатов, — не представлявших ни малейшей угрозы для заговора. В то же время руководство РСФСР, возглавившее сопротивление заговору, не встретило практически никаких препятствий в своей деятельности. Непоследовательность и нерешительность заговорщиков изумляла даже их противников. «Марионеточный, тупой характер заговора начал только еще проявляться, но я успел почувствовать: что-то тут не так, — писал в своих мемуарах Борис Ельцин. — Настоящая военная хунта так себя не станет вести. Тут расчет на что-то другое. На всеобщий испуг, что ли? На то, что все само собой образуется?»

Но определенную, хотя и весьма своеобразную логику в действиях ГКЧП обнаружить все-таки можно. По данным следствия по делу ГКЧП, первоначально Бориса Ельцина — а также, вероятно, ряд других российских руководителей — действительно планировалось арестовать и изолировать в охотхозяйстве Минобороны «Завидово», расположенном на границе Московской и Тверской областей. Но «согласие Лукьянова (председатель Верховного Совета СССР. — «МК») поддержать ГКЧП внесло коррективы в тактику заговора, — пишет Степанков. — Сторонники жестких мер, утвердившись во мнении, что Лукьянову удастся протащить в парламенте вопрос о переходе полномочий президента к Янаеву, склонились к тому, чтобы придать заговору «ползучий», внешне законный характер... Ельцин, выступив против Янаева (а в том, что он начнет «выступать», никто не сомневался), окажется в роли нарушителя законов, с которым можно не церемониться. Крючкову импонировал совет Лукьянова занять выжидательную позицию, дав тем самым Ельцину «проявиться», а народу — понять, что демократический лидер России против наведения порядка в стране».

И первоначально все вроде бы шло согласно этому замыслу. К вечеру 19 августа в стране не было отмечено никаких серьезных волнений — ни сколько-нибудь заметных митингов, ни забастовок. Исключением были лишь окрестности Белого дома, но и там народу на тот момент собралось не так чтобы уж очень много. «События развивались благоприятно для ГКЧП, — констатирует Степанков. — Ельцину, прежде собиравшему по первому зову миллионные митинги, в этот раз во время его выступления с танка внимало до удивительного малое число москвичей...» «Везде было спокойно, — вспоминает 19 августа Крючков. — Первая реакция обнадеживала, даже пошла какая-то эйфория».

Это-то головокружение от успехов заговорщиков и подвело. Не встретив никаких препятствий со стороны ГКЧП, сопротивление перевороту быстро набрало обороты. «И тогда стало ясно, что надо стрелять, — вспоминал Ельцин. — Но было поздно. Стрелять уже никто не хотел и не мог. Стрелять бы пришлось по живой, бурлящей толпе».

Завтра была война

Самое интересное, что такой исход для КГБ совсем не был неожиданностью. Материалы дела, расследовавшегося российской прокуратурой, в числе прочего содержат документ под названием «Стратегический прогноз и возможные пути развития ситуации в связи с введением чрезвычайного положения», подготовленный аналитиками КГБ незадолго до путча.

Всего обозначены четыре основных возможных сценария развития событий, и первым как раз идет сбывшийся: «Массовое гражданское неповиновение. Переворот слева. Возвращение к ситуации до 20 августа, но уже в режиме террора по отношению к коммунистам и высшим эшелонам государственного управления». Поясним, что, в отличие от сегодняшней системы координат, под левыми тогда понимались либерально-демократические силы. Не исключали, однако, в КГБ и «резкий крен вправо», то есть атаку со стороны тех, кто считал ГКЧП недостаточно радикальным. Это сценарий №2: «Обвинение существующего постгорбачевского руководства в содействии Горбачеву. Обострение борьбы за власть с постепенным переходом ее к силам ортодоксально-правой ориентации. Принцип: все, кто был с Горбачевым, — виновны. Возможный срок: от двух недель до двух месяцев».

Третий сценарий — «Политика бездействия». По сути, он-то и является ответом на вопрос, что было бы, если бы ГКЧП — тот, каким он был, не исправленный и дополненный, а реальный — устоял в августовские дни. Это могло случиться лишь при условии, если бы тактику выжидания взял на вооружение не только ГКЧП, но и его противники. Однако и в этом случае провал, по мнению кагэбэшных аналитиков, не заставил бы себя долго ждать: «Новых мер не происходит. Идет запаздывание по всем остальным компонентам. Шок чрезвычайного положения проходит. Идет осознание того, что все это не всерьез. Одновременно психологическая атака Запада. Средства массовой информации оказываются неспособными вести активную политику. Образ ситуации формируется нашими противниками. Режим гниения продолжается и углубляется. Срок сброса — до шести месяцев».

Единственный шанс на викторию предоставлял сценарий №4: «Жесткий инициативный курс. Пакеты мер, следующие друг за другом с периодом в несколько недель. Ощущение социального облегчения. Внятное и «несуконное» объяснение с народом». Но, как уже отмечалось выше, все, что мы знаем о ГКЧП и гэкачепистах, говорит о том, что никакой такой сценарий они реализовать были не в состоянии. Для этого требовались фигуры куда большего масштаба, сравнимые по личностным характеристикам с Пиночетом, Франко, Милошевичем или Дэн Сяопином. Последним двум также выпала миссия остановить распад коммунистической системы, причем китайскому руководителю сопутствовал полный успех. После так называемых событий на площади Тяньаньмэнь — военного подавления оппозиционных выступлений, в ходе которого кишки протестующих в буквальном смысле наматывались на гусеницы танков (погибли сотни, а по некоторым оценкам — тысячи противников власти) — проблема «деструктивных сил» была полностью решена.

Помнится, в лихие 1990-е некоторые апологеты «жесткого инициативного курса» завистливо называли КНР «страной победившего ГКЧП». Но надо заметить, что китайские красные вожди не сталкивались с серьезной угрозой территориального распада. Куда ближе нам в этом смысле югославский опыт. Собственно, сей путь и представляет собой наиболее вероятный альтернативный сценарий. Отчасти он, кстати, начал реализовываться. 21 августа 1991 года, в последний день путча, на столе у «и.о. президента» Геннадия Янаева лежал готовый к подписанию указ «О введении президентского правления в Прибалтике, Молдавии, Грузии и ряде городов России», который приостанавливал полномочия органов государственной власти в этих республиках и городах, свидетельствует Валентин Степанков.

У ГКЧП не хватило ни сил, ни духу, ни времени провести в жизнь это начинание. Как и все прочие. И слава богу. Потому что по итогам хлопотливой деятельности по собиранию земель мы получили бы точно такой же незавидный результат, что и несгибаемый Слободан: истерзанная междоусобными войнами, залитая кровью, разъятая страна. Стоит напомнить, что Милошевичу не удалось сохранить не только Югославию, но и Сербию — в прежних границах. И шансы России обойтись без территориальных потерь в этом случае тоже были бы очень невелики. Одной Чечней дело вряд ли бы ограничилось.

А путчи здесь тихие

В общем, капитуляция гэкачепистов была, безусловно, мудрым решением. В том числе с точки зрения их личной судьбы. Вероятность того, что она бы благополучно устроилась, если б заговорщики не нажали вовремя кнопку «стоп», стремится к нулю. Не «левые», так «правые», не соотечественники, так «мировые жандармы» повлекли бы на цугундер. А то и на плаху. Да, пришлось потомиться в «Матросской Тишине». Но, в отличие от того же Слободана Милошевича, из застенков они вышли живыми. Да и сидели совсем недолго. Скажем, Стародубцева отпустили уже в июне 1992 года. Последние заговорщики покинули СИЗО в январе 1993 года, а в январе 1994 года дело и вовсе было закрыто: все обвиняемые амнистированы.

Ни про кого из участников путча нельзя сказать, что их жизнь пошла под откос. Ну, за исключением Пуго, Ахромеева и Кручины, покончивших жизнь самоубийством после провала заговора. Но это был уже их собственный выбор. «Я не заговорщик, но я трус, — написал в своей предсмертной записке Николай Кручина, последний управляющий делами ЦК КПСС. — Сообщите, пожалуйста, об этом советскому народу». О смысле этих слов сейчас можно только догадываться, но чего бы ни боялся Николай Ефимович — за честь, жизнь или место в строю, — страхи оказались преувеличенными.

Да, вместо журавля в небе незадачливым путчистам пришлось довольствоваться синицами, но утешительные призы были вполне приличными — «выпускникам» «Матросской Тишины» грех жаловаться на «волчьи билеты». Скажем, тот же Стародубцев после выхода из заточения стал сперва сенатором, а затем тульским губернатором. И это при Ельцине! Анатолий Лукьянов избрался депутатом Госдумы. Дмитрий Язов получил почетный пост главного военного советника — а потом генерального инспектора — в родном Минобороны. Геннадий Янаев заправлял Фондом помощи детям-инвалидам, Валентин Павлов возглавил частный банк, Владимир Крючков — совет директоров АО «Регион», входящего в финансовую корпорацию «Система», был советником Путина в бытность того директором ФСБ. Александр Тизяков командовал рядом коммерческих структур, а Олег Бакланов, по имеющимся открытым данным, несмотря на почтенный возраст — 86 лет, и по сию пору рулит советом директоров корпорации «Рособщемаш»...

Да и журавль, как выяснилось, улетел недалеко. Хотя СССР спасти не удалось, порядки, царящие во многих «отдельных местностях» бывшего Союза, не исключая и Россию, по строгости вполне могут дать фору тем, которые мечтали установить гэкачеписты. Не так уж, как видим, ошиблись заговорщики, выбрав «ползучий» вариант переворота. Только действовать надо было еще более неспешно и тонко. Тише едешь — дальше будешь.

Читайте материал "Ельцин пытался сбежать": Руцкой раскрыл неожиданные детали августовского путча-1991"

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27761 от 20 августа 2018

Заголовок в газете: Август 91‑го: линии судьбы