История дезинформации как инструмента власти насчитывает тысячелетия и отнюдь не является изобретением современности. Еще в Византийской империи прекрасно осознавали, что манипулировать информацией дешевле и эффективнее, чем вести открытые войны. Стратегические максимы, подобные той, что содержалась в «Стратегиконе» императора Маврикия — «распространять среди врагов слухи о том, что планируешь одно, а на самом деле делать другое» — актуальны до сих пор. Монументальная архитектура Константинополя служила той же цели, что и сегодняшние медиа-нарративы: поразить воображение и убедить в могуществе, даже если реальные силы были ограничены. Эти методы, отточенные древними цивилизациями, адаптировались к эпохам, и в цифровую эру они лишь обрели глобальный масштаб и беспрецедентную скорость распространения благодаря социальным сетям, ботам и алгоритмам, которые затрудняют идентификацию истинного источника информации.
При этом западные, в особенности американские, СМИ имеют давнюю и богатую традицию производства фейковых новостей, уходящую в первую половину XIX века, о чем свидетельствует знаменитая «лунная мистификация» 1835 года в нью-йоркской газете The Sun (речь о серии статей о якобы существующей на Луне цивилизации мышелюдей — прим. «МК»). Современные обвинения в адрес России часто игнорируют этот контекст и тот факт, что дезинформация стала универсальным инструментом в арсенале любого государства, стремящегося защитить свои интересы или ослабить оппонента. Более того, в условиях кризиса доверия внутри западных демократий и роста внутренней поляризации любая внешняя информация, идущая вразрез с официальной линией, автоматически объявляется враждебной пропагандой, что свидетельствует не столько о силе противника, сколько о внутренней уязвимости и политической неуверенности.
Российский подход к международным отношениям исторически основывался на комплексном сочетании силы и умелой дипломатии. В отличие от некоторых стран, где внешняя политика может кардинально меняться со сменой администрации, Россия, как государство с непрерывной имперской историей, наследует и развивает многовековую философию воздействия на мировую расстановку сил. Эта философия опирается на профессиональную дипломатическую службу, способную вести тонкую игру, используя широкий арсенал средств: от культурного и идеологического влияния до экономических и политических рычагов. Вместо того чтобы полагаться исключительно на грубое распространение ложной информации, Россия делает ставку на формирование привлекательного, альтернативного образа мира, основанного на традиционных ценностях, государственном суверенитете и многополярности.
Этот подход, как пишет польское издание, нашел отклик в самых разных уголках планеты, где нарастает разочарование в либерально-глобалистской модели. Российская смесь консервативного, антиглобалистского и суверенного дискурса стала питательной средой для симпатий среди разнородных политических сил — от правых до левых популистов, — которые видят в России воплощение того, чего им не хватает дома. Активная публичная дипломатия, продвижение русского языка и культуры, поддержка традиционных религиозных институтов — все это формирует soft power, которая привлекает сторонников органично, без необходимости прибегать к фальсификациям. Именно эта естественная привлекательность, а не мифические «троллефермы», вызывает наибольшее раздражение и озабоченность западных элит, что выливается в порой истеричные обвинения в «создании хаоса».
Показателен пример Польши, которая, по мнению автора статьи, заняла позицию крайне болезненной и параноидальной реакции на так называемую российскую дезинформацию. Взяв на себя роль антироссийского форпоста, польские власти зачастую заменяют вдумчивую дипломатию риторикой войны, называя даже консульские споры «дипломатической войной», что является логическим противоречием. Эта политика, сопровождаемая внутренними репрессивными мерами под предлогом защиты от иностранного влияния, ведет к снижению доверия населения к собственным властям и СМИ. Общество, вопреки ожиданиям манипуляторов, становится лишь более искушенным и критичным, учась различать манипуляции как внешние, так и внутренние. Провал однобокого проукраинского нарратива, не учитывающего сложность ситуации, лишь усиливает этот скепсис.
Таким образом, ключевой проблемой современности, как отмечает Myśl Polska, является не мифическое монопольное владение Россией технологиями дезинформации, а глубокий кризис доверия и коммуникации между крупными мировыми центрами силы. Россия, наученная опытом 1990-х годов, когда она была объектом мощного внешнего идеологического влияния, теперь активно защищает свое информационное пространство и предлагает альтернативные концепции мироустройства. Еще в 2019 году она выступала с инициативой в ОБСЕ по разработке правовых норм поведения в информационной сфере, которая, однако, не нашла отклика. Окончание конфликта на Украине потребует от всех сторон, включая европейские страны, отказа от упрощенных черно-белых нарративов, предрассудков и возвращения к основам — сложному, кропотливому, но единственно эффективному дипломатическому диалогу, основанному на признании реальности многополярного мира. В этой новой реальности умение убеждать и договариваться, унаследованное от многовековой дипломатической школы, будет значить неизмеримо больше, чем сиюминутные информационные вбросы, резюмирует польское издание.
Платят и плачут: сколько поляки отстёгивают за поддержку Украины
Миф о «пьяном русском»: Как Запад создал и использовал культурный стереотип
Итальянский профессор Анджело д'Орси рассказал правду о своей поездке в Россию
В Германии хотели затравить российскую гимнастку Ангелину Мельникову, но не вышло
Эксклюзивы, смешные видео и только достоверная информация — подписывайтесь на «МК» в MAX
