- Самое сложное на передовой - это не бои, - говорит офицер. - Бой длится час, два, максимум полдня. Остальное время - это быт. Окопы, землянки, печки, которые надо топить, вода, которую нужно добыть, еда, которую надо приготовить. И главное - люди, которых нужно держать в хорошей психологической форме, когда они месяцами не видят нормальной жизни.
Зима в окопах - отдельная история. Когда температура опускается ниже нуля, все усложняется в разы. Мерзнет оружие, садятся аккумуляторы в радиостанциях, застывает вода во фляжках. Люди начинают болеть. Простуды, обморожения, воспаления... Медикам работы прибавляется.
По словам комбата, землянки бойцы, как правило, копают сами:
-Никто не придет и не построит готовый блиндаж. Берешь саперную лопату и роешь. Глубина метра полтора-два, чтобы укрыться от осколков. Сверху накрываем бревнами, если есть лес поблизости или если гуманитарщики привезли бревна. Если нет, используем все, что найдем - металлические листы, двери из разрушенных домов, старые шпалы. Поверх насыпаем землю. Чем толще слой, тем безопаснее.
Прошлой зимой с печками было не очень. Делали из подручных материалов: старая металлическая бочка или ящик от боеприпасов. Вырезали дверцу, выводили трубу наружу через потолок землянки. Топили чем придется. Сейчас быт налажен лучше. Часть печек получили штатно - «буржуйки» армейские.
Волонтеры привозят брикеты из прессованных опилок, уголь, дрова заготовленные. Им за это отдельное спасибо. Без них было бы намного тяжелее. Земля холодная, стены сырые. Высушить одежду после дождя или снега - проблема. Вещи висят над печкой сутками.
Спим на нарах из досок. Кто-то стелет пенку туристическую, кто-то спальник использует.
Питание - сухие пайки и полевые кухни. Сухпаек на сутки рассчитан, но, когда физическая нагрузка большая, одного пайка мало. Голод чувствуешь постоянно. Полевая кухня приезжает раз в день, если обстановка позволяет. Привозят горячее: кашу, суп, чай. Это праздник. Горячая еда - это не просто калории, это моральный подъем. Когда кухня не может подъехать из-за обстрелов, готовим сами. Даже борщ из консервов варить научились.
Без юмора на войне никак. Смеемся над всем, что можно. У нас был случай - один боец по фамилии Зайцев получил посылку от родных. Открывает, а там - плюшевый заяц, размером с подушку. Мать прислала, видимо, как талисман. Парень сначала растерялся, потом посмеялся вместе со всеми. Зайца назвали Степаном, посадили у входа в землянку на ложной позиции. Теперь это наш символ. Противник один раз засек его в бинокль, думал, что у нас на посту кто-то без каски стоит, даже выстрел сделал. Промазал. Степан выжил.
Еще была история с дроном. Пацаны сбили вражеский беспилотник. Он упал прямо в наш окоп. Разбился, но камера уцелела. Решили разобрать, посмотреть, что внутри. А там, на корпусе, наклейка с украинским флагом и надпись маркером - «Смерть ворогам». Один из наших, парень с Урала с позывным «Бурят», взял маркер и дописал снизу - «Не в этот раз». Повесили этот дрон над входом в землянку, рядом со Степаном. Теперь у нас целая экспозиция.
Или вот недавно полевая кухня привезла обед. Повар - мужик веселый, лет пятидесяти. Раздает порции, комментирует: «Суп гороховый, наваристый, как в ресторане». Кто-то из бойцов спрашивает: «А второе будет?» Повар, не моргнув глазом: «Второе - это еще одна порция первого». Все поржали. Но он не шутил, правда, еще одну порцию дал.
***
Моральное состояние бойцов зависит от многих факторов. Связь с домом - один из главных. Когда есть возможность позвонить родным, настроение у бойцов, понятное дело, сразу лучше. Но связь на передовой нестабильная. Бывает, неделями нет возможности. И это тяжело. Письма и посылки от родных и волонтеров тоже поднимают дух. Особенно ценятся практичные вещи: носки шерстяные, термобелье, сигареты, энергетические батончики, витамины. Иногда присылают сладости, книги, газеты. Это мелочи, но они напоминают, что за бойцами стоит страна, что их помнят и ждут.
- Один боец получил посылку с самодельными пряниками, продолжает командир. - Его бабушка испекла. Пряники были твердые, как камень. Мы шутили, что их можно вместо гранат использовать, но съели все до крошки. Потому что это было с душой, с любовью. И вкуснее любого ресторана.
Был еще случай комичный. Нам прислали теплые стельки для берцев. Ортопедические, с подогревом от батареек. Технологичные. Один из бойцов вставил их в обувь, включил. Через полчаса говорит: «Ноги горят, не могу терпеть». Думали, брак. Оказалось, он включил их на максимум. Регулятор температуры не заметил. Теперь ходит со стельками на минимальной мощности и доволен, как слон.
***
Сильнее всего, по словам бойцов, по моральному духу бьют потери товарищей. Каждый погибший или раненый - это не просто статистика. Это человек, с которым ты делил окоп, еду, сигареты. С которым шутил, спорил, планировал, что будешь делать после войны. Когда его нет, появляется пустота. привыкнуть к которой невозможно.
- Противник тоже не железный, - говорит комбат. - Мы видим их позиции, наблюдаем за их поведением. Зимой они мерзнут так же, как и мы. Их снабжение хуже. Логистика нарушена. Видим, как они жгут костры по ночам, чтобы согреться. Это демаскирует их, но холод сильнее страха. Пленные рассказывают, что у них с ротацией все грустно. Сидят по два-три месяца без смены. Дезертирство растет. Моральное состояние падает. Многие не понимают, за что воюют. Держатся только из страха перед заградотрядами и военной полицией.
***
Летом были другие проблемы. Пыль - отдельная беда. Она везде: в оружии, в еде, в глазах, в легких. Дышать тяжело. Механизмы быстро изнашиваются. Приходится чаще чистить, смазывать, проверять. Гигиена на передовой тоже условная. Помыться удается раз в неделю, когда привозят полевую баню или душевую. Пятнадцать минут под теплой водой - это счастье, отмечают бойцы. Остальное время приходится обтираться влажными салфетками.
Одежда и обувь изнашиваются быстро. Берцы промокают, швы расходятся. Носки протираются. Форма рвется об ветки, горит от искр, пачкается в земле и грязи. Менять приходится часто, но не всегда есть запас. Поэтому парни сами и чинят, и штопают.
- У нас один боец научился штопать виртуозно, - говорит комбат. - До армии работал в ателье. Теперь все к нему несут порванное. Прозвали его «Кутюрье». Он сначала обижался, потом привык. Говорит: «После войны открою ателье военной формы. Буду специализироваться на штопке после осколочных»...
Техника безопасности в окопах - отдельная наука. Оружие всегда под рукой. Автомат не выпускаешь даже во сне. Гранаты на разгрузке. Аптечка в кармане. Каска рядом, бронежилет тоже. Услышал свист - падай и закрывайся. Это рефлекс, который вырабатывается за первую неделю.
Мины и неразорвавшиеся снаряды - постоянная опасность. Земля вокруг позиций нашпигована ими. Ходить можно только по проторенным тропам. Но даже это не гарантия. Поэтому двигаться надо осторожно, смотреть под ноги, проверять каждый метр.
***
Ночью на передовой особая атмосфера. Темнота, тишина, прерываемая выстрелами и взрывами вдалеке. Дежурство проходит по очереди. Два часа на посту, четыре часа сна.
- Стоишь, смотришь в темноту, прислушиваешься, - говорит командир батальона. - Ловишь малейший шорох. Напряжение такое, что за ночь устаешь больше, чем за день. Дроны изменили войну. Раньше ночью можно было передвигаться относительно спокойно. Сейчас дроны летают круглосуточно. У них тепловизоры, они видят в темноте. Любое движение на земле - потенциальная цель. Поэтому перемещения свели к минимуму. Сидим в укрытиях, выходим только по необходимости.
Противник использует дроны так же активно, как и мы. Они сбрасывают гранаты, наводят артиллерию, корректируют огонь. Мы научились их сбивать: из стрелкового оружия, из дробовиков, используем средства РЭБ — радиоэлектронной борьбы. Но их много. Сбил один - прилетел другой.
РЭБ помогает, но не всегда. Электронное подавление глушит управление дронами, они падают или улетают. Но новые модели становятся устойчивее к помехам. Это гонка технологий. Мы совершенствуем защиту, они – атаку и наоборот.
Артиллерийские обстрелы - часть рутины. Слышишь вой снарядов, понимаешь, куда летят. Если далеко - работаешь дальше. Если близко - падаешь в окоп, закрываешь голову. Взрывная волна, осколки, земля сыплется сверху. Потом встаешь, отряхиваешься, проверяешь, все ли целы. И дальше по плану.
К обстрелам привыкаешь, но страх не уходит. Он притупляется, загоняется внутрь, но остается. Просто учишься с ним жить, не показывать его другим. Командир не может паниковать. Если командир спокоен, бойцы спокойны. Это правило.
***
Юмор на передовой, по словам «Гранита», это способ выживания. Шутят над всем: над собой, над противником, над ситуацией. Есть место и для черного юмора, но он разряжает обстановку. Смех в окопе дороже золота.
- Недавно был случай. Прилетел снаряд метрах в пятидесяти от окопа. Взрыв, земля фонтаном. Все попадали. Потом встали, отряхнулись. Один боец, самый молодой, говорит: «Ну все, теперь землю не покупать надо, а продавать. У нас тут ее навалом». Все засмеялись. Это разрядило напряжение.
***
Традиции и ритуалы тоже часть фронтового быта. Кто-то носит талисман, кто-то читает молитву перед выходом на задание. Кто-то не бреется до конца ротации. Суеверия - часть армейской культуры. Они дают ощущение контроля над хаосом.
Взаимовыручка - основа выживания. Один за всех, все за одного. Если товарищ ранен, его вытащат, даже если это смертельно опасно. Если у кого-то закончились сигареты или еда, поделятся. Это не обсуждается, это закон окопа.
- Мотивация у всех разная. Кто-то воюет за Родину, кто-то за деньги, кто-то просто потому, что попал сюда и не может уйти. Но когда ты в окопе под обстрелом, все эти мотивации сливаются в одну: выжить и помочь выжить своим. Перспективы войны никто из нас не знает. Мы не политики, не стратеги. Мы просто делаем свою работу. Выполняем задачи, удерживаем позиции, продвигаемся. Когда это закончится - не нам решать. Но каждый день приближает нашу победу.
