Наш самый любимый враг

Обама улетел, но обещал жениться

08.07.2009 в 15:58, просмотров: 12105

Начинали за здравие, закончили за упокой — по такому принципу развивались отношения России и Америки при двух предшествующих лидерах США. Первый президентский вояж Барака Обамы в Москву навевает чувство дежа вю: максимум фанфар и пышных слов и, за исключением афганского транзита, минимум конкретных договоренностей. Но вероятность того, что с Обамой у нас сложится несколько иначе, чем при Клинтоне и Буше, все же существует. Именно этого, во всяком случае, требуют национальные интересы России.

Вопросы на засыпку

Сразу после победы демократа Билла Клинтона на президентских выборах в ноябре 1992 года Ельцин направил ему конфиденциальное послание. Как вспоминал позднее главный советник Клинтона по российским делам Строб Тэлботт, президент России практически “умолял” американского коллегу встретиться с ним как можно скорее. Большинство помощников нового главы США были категорически против. Но сам Клинтон сказал: “Его письмо читается как болевой спазм. Он, похоже, по пояс в болоте, полном аллигаторов. Я очень и очень хотел бы ему помочь”. И вскоре после инаугурации встретился с Ельциным.

Восемь лет спустя демократам было уже не до сентиментальности. Во время президентской кампании 2000 года республиканец Буш прямой наводкой бил по своему сопернику, заместителю Клинтона Альберту Гору, обвиняя его в “неуместной дружбе с московскими плутократами”. Вполне возможно, что именно это внесло решающий вклад в поражение Гора. Американское общество по-прежнему подвержено крайним русофобским предрассудкам. А выиграл Буш, как известно, с минимальным перевесом.

Впрочем, размазав по стенке демократов, республиканцы попали в ту же самую “русскую ловушку”. Во время президентской кампании 2008 года претенденты на кресло главы США устроили неформальное соревнование: кто пообиднее постебается над знаменитым высказыванием Буша семилетней давности о том, как “заглянул Путину в душу”.

Присутствуем ли мы в начале третьего акта той же пьесы? Искушение сказать “да” очень велико. Законы журналистского ремесла требуют однозначности и определенности. Саммит на высшем уровне может быть либо “эпохальным и историческим”, либо “пустым и провальным”. А в случае с рандеву Обамы с нашим правящим тандемом все внешние признаки указывают на второй вариант.

Но кроме “требований жанра” существует еще и несравненно более сложная и противоречивая реальная жизнь. Что если оттолкнуться от нее? Оценка первого президентского визита Обамы в Москву будет в этом случае гораздо менее однозначной.

В последнее время российско-американские отношения напоминали сумасшедший дом. На прошедшем саммите “поводыри” США и РФ сделали очередную робкую, почти незаметную попытку внести толику логики в то безумие, которые мы привыкли считать нормой. Но не обернется ли все очередным фальстартом? Как это обычно бывает в реальной жизни, на старте любого предприятия можно лишь правильно сформулировать вопросы.

Договоримся ли мы по СНВ и ПРО? Успокоительные заявления лидеров России и Америки о “реальном прогрессе” в переговорах пока всего лишь фиговый листок, прикрывающий отсутствие настоящих договоренностей.

Но кричать “все пропало” — значит не понимать законов дипломатии. При всем своем внешнем лоске она мало отличима от восточного базара, где принято торговаться до последнего. Легендарный “мистер Нет”, почитаемый дипломатами всего мира министр иностранных дел СССР Андрей Громыко, иногда применял следующий трюк. Не сумев на многочасовых переговорах выполнить свою программу-максимум по выбиванию уступок, он спрашивал у “спарринг-партнеров”: “Это ваше окончательное слово?” Услышав утвердительный ответ, наш министр решительно направлялся к двери. Но на полпути оборачивался и с улыбкой говорил: “Давайте подписывать!”

Темы СНВ и ПРО затрагивают жизненно важные интересы России и США. Какое бы решение ни было принято, оно будет нам аукаться еще долгие годы. Спешка в таких вопросах неуместна. Как показал пример Горбачева, мигом согласившегося на объединение Германии в обмен на минимальную компенсацию, можно легко попасть впросак.

Очень может быть, что окончательная договоренность по СНВ и ПРО будет достигнута в самый последний момент. Кстати, упомянутый фиговый листок, тщательно прилаживаемый чиновниками США и России, очень даже полезен. Он показывает наличие у обеих стран стремления договориться и создает позитивную атмосферу.

Не сведется ли все к односторонним уступкам с нашей стороны? Это вопрос на миллиард долларов. В российских дипломатических кругах уже сегодня можно слышать глухие намеки, что в конечном итоге Кремль при определенных условиях может согласиться на создание третьего позиционного района американской системы ПРО в Восточной Европе. Законы, по которым живет мир, безжалостны. Правым на нашей планете обычно оказывается тот, кто сильнее. А сильнее сегодня, безусловно, американцы. Помните, как в свое время Москва яростно возражала против включения той же Восточной Европы в НАТО? А сегодня это данность, которую мы не пытаемся изменить.

Так что не будем тешить себя иллюзиями: наше поражение в вопросе ПРО и на других фронтах возможно. Но пока еще ничего не предопределено. Профессиональные витии уже сегодня бушуют: мол, опять мы все сдали. В ответ на демонстрацию Обамой суперпрофессиональных пиаровских навыков Москва снова повелась, как кисейная барышня, и пошла на односторонние уступки.

Но задумаемся: о чем конкретно идет речь? О предоставлении янки права военного транзита через Россию в Афганистан? Если “выбирать сердцем”, то для большинства людей, рожденных в СССР, в таком решении и вправду нет ничего приятного. Но что если включить еще и голову? Повторения в Афганистане вьетнамского сценария — вот чего на самом деле мы должны бояться.

На протяжении многих лет сменявшие друг друга президенты США называли победу в войне во Вьетнаме делом чести для Америки. Но в конечном итоге президент Никсон решил, что самое разумное умыть руки.

Это сегодня вариант с уходом американских войск из Афганистана кажется фантастичным. Но, если перебороть талибов в течение энного количества лет так и не удастся, мы сможем увидеть в Кабуле сцены столицы Южного Вьетнама Сайгона 1975 года: взлетающие с крыши американского посольства вертолеты и грозди цепляющихся за них людей.

Более того, у нас будет вполне реальный шанс побыть в шкуре этих брошенных на произвол судьбы южновьетнамских чиновников. Америка от Афганистана далеко. А вот мы близко. Страны Средней Азии с их опереточными армиями и огромным количеством внутренних проблем не смогут играть роль буфера. Поэтому помогая американцам в Афганистане, мы не на словах, а на деле помогаем самим себе.

Кроме того, открывая транзитный канал в Афганистан, мы получаем дополнительный инструмент воздействия на США. Ведь прелесть канала в том, что его в любой момент можно перекрыть. Разумеется, с вероятностью в 99% это “висящее на сцене ружье” не выстрелит. Но сам факт его нахождения на сцене будет отрезвляюще действовать на горячие головы в стане янки.

Не уйдут ли все громкие инициативы в песок? После рандеву Медведева с Обамой два президента выдали торжественное обещание: Россия и США в скором времени создадут совместный центр раннего предупреждения о ракетных запусках. У знающих историю вопроса чиновников и экспертов это заявление вызвало улыбку.

В первый раз с таким “трудовым почином” выступили еще президенты Ельцин и Клинтон в 1998 году. Два года спустя об этом “достижении” вновь объявили Клинтон и Путин. В третий раз строительство пресловутого центра всплыло среди итогов встречи Буша и Путина в 2007 году. Сложно удержаться от ехидства: интересно, кто и когда объявит о “принципиальной договоренности о создании центра” в пятый раз?

Эта анекдотичная история может служить образчиком российско-американских отношений последних лет. Все грандиозные планы и благие намерения неизменно уходили в песок. Почему так происходило? Среди простого населения принято считать политиков циничными до безобразия существами. Но воспоминания соратников высших лидеров России и США ясно свидетельствуют: Ельцин и Клинтон, Путин и Буш искренне хотели, чтобы Москва и Вашингтон “зажили по-другому”.

При Клинтоне причина провала заключалась в завышенных ожиданиях западников: отуманив и себя, и нас пустыми иллюзиями, они полагали, что Россия, словно по мановению волшебной палочки, превратится в Люксембург.

При Буше-младшем суть проблемы изменилась. Московские чиновники в приватных беседах часто называли Буша “самым пророссийским президентом США за последние десятилетия”. Но вот незадача. Буш редко “спускался с Олимпа” и занимался “сиюминутными деталями”. А кроме президента в идею “свежего старта с Москвой” внутри администрации верил лишь помощник Буша по делам Евразии Том Грэм. Реально рулившие внешней политикой Америки неоконсерваторы — вроде вице-президента Чейни и министра обороны Рамсфельда — числили Россию среди стран, которых следует додавить.

Результаты деятельности тандема Чейни—Рамсфельд оказались столь ужасными, что понятие “неоконсерватор” приобрело в США такую же негативную ауру, как и слово “демократ” в России. Применительно к России это означает, что количество сторонников наведения мостов с Москвой в новой администрации исчисляется совсем другими цифрами. Особенно важен такой нюанс: среди “голубей” не только первые лица, у которых кроме России куча других забот, но и чиновники-исполнители, способные “вертеть колесики”.

“Американцы реально хотят договариваться, — сказал мне крупный внешнеполитический чиновник в Москве. — О ком конкретно идет речь? О Хиллари, которая хочет быть “крутее” мужа. О заместителе госсекретаря Уильяме Бернсе: его отец тоже был дипломатом и “съел собаку” на переговорах с СССР о сокращении стратегических вооружений. О помощнике президента по делам России Майкле Макфолле: чтобы не задирать Кремль, он не взял к себе на работу знатного русофоба, члена команды президента Клинтона Стивена Сестановича. О помощнике госсекретаря Роуз Готтемюллер. О бывшем после в России, а ныне помощнике министра обороны по политическим вопросам Александре Вершбоу”.

В американской политической системе ничего невозможно сделать без поддержки с Капитолийского холма, где размещается конгресс. Сторонники замирения с Москвой сейчас есть и здесь. Один из них, правда, только что перешел на работу в исполнительную власть. Председатель подкомитета палаты представителей по стратегическим ядерным силам, конгрессмен Элен Таушер долгое время блокировала выделение средств на проект ПРО в Восточной Европе. Сейчас она стала заместителем Хиллари Клинтон.

Конечно, многочисленные и хорошо организованные антироссийские силы никуда в США не делись. И по мере истончения медового месяца Обамы их голос в Америке будет звучать все громче. Невозможно уйти и от еще одного неприятного вопроса: не перестроятся ли “сторонники дружбы с Москвой” после того, как Россия даст им то, что они хотят?

“Кидалово” в дипломатии — настолько же древняя, уважаемая и популярная традиция, что и на Черкизовском рынке. Как нам не допустить, чтобы нас в очередной раз не обманули? Для этого надо попытаться отойти от пусть важных, но сиюминутных проблем и попытаться взглянуть на ситуацию с высоты птичьего полета. Чего от нас нужно Америке в долгосрочном плане? И чего мы хотим от янки? В чем, собственно, состоят наши интересы на глобальной мировой сцене?

Зачем нам Америка?

У группы “Гости из будущего” есть песня с парадоксальным названием “Самый любимый враг”. Если хорошенько заняться самокопанием, то выяснится: для современной России Америка и есть этот “любимый враг”. Пикироваться с Вашингтоном приятно. Это вызывает в памяти ностальгические времена, когда перед мощью Советского Союза трепетал весь мир. Пикироваться с Вашингтоном необходимо. Хамским выходкам янки вроде увязки поправки Джексона—Вэника (пока не перестанете ограничивать еврейскую эмиграцию, не будем с вами нормально торговать) с импортом американской курятины необходимо давать отпор в таком же стиле. Наконец, пикироваться с Вашингтоном сегодня вполне себе безопасно. В период грузинской войны американские властители истерично грозили Кремлю страшными карами. И что? Да ничего. Пошумели да успокоились, даже въезд российским нуворишам на их виллы в Майами не ограничили.

Но мы живем в реальном мире, где враги бывают не плюшевыми, а вполне себе настоящими, способными на реальное кровопускание. Все мы прекрасно видим, что происходит вокруг России — причем часто без особого американского участия.

Наш великий сосед Китай крепчает день ото дня, год от года. Пока Пекин ведет себя в соответствии с принципом Дэн Сяопина “не высовываться”. Но вот всегда ли китайцы будут столь покладистыми?

О зверствах бен Ладена в последнее время особо не слышно. Но исламский фундаментализм отнюдь не идет на спад. Даже если вывести за скобки Афганистан, остается еще Пакистан: огромная бедная страна с, на минутку, атомной бомбой. А всегда ли Иран будет к нам столь предупредительным? Да что там заходить далеко. В бывших братских республиках типа Узбекистана и Киргизии с фундаментализмом тоже далеко не все в порядке. Крышка пока удерживает пар в котле. Но в любой момент все может измениться.

Тема ближнего зарубежья — вообще разговор особый. Западные козни — только одна из причин того, что бывшие республики СССР медленно, но верно отходят от России. В свое время мы были притягательным цивилизационным центром, источником наукоемких товаров и технологий для своих южных соседей. А что у нас есть теперь, кроме сырья? Кто через 50 лет поверит, что в свое время русские обучали китайцев, как надо создавать промышленность?

Как показывает опыт последних лет, “долларовый поводок” тоже не слишком эффективен. Сколько мы вбухали в Лукашенко, а даже он смотрит на Запад, шантажируя Москву: давайте еще или уйду от вас!

А что происходит в самой России? Современной экономики построить пока (?) не получается. “Демографическая бомба” — чуть ли не единственное, что работает у нас как часы. Пока мы еще в первой десятке стран с самым большим числом населения. Но скоро нас будут пачками обгонять государства типа Бангладеш.

Наш ядерный арсенал еще долго будет отбивать желание попробовать Россию на зуб. Но по мере развития науки доступ к атомным технологиям будет становиться все проще и проще. И значение ядерного меча неизбежно снизится.

А теперь сложим все это вместе и зададим себе самый главный вопрос: при таком раскладе долго ли мы еще сможем тешить себя иллюзией, что Америка — наш самый главный враг? Даже при самом благоприятном развитии не больше чем пару десятилетий.

Все в российской элите признают: у нас нет внешнеполитической стратегии. Но долго так жить нельзя. Рано или поздно Москве придется делать стратегический выбор. И каким этот выбор будет, в глубине души мы все прекрасно знаем. Русского человека можно сколько угодно называть азиатом. Но более комфортно он себя чувствует все-таки в Нью-Йорке, а не Пекине или Пешаваре.

Потепление отношений Москвы и Вашингтона в эпоху Обамы вполне может закончиться ничем. Но и в этом случае спустя определенное количество лет нам все равно придется заняться налаживанием отношений — только вот козырей у Кремля вполне может быть меньше, чем сейчас.

Улыбки Обамы никого не должны вводить в заблуждение. Американцы — эгоисты, по большому счету думающие прежде всего о себе. Ну а мы что, другие? Любое политическое решение — плод компромисса, основанного на балансе интересов. А в стратегическом плане в масштабе десятилетий общих интересов у Америки и России все-таки больше, чем противоречий. Возможно, это осознали еще не все — и в России, и тем более в кичащейся своим могуществом Америке.

В древние эпохи пещерные люди прижимались друг к другу, чтобы согреться и вместе выжить. Если хорошенько поразмыслить, то с тех времен изменилось не так уж много.