Как рассказала Софья Малявина, генеральный директор АНО «Национальные приоритеты», более 8,5 тысяч человек получили психологическую помощь во время пандемии. Речь идёт как о тех, кто непосредственно пострадал от коронавируса, так и о тех, кто просто поддался панике. В то же время психотерапевтам и психологам пришлось перестраиваться, чтобы начать работать в реалиях нового времени. Об этом рассказал Юрий Зинченко, главный медицинский психолог Минздрава России:
«Мы привыкли действовать лицом к лицу, однако сейчас пришлось уйти в онлайн. Это была новая ситуация, но мы освоились. Да, не все вопросы можно решить онлайн, поэтому пришлось обсуждать новые тактики – в том числе протоптать тропинку в красную зону, чтобы там помогать пациентам», - отметил Зинченко.
По его словам, определение «само» было главным во время карантина – требовалось соблюдать самоизоляцию, уделить время самоорганизации… в общем, позаботиться о себе самостоятельно. Первые, кто столкнулся с реальными трудностями – это врачи. Те, кто вынужден был работать на износ весной и летом, и нередко даже переезжал жить в специальное общежитие, чтобы не заразить семьи.
«Главное – беречь людей. Мы старались бороться с выгоранием, кому-то потребовалась помощь психологов, мы следили, чтобы всегда в доступе была горячая еда. Я понимаю, что работа в средствах индивидуальной защиты нон-стоп – это очень тяжело», - объяснил врач Борис Чурадзе, руководитель одной из столичных клиник.
Значительный запрос на помощь психологов был от детей – тех, кто оканчивал школу в 2020 году, должен был готовиться к ЕГЭ и к поступлению в вуз в условиях пандемии. Система образования – одна из редких отраслей, которая не остановила свою деятельность, и опробовали дистанционные технологии даже для тех детей, кто закончил школу и сдавал экзамены в новых условиях.
«На первый курс поступили студенты, уже знающие, что такое дистант в школе. Они легко сочетают оффлайн и онлайн, обучение проходит в гибридном формате. Это удобно. Преподаватели тоже адаптируются», - добавил Зинченко. По его словам, спровоцированный пандемией новый формат помог вывести на новый уровень дистанционную работу и позволить, например, получать одинаковое образование и психологическую помощь из разных городов страны. Однако здесь, как объясняют специалисты, как никогда раньше выявилась проблема цифрового неравенства – например, чтобы хотя бы полноценно проходить дистанционное обучение, не говоря уже о психологической помощи, людям требовалось как минимум иметь собственный компьютер.
Тем временем от гаджетов – не только польза, но и вред. Как заметил Александр Асмолов, директор Школы антропологии будущего РАНХиГС, весной 2020 года инфодемия оказалась едва ли не более опасной, чем сама пандемия. Речь идёт про фейки и всевозможные «страшилки», которыми охотно обменивались пользователи социальных сетей. Подробнее об этом рассказал заведующий лабораторией социальной и психологической личности Института психологии РАН Тимофей Нестик:
«Надо учитывать, что Россия вошла в пандемию с очень низким уровнем доверия к социальным институтам. Волна инфодемии была подогрета нашей склонностью верить в конспирологические теории. Каждый второй россиянин верит, что коронавирус рукотворный. Отсюда следуют неверно понимаемые рекомендации, недооценка риска. Мы проводили исследования: каждый третий имеет в своем окружении заболевших, но не волнуется за себя. Следовательно, из чувства сохранения он не будет соблюдать необходимые меры безопасности. Зато большинство, порядка 70% человек, волнуются за близких – и на это можно напирать», - объяснил эксперт.
Однако Нестик подчеркнул, что в разговорах о коронавирусе важно избежать катастрофизации, алармизма. Искусственное нагнетание требований приводит к обратному эффекту, и люди как раз не спешат носить маски, а наоборот – отказываются от них, видя в этом своего рода протест против системы.
