Из отзывов на интернет-странице этого уголовного дела:
Александра Обаенкова:
«18 января у трех сестер был суд. Дело полностью сфабриковано, строится на обмане и лжи. Это несправедливость против мусульман. Добрались и до женщин. Я обращаюсь к неравнодушным людям, и особенно к мусульманам, откликнитесь на эту проблему, ибо это проблема всей исламской уммы».
Оксана Юрьевна:
«Я думаю, что можно еще помочь донесением до общественности информации об этом беспределе. Чтобы люди понимали, где настоящие враги. Что мусульман сегодня притесняют необоснованно, что они никакие не террористки...».
17 марта 2013 года в Уфе перед Дворцом спорта состоялся санкционированный пикет против уголовного преследования трех башкирских мусульманок. На него пришли семь сотен горожан. Многие из них держали в руках красочные плакаты: «Прекратите обыски, аресты и преследования мусульман!», «Прекратите фабрикацию уголовных дел!»
Азат Амирханов, отзыв на сайте этого дела:
«А я так и не понял — с чего все началось? Что и как им «пришили»? Можно дело с самого начала?»
«Красная Шапочка» под запретом
...Как все началось и в чем действительно виноваты многодетные матери? И виноваты ли? Этим я интересуюсь у самих подсудимых. Они пока что на свободе и могут спокойно перемещаться по городу. Мы встречаемся в одной из квартир в центре Уфы. Только что закончились съемки сюжета по местному телевидению — и в себя от телекамеры и вопросов «обвиняемые» еще не пришли. Сидят — платья до пола, в платках, без косметики, как и положено. Очень молодые девочки, им нет еще и тридцати, глаза долу, естественно, все трое замужем — мусульманство приняли по доброй воле. Но уже в сознательном возрасте. Вслед за мужьями.
— Ежегодно из федеральной казны выделяется куча денег на борьбу с терроризмом, — начинает самая старшая из «экстремисток» беременная Лиля Шакирова, она, кстати, проходит по делу как главный организатор. — Татарстан, Дагестан, Ингушетия считаются самыми взрывоопасными в этом плане национальными республиками. Конечно, властям нашей мирной Башкирии тоже, видимо, не хочется отставать от первопроходцев. Поэтому они и нашли нас, чтобы отрапортовать наверх и снова получить деньги из центра, я так полагаю, правда, сестры? — женщина кивает на подруг.
— Считается, что мы организовали в Уфе настоящее террористическое общество и пытались вовлечь в него разговорами и чтением запрещенной религиозной литературы невинных граждан, — обиженно добавляет Юля Маннапова.
— А вы эти книги действительно читали? Огласите весь список! — интересуюсь я.
Девушки переглядываются: «Да эти списки постоянно уточняются и дополняются центром «Э» по противодействию экстремизму. Сегодня одни книжки запрещены. Завтра — другие, те, что еще вчера свободно в книжном продавались. Можно и «Красную Шапочку» запретить за пропаганду физического насилия и людоедства. Мы — мусульманки и не отказываемся от этого, но свергать государственный строй или унижать кого-то мы никогда не собирались».
Эльмира Минибаева пришла к исламу в пятнадцать лет. Семья ее вообще-то была коммунистическая, с правильными на тот момент идеалами. В 90-е годы официально разрешили изучать арабские книги. «Ты — татарка, тоже учи ислам», — согласились и родители. «После девятого я уехала в медресе, потом поступила в педагогический университет, на факультет восточных языков, — рассказывает молодая женщина. — Я не то чтобы горжусь, но у меня хорошее в этом плане образование, да. Замуж я вышла уже в Уфе за Тагира Минибаева».
Муж Эльмиры сидит тут же — выступает в защиту жены. Сам он тоже в свое время пострадал от властей. На срочную службу парня отправили служить на Северный Кавказ. Шла чеченская война, и он публично отказался брать в руки оружие. Объяснил это своими религиозными взглядами. Его тут же отправили на психиатрическую экспертизу. Признали, что солдатик, дескать, сам не ведает, что творит — невменяемый он, короче. Комиссовали и тем испортили дальнейшую жизнь. Даже водительские права получить теперь — и то проблема. С тех самых пор отношения с российской властью у Тагира Минибаева особые — я бы сказала, что он ее не очень-то и жалует. Особенно теперь, когда к уголовной ответственности привлекли его единственную (даже и по исламу) любимую жену.
— Я как раз тогда тоже ждала ребенка, когда все началось, как и сейчас сестра Лиля, — кивает Эльмира на подругу. — Пришли проводить обыск к нам на квартиру. 23 мая 2011 года это случилось. Ворвались в дом, где в это время спали дети. Искали экстремистские книжки, блокноты, ноутбук. Мне стали угрожать, что при обыске снимут всю деревянную обшивку дома, весь ремонт испорт