Участники группы «Ласковый май»:
Барабанщик Игорь Игошин — погиб в 1992 году в 20 лет.
Клавишник Михаил Сухомлинов — был застрелен в 1993 году в 18 лет.
Солист Юрий Петлюра — погиб в 1996 году в автокатастрофе в 22 года.
Клавишник Арвида Юргайтис — сгорел на своей даче в 2005 году в 36 лет.
Бас-гитарист Вячеслав Пономарев — умер в 2007 году в 37 лет.
Клавишник Алексей Бурда — погиб от отравления 1 июня 2012 года в 37 лет.
Солист Юрий Гуров — погиб в автоаварии 25 августа 2012 года в 42 года.
Клавишник Игорь Анисимов — погиб от ножевых ранений 20 февраля 2013 года в 40 лет.
Также от обширного инфаркта 28 февраля 2013 года, в 45 лет, умер директор и продюсер Рашид Дайрабаев.
— Я была женой экс-клавишника «Ласкового мая» Алексея Бурды. И мистика преследует меня с первого дня знакомства с мужем. И сегодня я уверена: все, что происходит с группой, вся эта череда загадочных смертей — не случайность!
С Лешей мы познакомились на вручении премии «Муз-ТВ». Я и представить себе не могла, что ровно через год после того же события моего любимого найдут мертвым...
Мы с Лешей сразу стали жить вместе. До знакомства с ним у меня был образ гламурной блондинки «а-ля кукла Барби», которая вечно в розовом и нарочно всех раздражает своей наглостью и тупостью. Леша же придумал для меня образ прямо противоположный — готической брюнетки-вампирши в черно-красном. Теоретически я с ним согласилась, но на практике никак не могла расстаться с образом глупой куклы. Из-за этого мы с Лешей часто ругались, ему было обидно, что я не принимаю новый образ, придуманный им. И я стала меняться под его руководством — медленно, тяжело, но верно. И тогда у меня сдвинулись с мертвой точки все мои проекты, я наконец-то смогла купить квартиру в Москве, перевезла из Казахстана родителей. А сейчас я с ужасом понимаю: со смертью моего мужа история не закончилась!
— Почему с ужасом?
— Дело в том, что я написала книгу о Леше. Но в мою работу над рукописью все время вклинивались какие-то прямо потусторонние неприятности. Я написала ее еще при его жизни, незадолго до Лешиного ухода книга была почти закончена, и я со дня на день должна была нести ее в издательство. Но никак не могла придумать концовку. Мне упорно не нравился финал моей истории, казался каким-то неполным… И я все тянула, будто ждала чего-то. Леша спрашивал: «Ну что, сдала книгу?» А я ему: «Пока нет, подожди…» Муж удивлялся: «А чего ждать-то?»
А 1 июня стало понятно, чего... Впервые я почувствовала суеверный ужас, когда осознала, что я что-то предчувствовала, хотя и не отдавала себе отчет. А потом — когда поняла, что с уходом Алексея странные знаки и знамения не закончились! Я — словно проводник, через который поступают сигналы «SOS» оставшимся в живых участникам «ЛМ».
— А как вы прожили с Алексеем ваш совместный год?
— Когда мы только сошлись, было тяжело. На нас сфокусировалось всеобщее внимание — разговоры, сплетни, пересуды. Нас часто ссорили путем всяческих оговоров, мы даже пару раз расходились. Но продолжалось это недолго. Как-то, в очередной раз расставшись и вернувшись друг к другу, мы сели, поговорили по душам и приняли решение впредь не афишировать свои отношения... Сейчас я вспоминаю такой наш разговор за пару дней до трагедии: Леша вдруг ни с того ни с сего завел тему смерти. «Как ты думаешь, Карин, почему хорошие люди всегда уходят из этой жизни очень рано?» Я немного растерялась: «Думаю, никто не уходит отсюда, пока не выполнит свою миссию». «Да?» — переспросил муж и будто успокоился. Мы продолжили разговор о смерти, но уже не в трагическом, а в творческом контексте.
— Это как?
— Мы планировали положить в гроб — но не его, а меня! За неделю до трагедии Леша написал для меня песню «Невеста сатаны», на которую мы хотели снять клип: я лежу в гробу, гроб в церкви, идет отпевание, Леша в роли священника. И вот молодой батюшка, отпевая меня, вдруг помимо своей воли начинает греховно вожделеть мое бездыханное тело… И таким образом оживляет! Я встаю из гроба, мы сливаемся в танце любви. Но мы никак не могли приступить к съемкам — из-за меня.
— Боялась в гроб ложиться?
— Нет, я раньше вообще суевериями не страдала, гроба совершенно не боялась — напротив, очень хотела быстрее отснять ролик. Но все время что-то мешало. Самолет, в котором я летела на съемки, не хотел выпускать шасси. Спускался и поднимался вновь чуть ли не полдня, тогда, когда я уже безнадежно опоздала! Потом сорвалось мое выступление, причем «кинули» организаторы, которых я считала своими друзьями. Вообще, в ту последнюю неделю активизировались все мои мнимые «друзья» — угодливые лизоблюды, которые есть у каждой знаменитости. В ту роковую неделю перед смертью Леши эти трусливые шакалы будто почувствовали какую-то сатанинскую поддержку — вдруг обнаглели, за спиной начали делать подляны... Я почувствовала неладное. Ведь в ту ночь, когда шла попойка по случаю вручения музтевешной премии, меня не было на вечеринке…
— А где же ты была?
— На кладбище. Утром того рокового дня, когда вручали премию, меня разбудил звонок. А как раз на этой вечеринке мы хотели всех поразить: подъехать на черном катафалке, из которого меня вынесли бы прямо в гробу четыре парня-гота. Это было бы чем-то вроде превью нашего клипа. Мы с Лешей часто представляли себе, как это будет круто! Но утром того дня мне позвонили и сообщили, что в этом году мне отказывают в участии: мол, «у них уже все расписано». Я в гневе позвонила Леше — это и был наш последний с ним разговор. Я сказала, что хочу, чтобы и он не ходил на эту чертову вечеринку! Сказала, что у меня был плохой сон, почти видение. Мне приснилось, что на этом мероприятии будет теракт, взрыв, много крови, и погибнет много людей… Но Леша только посмеялся: «Ты чересчур мнительная, а я все равно пойду!» Тогда я в сердцах отрезала: «Поступай как знаешь!» — и бросила трубку.
В ту ночь я не могла уснуть. И незадолго до полуночи я вышла из дома на улицу подышать воздухом. Стояла теплая летняя ночь, и я сама не заметила, как дошла до кладбища. Когда я оказалась там, часы показывали 12. Я долго бродила среди крестов