Как убивали юную журналистку Катю Силину и ее мать

Следователь, изобличивший убийцу, рассказал «МК» подробности дела

В расследовании таинственного исчезновения школьницы Кати Силиной и ее мамы — Евгении, история которых прогремела несколько лет назад по всей Москве, на днях следственными органами была поставлена точка. Обвиняемым в убийстве матери и девушки проходит отчим Кати — гражданин Белоруссии Степан Гончарик, цинично называвший себя родным отцом девушки... Сейчас он и его адвокаты знакомятся с материалами, и, возможно, совсем скоро 29 томов уголовного дела поступят в Мосгорсуд, где обвиняемый, хочется надеяться, получит справедливое наказание.

Запутанное преступление, которое виртуозно продумал и исполнил из-за трехкомнатной квартиры в Москве приезжий уголовник, ввело в заблуждение не одного следователя.

«МК» удалось побеседовать со следователем, который рассказал, как закончил расследование, длившееся не один год.

Следователь, изобличивший убийцу, рассказал «МК» подробности дела
Катя мечтала поступить на журфак МГУ и старательно занималась на подготовительных курсах.

Напомним, что эта история началась с пропажи зимой 2011 года тогда еще 16-летней Кати Силиной, школьницы, начинающей журналистки. С самого начала эта новость цепляла несколькими страшными фактами. Во-первых, за полгода до этого таким же таинственным образом пропала мама Кати — Евгения Силина. В течение полугода девушка практически в одиночку пыталась ее разыскать. Во-вторых, за несколько дней до исчезновения Катя предупредила своих друзей, чтобы в случае ее исчезновения они сразу бежали в полицию. В-третьих, незадолго до пропажи девушки выяснились жуткие подробности из биографии ее отчима, 56-летнего Степана Гончарика, который появился в доме Силиных в 2008 году и несколько лет умело скрывал свое криминальное прошлое.

Как распутывался этот клубок, нам рассказал следователь, закончивший расследование этого дела.

— На каком этапе было дело, когда попало к вам в производство?

— Я не первый следователь, который занимался этим делом. Получил его в октябре 2011 года. К тому моменту было сделано очень много, тем не менее реальных доказательств не было, а главное, не были обнаружены тела.

Изучив дело, я понял, что в отношении Кати и Евгении совершено преступление, скорее всего убийство. Совершил это убийство Гончарик. Действовал скорее всего в одиночку. Мотив — квартира.

Вопреки всем наукам, я не стал строить версии о причастности других людей. Вместо этого стал внимательно изучать Гончарика как личность — его интересы, повадки, его передвижения, особенно в периоды исчезновения Кати и ее мамы.

— Для чего нужно было такое пристальное внимание к характеру подозреваемого?

— Мне нужно было влезть в его шкуру, смоделировать его поведение, понять, как он мыслит, как бы он мог поступить. В криминалистике есть особый подраздел — безвестное исчезновение. Там четко описывается, как нужно работать, от чего отталкиваться. Я просто взял учебник и в очередной раз почитал его. Первый совет — изучить личность, что я и сделал.

— К каким выводам пришли после изучения личности?

— Человеком Гончарик оказался не самым приятным. С самой юности он характеризовался как человек алчный, человек, которого интересуют только личные обстоятельства. Паразит, который получит все, что ему нужно, и ничего не даст взамен.

— От кого вы это все узнали? Ездили в Минск, откуда родом Гончарик?

— Нет, тогда в Минск ездила оперативная группа, которая привезла достаточно материала. Кроме того, были телефоны людей, которые неплохо знали подозреваемого и с которыми я мог поговорить. В Белоруссии это все быстро получить не вышло бы. Тем более что я не мог отсюда отлучаться — понимал, что нужно искать трупы.

— Вы не допускали мысли, что мать и дочь действительно могли уехать, уйти в секту, как рассказывал Гончарик?

— Нет, эти версии как ложные я отбросил сразу же. Катя и ее мама действительно окружающим могли казаться немного странными, потому что вели достаточно закрытый и уединенный образ жизни. На этом пытался сыграть Гончарик, представляя их посторонним людям как дам со странностями. Но при этом они были нормальными, рациональными людьми.

— Почему вы решили, что преступление он совершал в одиночку? Это не так просто убить, скрыть трупы...

— На эту мысль меня навел неудачный криминальный опыт Гончарика. В начале 2000-х он был осужден в Белоруссии за мошенничество — объявил, что поможет людям трудоустроиться в Скандинавии, сам собрал деньги и исчез. Тогда он мог выйти сухим из воды. Его осудили только потому, что против него стала давать показания его соучастница, на которую изначально «повесили» все дело. Он понял, оценил, что такое соучастник. Мне показалось, что человек, получивший такой опыт, в деле еще более гадком будет обходиться без соучастников. Опять же пока это были только мои догадки. А дальше я предположил, что скорее всего убийство было бескровное, то есть он их утопил или задушил.

— Почему утопил или задушил?

— Опять же здесь на эту мысль меня навела его черта характера: Гончарик — чистоплюй. Такой человек попытается обойтись без крови. Более того, у него уже был опыт... Случай с его первой женой — Светланой, которую в 1984 году обнаружили мертвой в ванне с включенным в сеть электроприбором. Я считаю, что тогда он ее утопил. Юридическую оценку этому делу дали другую, и я нисколько не стремлюсь ее исказить. Но то дело действительно очень неоднозначное.

— Вы хотите сказать, что он мог воспользоваться проверенным способом, который сошел с рук?

— Да, я этого не исключал. Тем более что в квартире Силиных, которая неоднократно осматривалась следователями, следов крови не нашли. На этом основании я предположил, что, скорее всего, он, как в прошлый раз, утопил или задушил. Кроме того, мы знали, что ранее Гончарик был знаком (по линии спорта с ГУВД г. Минска) с работой правоохранительных органов — ждал, рано или поздно, обысков в квартире. Лишние доказательства ему были ни к чему.

— А почему вы решили, что убийство произошло в квартире? Он их мог вывезти и убить в лесу?

— Квартира удобнее всего. Это самое безопасное место. Евгения была его супругой, девочка считала его своим отцом. Доступ к ним в квартире был всегда. Тем более, для осуществления планов не нужно никуда уезжать, можно задушить и оставить труп на некоторое время. Квартира подходила.

Таким образом я рисовал себе следующую модель: убийца — Гончарик, цель его — квартира. Действовал — задушил или утопил.

— Трупы куда дел?

— Место сокрытия — это самое главное. Опять же я пытался рассуждать, как Гончарик. Где скрыть? В коллектор бросить? Можно. Мы тогда облазили все коллекторы вокруг дома. Не нашли, но точку не ставили. Отрабатывали другие подходящие варианты — вода, земля...

В воде, безусловно, можно скрыть труп. Но здесь есть сложности. Кажется, что груз на шею — и все, дело сделано. Но не бросишь же труп у берега? Нужно вывозить. Для этого нужна лодка или какие-нибудь другие приспособления. Опять же кто даст гарантии, что труп не всплывет? Оставалась земля...

В земле — надежнее. Это понимал и Гончарик, который вел себя очень нагло, развязно, уверенно. Из этого его поведения я понял, что он предпринял все меры, чтобы скрыть труп, и уверен, что его не найдут. Если нормально тело зарыл в лесу, вероятность, что его найдут, минимальна.

— Действительно, все логично: и место преступления, и способ... Но как вам удалось определить место, где были скрыты тела?

— На свою модель я наложил его маршрут передвижений в периоды — до и после — исчезновения Силиных. Конечно, сыграло то, что Гончарик не коренной москвич, у него не было особых завязок, друзей с дачами. Так что карта его передвижений была достаточно простенькой. Дальше рассуждал следующим образом: в Москве сокрытие трупа маловероятно. Значит, это область, при этом — ближнее Подмосковье. Вряд ли он рванет за сто километров в неизвестное место. Значит, место должно было быть ему знакомым и относительно близким, доступным, чтобы можно было подъехать, присмотреться, в конце концов, выкопать, подготовить яму.

Кроме того, мы же выяснили, что в армии у него была военная специализация — разведчик. Мы привлекали экспертов, которые подтвердили, что даже у срочников этой специализации особая подготовка: им больше времени дается на «работу» в лесу, учат маскироваться, маскировать трупы противников…

— Сколько в итоге у вас в разработке было мест?

— Таких мест было несколько. Химки, где он раньше работал. Красногорский район, деревня Степановская, где находится Московская городская онкологическая больница №62, — там незадолго до печальных событий проходила лечение Евгения Силина. Сначала Красногорский район в глаза не бросался. У Гончарика были причины появляться там неоднократно: навещал свою супругу. Все логично, с первого взгляда.

— И все-таки — что-то с логикой не вязалось?

— Да, нам было известно, что Евгения пропала в ночь с 19 на 20 июня 2010 года. 15 и 19 июня 2010 года звонки Гончарика фиксировались с привязкой к этой онкологической больнице. По его словам, 15 июня они с женой, которая выписалась 8 июня, ездили снимать швы. В документации этот факт не отражен, но главврач больницы объяснил, что такое могло случиться. Но Гончарик почему-то появился в районе больницы и 19 июня — накануне исчезновения Евгении.

При этом любопытно, что про 19 июня Гончарик «забывает»... После этого мы более внимательно проанализировали карту его маршрутов, его соединений. И тут выясняется вот такой показательный момент: он в Красногорском районе появляется не только 15 и 19 июня — перед безвестным исчезновением Силиной-старшей, но и 10, 20, 22 октября, 4 ноября 2010 года (Катя пропала 14 января 2011 года. — «МК»). Тогда мы взяли онкологическую больницу за точку, которая становится перспективной для поиска трупов. В завершение посмотрели на карту — действительно, лесной массив есть.

— Как же в таком лесу искать? Это же как иголку в стоге сена...

— Подумали еще раз, сопоставили — все совпадает. Что называется, убедили себя — осталось убедить руководство выделить людей на поиски. Вот это было непросто. Тем не менее удалось столкнуть с места бюрократическую машину и «выбить» 300 военнослужащих внутренних войск. Потому что начинать работу силами одного уголовного розыска было несерьезно. Затем определили участки. Начали с лесополосы, которая примыкает к больнице. Выстроили солдат и пошли все прочесывать. Площадь поисков немного сузили — потому что думали, что близко к окраине леса или к дороге преступник вряд ли будет зарывать трупы.

— А искали в итоге что? На что обращали внимание военнослужащие?

— Объяснили военнослужащим, что ищем, какие должны быть характерные признаки захоронения тела. Это может быть и искусственный завал, провал в земле, просадок. Они обращали внимание на все эти признаки. Шли друг за другом — один прошел, другой перепроверил.

— Искали долго?

— Нет, примерно в 300 метрах от границы зоны поиска военнослужащие наткнулись на место, где ранее был проведена санитарная обработка леса... Где-то бревна аккуратно уложены были, где-то — менее, где-то с хворостом. Все это вписывалось в описание. Начали с подозрительной кучи, которая была уж очень искусственно захламлена: бревна, ветки — как будто специально что-то хотят укрыть. Разгребли этот завал, под завалом — осаждение почвы, встали на нее, покачали — она отдает, резонирует: понятно, что проводились раскопки на этом месте. Копнули на один штык — обнаружили черный полиэтилен. Сняли его, еще на один штык копнули... — запах пошел. Все стало ясно. Запах трупный потом еще месяц стоял, несмотря на то, что лес…

— Кто это был?

— Катя. Она лежала на глубине полутора метров, в позе эмбриона. В такой позе была обнаружена и мама потом. Катю нашли 30 ноября. Поиски Евгении временно прекратили. Но обнаруженный труп и еще некоторые обстоятельства позволяли нам задержать Гончарика, который находился все это время на свободе.

— Что за обстоятельства?

— В скором времени экспертиза показала, что это были останки Кати. К этому же моменту — была середина декабря — мы получили заключение почерковедческой экспертизы. Эксперты подтвердили, что письма от имени Силиной, в которых она заявляла, что якобы квартиру завещала своему мужу, писал Гончарик.

— Расскажите подробнее: что это за письма? После исчезновения Кати были электронные послания, которые Гончарик демонстрировал Катиным друзьям и журналистам в качестве доказательства того, что Катя и мама уехали и чтобы их не искали.

— Нет, это была партия писем, про которые СМИ не писали. Дело в том, что его брак с Евгенией Силиной, пока расследовалось дело, был расторгнут, так как выяснилось, что Гончарик был двоеженцем (Гончарик состоял в браке с некой гражданкой Кафтан, которая сейчас проживает в Германии). Он понял, что фактически теряет квартиру, из-за которой затеял убийства. Чтобы ее не потерять и продолжать вводить в заблуждение правоохранительные органы, Гончарик веером стал рассылать письма, якобы написанные Силиной, — мол, «с нами все нормально, не ищите нас, все имущество мы оставляем за Гончариком». Такие письма поступили в адрес хорошевского прокурора и даже на квартиру Силиных. В итоге была проведена экспертиза, которая показала, что эти письма писал Гончарик, а не Силины.

— Как он отреагировал на эти факты?

— Он не ожидал. Для него и найденный труп Кати, и экспертиза стали шоком. В общем, он раскис, долго думал, а потом решился на явку с повинной, признавшись, что задушил и Катю, и Евгению. Тогда же он рассказал, что преступление совершал один, подтвердил наши догадки, заявив, что местом преступления была квартира.

— Почему он это сделал?

— По его словам, его, что называется, «накрыло». Даже про личную неприязнь не говорил, как это бывает. Мол, какое-то наваждение — все, я уже душу. Одну, вторую…

— Как это вязалось с вашим видением картины?

— Я понимал, что до конца он не договаривает. На каком-то моменте он пришел в себя и снова стал врать, обдумывать каждое свое слово, просчитывать каждый свой и мой шаг. Дело в том, что люди с такой богатой криминальной биографией знают, как себя вести в кабинете следователя.

Кстати, очень любопытную характеристику дал ему наш эксперт-психолог, изучавший его модель поведения по видео, которое мы предоставили с допроса. Его охарактеризовали как «жесткого манипулятора». Даже в разговоре со следователем, то есть со мной, пытался навязать свое мнение, свою игру, стать главным в разговоре. Запомнилась одна фраза эксперта: «вообще странно, что на нем нет трупов...» Что вы хотите, если он смог убедить опытного следователя, который ранее вел это дело, в том, что Катя и ее мама уехали...

— Тем не менее — что он рассказал?

— Одну и другую задушил в квартире киперной лентой. На следственном эксперименте в квартире показал, как это делал: взял шестиметровый моток, бросил вниз, размотал, накинул на шею... Есть удушающий прием, когда душат воротником крест-накрест. Воздействием воротника зажимается сонная артерия. Кровь прекращает поступать. Так как повреждений у Кати не было, было предположение, что душил чем-то мягким. Киперная лента подходила. При этом, как пояснил заслуженный тренер по дзюдо, которого мы привлекли в качестве эксперта, душил Гончарик, используя технику этой борьбы, которой ранее занимался...

Трупы выносил из квартиры, закинув на плечо. Одну прикрыл покрывалом, другую — простыней. Машина у него стояла рядом с подъездом. Все. Положил — увез. Здесь скорее доверять ему будем. Потому что физической силы у него хватало, чтобы вынести и девочку — она не была полной, и мать, которая после болезни весила немного.

— Он что-нибудь еще рассказывал?

— После того как он из прессы узнал, что мы нашли только Катю, отказался от своих показаний. Заявил, что якобы к нему приходили с угрозами люди, обещали всю его семью повесить, и поэтому он сделал шаг к признанию. Потом нас пытался винить в том, что мы якобы током его пытали, избивали…

Интересный момент был. В камере начал жаловаться на почки: мол, отбили. Врачи берут у него анализы — и правда кровь в моче. Второй раз — то же самое. Спрашиваем у врачей: а как он анализы сдает? Они, такие наивные, говорят: ну, мы ему контейнер даем, он уходит в туалет помочиться, потому что при всех неудобно. В итоге по нашему совету заставили его помочиться прямо при медиках. Все. Кровь исчезла. Оказалось, что хватает одной капли крови, например из прокушенного пальца, чтобы симулировать заболевание почек. Он это знал.

— Что вы предприняли после того, как Гончарик отказался от показаний?

— Искали труп Евгении. Его обнаружили тоже без помощи Гончарика. Это было в мае: как только позволили погодные условия, поиски возобновили. Понятно было, что она в том же лесу. В первый раз мы шли искать старшую, потому что привязка к ней была, а нашли младшую... Тогда, в ноябре, не нашли, потому что посчитали его очень умным — ну, не думали, что он труп зароет в 15 метрах от кромки лесополосы. Катя была замаскирована хорошо, а эта яма вообще на виду была.

— По вашему мнению, Гончарик планировал убить сразу обеих?

— Да, факты говорят о том, что он собирался убить мать и дочь в один день. Время было подходящим: Катя на каникулах, Женя на пенсии. Они ведут достаточно уединенный образ жизни. У Кати есть, конечно, друзья, но им можно сказать, что она уехала. Ведь Гончарик купил на их паспорта через кассовые аппараты билеты в Санкт-Петербург. Это было 19 июня, накануне убийства Евгении. То есть он основательно готовился...

— Так почему же он не убил Катю?

— Катя не вернулась домой ночевать, осталась у своего товарища, с которым собиралась поступать на журфак. Возможно, Катя предупредила мать, а Евгения просто не сказала об этом Гончарику. Пока падчерицы не было дома, он убил жену. Потом стал ждать Катю, но она не пришла.

— Но Катя всем рассказывала, что была дома, что утром разговаривала с мамой... Это, кстати, рассказывали и ее друзья...

— Да-да, то, что видела утром маму, что Евгения даже к ней подошла и сказала, что Кате звонила подруга, что видела, как мама с отчимом уехали в магазин... Тогда она выдала ложную версию Гончарика. Я до сих пор не могу понять, почему она так поступила. Мне кажется, что она находилась под влиянием отчима, которого в свое время представили ей как родного отца. После пережитого стресса она была к нему больше остальных расположена. Он, видимо, повлиял на нее, убедил, что нужно говорить именно так. Ко всему прочему правоохранительные органы стали с ней работать только через несколько дней, а процессуально — вообще через несколько месяцев.

— Как вы тогда выяснили, что Катя пыталась вас ввести в заблуждение?

— Отрабатывая всех знакомых, мы нашли бывшего молодого человека Кати, с которым она на тот момент встречалась. От него выяснили: Катя обмолвилась, что, проснувшись днем дома (она вернулась под утро и легла спать), в квартире никого не нашла, позвонила маме — ее телефон уже был отключен.

— Если бы Катя тогда сказала правду, это могло бы спасти ей жизнь?

— Конечно.

— Первый раз Катя спаслась случайно, получается...

— Вообще мы говорим о том, что он готовил это преступление заранее. Почему именно через полгода? Возможно, когда план с Катей сорвался, он растерялся. А через полгода что-то пошло не так. Судя по всему, девушка стала о чем-то догадываться. Не просто так же она просила своих друзей в случае ее пропажи обращаться в правоохранительные органы... Вообще Гончарик очень дерзкий. Даже по этому эпизоду. Проходит полгода, он знает, что дело расследуется, знает, что есть родственник Силиных, который никак не может успокоиться и поднимает шум в прессе. Понимает или догадывается, что у правоохранительных органов он условно подозреваемый. И все равно через полгода убивает Катю. Это все указывает на его выдержку, волю и дерзость.

— Кстати, вы выясняли, зачем Гончарик размещал свои фотографии на сайтах знакомств?

— Возможно, искал новых жертв. Нам он рассказывал, как все они дружно жили, как он отчаянно ищет своих любимых жену и дочь. А сам по телефону, по Интернету активно знакомился с женщинами… При этом себя преподносил как состоявшегося человека, бизнесмена, с жилплощадью. На самом деле он голодранец. У него были только долги еще по прежнему уголовному делу в Белоруссии. Посудите сами: в 1984 году, после загадочной смерти первой жены, его признают виновным в истязании. В 90-х — привлекают за незаконное хранение оружия. Он выходит на свободу. Попадается на мошенничестве. Снова садится. После отсидки приезжает в Москву к Евгении, которой, как и другим, рассказывает, какой он прекрасный. А за душой ничего нет. Оседает здесь как паразит и банально с дороги убирает лишнее. Ему дали все, что ему было нужно, — квартиру, деньги. Вот только Женя и Катя оказались помехой.

Вообще, дело Гончарика было не самым сложным в моей практике. Но с такой мерзостью, подлостью и изворотливостью я столкнулся впервые.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №26260 от 21 июня 2013

Заголовок в газете: Жертвы семейного убийцы