В Брянск я приехала рано утром. От вокзала до деревни Плюсково путь неблизкий — больше 120 километров по бескрайним полям и лугам. Огромные стада абсолютно черных, непривычных нашему глазу коров стали видны в предрассветной дымке. Я много езжу по России и давненько не видела буренок в таком количестве. Впечатляет!
— Это коровы специальной мясной породы абердин-ангус, — рассказывает мне сотрудница агропромышленного комплекса Лена Петроченко. — Слышали же про стейки, рибаи, мраморную говядину? Вот это они и есть. Проект начали четыре года назад — завозили коров в Брянскую область из США и Австралии. Сейчас у нас крупнейшее в Европе маточное стадо, а всего на 33 фермах более 250 тыс. абердин-ангусов. В этом году на наших фермах родилось 80 000 телят — это самый крупный отел за всю историю страны.
Зачем нам нужны ковбои? Вовсе не для экзотики! Они обучают наших специалистов технологии ухода за такими животными, тонкостям и хитростям профессии. Ведь эти черные буренки — практически дикие. Они не живут в хлеву, как молочные породы, а все время находятся на воле, на пастбищах, которые занимают тысячи гектаров. Вот поэтому и нужны все эти ковбойские примочки — лошади, лассо. По-другому с животными, которые живут на воле и к человеку непривычны, просто не получится, — говорит Елена.
Глядя на огромные стада обрусевших американских парнокопытных, я подумала о России и США. О том, каким таким причудливым образом наш советский колхоз соединился с чисто американским лассо. И не в каком-то вестерне, а в реальности, здесь у нас, в Брянской области...
Но когда в разговоре я называла предприятие колхозом, селом и прочими привычными уху названиями деревенских производств, то сотрудники компании обижались. Наверное, потому, что ничего общего с деревенским колхозом в привычном нам понимании здесь нет. Аккуратненькие домики для ковбоев из клееного бруса и покрашены, вопреки традициям, в жизнерадостный желтый цвет. Они очень выделяются на фоне старых деревенских срубов. Загон для лошадей ровный, цивилизованный. Грязи нет — везде бетонные дорожки. А когда мне навстречу вышел мужчина в джинсах, шляпе и ковбойских сапогах и со словами: «Hello, I am Ben! Do you want a coffee?» — протянул руку, то мне уж точно показалось, что я нахожусь где-то в Техасе.
■ ■ ■
Мы идем пить кофе в дом Бена Триндла. Он с женой и двумя сыновьями здесь, в России, уже три года. «Долгожитель» — в шутку называют его русские коллеги. Остальные американцы, а их по приглашению агропромышленного комплекса «Мираторг» приезжало в Россию немало (на постоянной основе находится 12 человек), так надолго не задерживались. И, как сказали мне по секрету Бен с женой, после начала последних событий на Украине многие испугались и в спешном порядке уехали домой в США.
— Мы когда были летом в отпуске в Америке, то друзья и родственники тоже нас активно отговаривали, — вспоминают Триндлы. — Дома, в США, новости просто пестрили сообщениями о войне. Но мы, честно признаться, никаких изменений здесь, в России, вообще не заметили. Может, потому, что новости не смотрим совсем: каналов на английском всего два, и то один непригоден для просмотра с детьми. Мы родственников успокоили, ведь если что случится, то американский посол в России нас сразу спасет.
— Но ведь Москва довольно далеко от Брянска.
— Да, мы знаем, что не близко. Но посол все равно найдет способ нас вывезти, если что.
Кстати, сами Триндлы в российскую столицу за три года так и не доехали. Говорят, что собираются все-таки это сделать в декабре, перед Новым годом. Зато они регулярно наведываются в Брянск. Там, как правило, встречаются со своими коллегами из США (все американские ковбои живут на разных фермах, разбросанных по всей области). В кинотеатре Брянска иногда даже крутят фильмы на английском языке, а дети любят играть в игровые аппараты. Здесь же, в Брянске, есть кафешки с американским фастфудом.
— Нам очень не хватает общения с друзьями, — вздыхает Джанет. — Мы пытались учить ваш язык. Переводчица с фермы даже договорилась с учительницей, чтобы та два раза в неделю занималась с нами. Но русский язык такой трудный! Я лично освоила только пару фраз, чтобы можно было хоть как-то объясняться в магазинах. Бен знает больше русских слов, но в основном тех, которые ему нужны по работе: «корова, лошадь, корм, врач»…
Из-за языкового барьера семье Триндл так и не удалось как следует подружиться с русскими. Мальчишки не ходят здесь в школу, не играют со своими сверстниками из соседней деревни.
— Нас не понимают, — разводят руками родители. — Куперу уже 13 лет, Уокеру — 10. Им, конечно же, хорошо бы пойти учиться в школу. Из-за этого мы думаем возвращаться в Америку. Детям нужно социализироваться.
— Слушайте, вы же тут три года. Многие эмигранты, приезжая к вам в США, за это время прекрасно осваивают английский.
— Да, но они ведь собираются жить у нас в Америке. А мы все равно домой вернемся. Поработали — и хватит. Надо и с родителями пообщаться…
■ ■ ■
Так они и живут. Бен работает на ферме, мальчишки и Джанет ему во всем помогают. Сыновья в один голос кричат, что когда вырастут, непременно станут ковбоями, как дед и отец, — преемственность поколений. Купер уже сейчас прекрасно держится в седле, кидает лассо и во всем помогает отцу. Уокер не сильно отстает от брата.
Джанет тоже великолепная наездница, конным спортом занимается с детства, как, впрочем, и все в их местности. И лассо она управляется не хуже, чем с та