История девочки, победившей рак: «Это был мой персональный Чернобыль...»

Кто победил рак, тот — Таня!

25.01.2016 в 19:14, просмотров: 22421

«Меня зовут Таня Белькова. У меня рак груди.

Нет, все не так.

Мне тридцать один год. У меня трое детей. Пете — одиннадцать, Вите — семь, Маше — пять. Я работаю, и у меня рак груди.

Я была лысая, я была некрасивая. Но есть косметика, чтобы нарисовать брови. Красивые платочки отлично смотрятся на голове без волос. Я знаю много способов, как спрятать лицо болезни.

Да, рак — это больно. Но не страшно и не унизительно. Я сама прошла этот путь»

История девочки, победившей рак: «Это был мой персональный Чернобыль...»
Фото из личного архива. «Мне есть для кого жить!»

Мы встречались с Таней в апреле, когда она делала «красную» химию. Невысокая, тоненькая, как веточка, бледная. Ни волос, ни ресниц, ни бровей. Мы сидели в кафе, и я старалась не смотреть, с каким трудом ей дается каждый кусок. Но от этой хрупкой девушки исходил такой мощный поток энергии, что я не сомневалась: она выскочит из этой страшной передряги.

Договорились о новой встрече после того, как отступит болезнь. И вот восемь месяцев спустя мы опять встречаемся в кафе. Я с трудом узнаю в модельно красивой девушке, на которую заглядываются мужчины, ту замученную болезнью тень. Нет, она по-прежнему весит 42 килограмма вместе с одеждой, и талию можно перехватить сомкнутыми руками, но эта мальчишеская стрижка, сияние глаз, свежесть кожи — неужели так бывает?

Тогда она обещала лечащему врачу-онкологу испечь свой фирменный тортик в сентябре.

— Ничего не испекла. Четыре «красные» химии я работала. После каждого сеанса несколько дней ничего не ела, чтобы не тошнило от запаха еды. Пила только свежевыжатые соки. Поднимаешь себя любым способом и идешь работать. Думала, вот все закончится, и я буду печь торты в полную силу.

Потом начались таксаны — еще четыре химии, и у меня съело руки. Мне всегда везет на побочные эффекты. Кожа слезала как перчатка. Пальцы потеряли чувствительность, и она пока не восстановилась. Не могу пользоваться иголкой, потому что не чувствую: взяла ее или нет?

Я теперь даже не боюсь сдавать кровь из пальца! Но работать в таком состоянии было невозможно. Я надевала тканевые перчатки, потом резиновые, чтобы иметь возможность детям хотя бы завтрак приготовить. На этом с тортами все закончилось. Единственный торт я приготовила Пете на день рождения. Я делала его три дня. Обычно за это время я успевала испечь 30 тортов.

— Сил не было?

— Не было. Они исчезли, когда началось облучение. Там ведь не только ожог, еще и лейкоциты падают. Спать хотелось адски. В семь утра я детей будила в садик. Отводила, возвращалась домой и спала до пяти. А потом везла детей на разные развивающие занятия. Летом один благотворительный фонд подарил нам путевку на море. После отдыха я снова начала печь торты. Они хорошо расходились, а потом наступил день, когда я бисквиты поставила и поняла, что у меня нет сил их собрать. Они простояли два дня, и я все выбросила. Один раз пекла капкейки, и мне тяжело было держать миксер. Маше еще справила розовый торт, как она мечтала, а на Витин день рождения уже не смогла. Впервые сама заказала торт. Его никто не стал есть...

фото: Из личного архива

— Но вот лечение, наконец, закончено. Наступило такое долгожданное выздоровление.

— Не выздоровление, а ремиссия. Все люди, которые проходят лечение от рака, ждут этого волшебного слова «ремиссия». Тебе сказали: «У тебя ремиссия, и, значит, ты здоров!» Неправда. Лучи сжигают сердце, легкие, трахею. Химия разрушает печень. Получается, что все внутренние органы, которые отвечают за наше здоровье, сильно пострадали. Их надо восстанавливать.

Нужна реабилитация, которую наше государство еще не придумало для онкобольных. Спортсмены после травм, люди после инсульта проходят реабилитацию. И после рака нужно время, чтобы истощенный и отравленный химиотерапией организм смог восстановиться.

Из-за того, что гормональный фон сел, у меня приливы, как у женщин в климаксе, кашель, с которым ничего пока не могу сделать. У меня, например, нет определенного процента костной массы, и когда долго сидишь, чувствуешь, как давит позвоночник. Надо либо нарастить мышечную массу путем занятий, либо носить корсет. Я выбрала тренировки, и уже через две недели после лучей пришла в спортзал. Сейчас я хорошо выгляжу, но для этого мне пришлось кучу сил потратить.

— Красивая стрижка. Новые волосы быстро отросли?

— Когда обещают, что волосы начнут расти через две недели после химии, это неправда. Я закончила химию 27 июля, в сентябре только начали появляться первые «пенечки». Волосы росли седые, виски были все белые. Дольше всего ресницы восстанавливались. Они растут сначала прямо, а потом веером во все стороны. Хрупкие, ломкие. Интересная вещь произошла с бровями. Я выщипала брови один раз. Они больше не растут.

— Таня, я смотрю: в визитной карточке новая профессия — консультант по красоте.

— Я даю консультации по подбору косметических средств одной компании. Зажать кисточку между пальцами можно. (Демонстрирует.) Мне ведь надо показать клиентам, как за собой следить, как правильно подобрать уход. Это моя работа. Сначала я говорю, сколько мне лет, сколько у меня детей и что я прошла за этот год. Все в шоке. Никто не верит. Мне всегда нравилось делать людям праздник. Если я не могу их накормить, то в моих силах сделать их красивыми. У меня есть несколько подруг по диагнозу, которым я деньгами помочь не в состоянии, но могу поддержать косметической продукцией. Сохранить красоту очень важно, чтобы потом, когда ты закончишь лечение, было не страшно смотреть на свое отражение в зеркале.

А к тортам еще вернусь. Очень хочу печь! До сих пор смотрю чужие картинки в Интернете, и у самой куча новых идей. Если косметика, которой я сейчас занимаюсь, — все-таки чужой продукт, то торты мои с нуля. В них моя душа.

фото: Из личного архива

— Операция, химиотерапия, лучевая терапия — долгий и тяжелый путь. Что чувствует человек, когда начинается обратный отсчет?

— Ты живешь, борешься... Это как до моря идти пешком из Москвы. Тяжело, больно, ботинки износились, и вот ты зашел в синие волны по колено и не знаешь, что делать дальше. Это похоже на синдром возвращения с войны, как у афганцев. Есть два типа людей: такие, как я, которые говорят: живем дальше, причем лучше, чем раньше! Будем получать новые впечатления, смотреть хорошие фильмы, гулять. Общаться с людьми, которые могут себя преодолеть, кто сам себя вытащил из кризиса — любого.

Другие думают: а вдруг я заболею снова? Значит, спорт нельзя, бассейн нельзя, все нельзя! Человек засунул себя в кавычки: «инвалид».

Я знаю, у меня есть сегодня и есть завтра. Все может сломаться в любой момент.

— Ремиссия — зыбкое слово...

— Рак — это не ангина и не перелом, которые без причины не повторятся. Ремиссия означает, что болезнь в активной форме отсутствует. Она ушла на год, на пять лет, на всю жизнь у кого-то. У меня была знакомая, Катя из Новосибирска. Три месяца назад она написала, что у нее ремиссия. А потом — рецидив. Больница. Катя умерла за несколько дней до Нового года. Ей было чуть за тридцать. Раньше рак молочной железы встречался у женщин после 45 лет, а сейчас болеют мои ровесницы. Почему? Я маленькая, худая, с тремя детьми, спортивная, вегетарианка. А люди с лишним весом, алкоголизмом, курящие с 13 лет, лежебоки в порядке, у них максимум холестерин и сердце.

— Вы с Катей не были знакомы в реальной жизни?

— Нет, общались только в социальных сетях. Тот день, когда ее не стало, так и стоит у меня перед глазами. Мы с мамой отправились за покупками по магазинам. Мерили сапоги, выбирали подарки, веселились. SMS с известием о смерти Кати пришло, когда я ехала в метро домой. Я была накрашена, тушь с ресниц стекала в воротник. Поняла, что мне надо туда, в Новосибирск. Просто почтить память человека.

...После тяжелого лечения, за пару дней до Нового года она бросила все свои дела и полетела через полстраны, в ночь, чтобы попрощаться. Положить букет роз.

В морге, у гроба, она вдруг осознала, что, по сути, могла быть на месте этой молодой женщины. Тоже получить рецидив, и тогда два варианта: либо бороться, либо умереть.

— Я посмотрела в глаза своему страху и поняла, что я его не боюсь. Значит, можно идти дальше. Это как темная комната. В нее только зайти страшно, а потом нормально. У Кати было очень красивое, умиротворенное лицо, и я поняла, что больно не ей, а тем, кто остался. Ее ребенку, который перед Новым годом потерял маму, ее мужу. Я видела его глаза, он был в нее очень влюблен.

...Скажу прямо: я редко встречала людей такой степени открытости, как Таня Белькова. Это, конечно, одна из причин невероятной популярности ее Инстаграма. Подписчики, а их около 35 тысяч, каждый день читают летопись ее жизни как роман.

Открытость — это еще и незащищенность. И даже такой сильный человек, как Таня, иногда не выдерживает, когда читает злобные и завистливые комментарии. Был момент, когда она брала тайм-аут в Сети, чтобы просто перевести дух.

— В новосибирском аэропорту я зашла в Интернет. Думала, мне скажут: «Таня, ты молодец, что полетела. Купи за нас букет Кате!» Написали, что я поехала на похороны пиариться...

Когда я впервые после долгого перерыва пошла в спортзал и сделала пост о первой тренировке, мой Инстаграм просто взорвался негативом. Люди писали: «Если у тебя есть силы ходить в зал, почему ты не можешь печь торты?» Как объяснить, что это разные вещи?

Они не могут простить, что я выздоровела. «У тебя больше нет рака? Хорошо, но ты должна быть нищая, жалкая, страшная».

Приходили смотреть, как я умираю. Мама троих детей, без мужа, с кучей диагнозов, без денег, печет торты. Перестанет печь — умрет с голода. Первые четыре химии я пекла нон-стоп по 10 тортов. Недосыпала, упали показатели крови, и я поняла, что надо снизить активность. Но зато мы продержались лето. Когда я выкладывала фотки с химии, где у меня в вене катетер, мне была обеспечена куча лайков. Как только картинка сменилась и меня перестало быть жалко, все изменилось.

«Почему ей подарили море?» «Зачем ей солнце после химии?» Такие вопросы. На солнце нельзя с одним типом рака — с меланомой. А для таких, как я, есть куча защитных кремов, шляпы, платки. Я брала с собой зонтик. Солнце касалось моей кожи только когда я ходила плавать. Я прокатилась на всех горках, с диким визгом!

Троллят подружки по диагнозу: либо кто болеет сейчас, либо кто тоже выздоровел, но живет не такой жизнью, как я. Они не понимают: почему у меня есть силы пойти в театр или в кафе, а на торты — нет? Красиво одеться, сидеть в кресле и пить кофе — это легко. Попробуйте. А печь нон-стоп в жаре — это очень трудно.

фото: Из личного архива
Селфи в спортзале. Через две недели после облучения.

— Наверное, это издержки популярности. И хороших людей все-таки намного больше. Именно они поддерживали в самое тяжелое время и словом, и деньгами.

— Конечно! И я безмерно им благодарна. Какие-то магазины присылали платья и другую одежду, а одна брендовая компания подарила дубленку. Я только потом узнала, сколько она стоит... За время болезни у меня собралась целая коллекция красивых платочков и косыночек. Я их берегу.

У меня появился друг, которому можно в полчетвертого утра отправить SMS с просьбой забрать меня из другого города, и он ответит: «Я могу выехать сейчас же!»

Однажды я написала в Инстаграм: «Друзья, а если у вас будут ненужные билеты в театры или на выставки (детские и взрослые), мы с тройней бы с удовольствием сходили. Они сейчас стали такие любознательные! Нужно куда-то водить по выходным, иначе вот как сегодня будет — я весь день в пижаме, нежно жалею себя перед завтрашними процедурами. Будет мне персональный Чернобыль. Страшно немного. Боюсь ожога под мышкой, так как там шов заживал долго и болезненно». Мне дарили билеты, кидали ссылки на скидки или бесплатные спектакли.

На детские дни рождения незнакомая команда аниматоров помогала устроить сказочные праздники с воздушными шарами. На днях побывали с детьми в «Москвариуме» на ВДНХ. А когда мне надо было заработать на лучевую терапию, а печь торты я уже не могла, одна подписчица просто перевела мне эти деньги и написала: «Таня, пеки, сколько захочешь, но деньги у тебя уже есть!»

— В общем, хочешь вылечиться — ищи деньги! А что же бесплатная медицина?

— Бесплатная медицина — это равнодушие, конвейер. Если повезет, то попадется человечный, добросердечный врач, который скажет, как надо действовать. А не повезет — будет равнодушный «белый халат», которого все достали. Я своего врача сначала даже боялась, пока не поняла, что мне от него ничего не надо.

Диспансер дал мне инвалидность на год. Эта розовая бумажка дает право на инвалидную наклейку для машины и пенсию 12 тысяч. Меня спросили: «Сколько химий сделали?» — «Восемь!» — «А если бы шесть, дали бы третью группу без пенсии! Инвалидность надо каждый год подтверждать».

Онкоцентры — это особый мир, с его вечно холодными, промозглыми коридорами, где всегда мерзнешь. Там пахнет лекарствами, болью и страхом. Ты сидишь в очереди на УЗИ, у тебя лейкоцитов нет, но никто не пропустит — здесь ведь все равны. Однажды было некуда сесть, и я сидела просто на полу.

Если у тебя нет денег, ты будешь ждать, когда подойдет очередь. На операцию, на УЗИ, на все. Между химией и лучевой не должно пройти полгода, в идеале надо делать сразу. Вроде как лучи по квоте, но за эту квоту я отдала сумму в конверте, чтобы не ждать.

Человек, который столкнулся с болезнью, должен первым делом искать грамотных врачей и лишь потом деньги. Друзья помогли мне оплатить лечение. Это астрономическая сумма. У меня была крутая химия и лекарства после нее, платные капельницы, когда я приходила ко времени и не ждала ни секунды. Подруги по болезни удивлялись: «Почему Таня печет торты, а мы лежим?» Катя из Новосибирска лечилась бесплатно...

— Таня, когда было особенно страшно? Когда объявили диагноз или потом? Ведь лечение от рака очень жесткое, не каждый выдержит.

— Все боятся этого диагноза на уровне холодной крови, и я тоже боялась об этом даже сказать: если скажешь, значит, примешь, а пока не говоришь, вроде как этого и нет. Но тогда надо было принять решение: я лезу в костер до последнего. Это похоже на то, как ходят по углям или по битому стеклу. Пока веришь, что преодолеешь, все получается. Идешь и не замечаешь. Как только засомневаешься, сразу ожоги и резаные раны. Так и тут.

Недавно я участвовала в одной программе на радио. Там проводили опрос среди слушателей: если бы они узнали, что у них рак, стали бы бороться или нет? Так вот, два человека из трех боролись бы, а один — нет, то есть треть сдалась бы... Это не мой путь, потому что я люблю жизнь и мне есть для кого жить.

В последний раз мне стало страшно, когда увидела толстую иглу от препарата, который надо колоть каждые 28 дней в течение пяти лет. Я подсчитала — ровно 60 уколов! Тогда я в первый раз задумалась: за что мне это все? Колоть надо в жировую ткань на животе, а у меня этой складки нет... Десять дней я на иглу смотрела. И выбросила в помойку. Есть альтернатива. Достаточно радикальная, но я ее выбрала.

— Рак — это еще и огромный опыт потерь и, как ни странно, приобретений.

— Я писала в Инстаграме, что мой рак забрал у меня несколько близких друзей, почти год активной и полноценной жизни, а еще волосы и ногти. При этом он забрал с собой аллергию на манго, которая была у меня с 7 лет (впервые дед из Индии привез нам манго, с тех пор как раз). Рак подарил мне несколько некрасивых шрамов, а заодно и несколько новых, верных и искренних друзей, подарил мне целый месяц влюбленности тогда, весной, подарил мне возможность быть собой и говорить о том, что мне кажется важным. И благодаря всем этим обстоятельствам сейчас есть такая я, более понимающая, более ранимая, более настоящая.

За время болезни я поняла, что надо искать в себе возможность не столько изменить мир, сколько свое отношение к нему. Мир не изменится. А от того, что тебе в метро улыбнулась незнакомая красивая девочка, в нем станет немного теплей.

У меня появилось это потрясающее ощущение женственности и привлекательности, когда люди смотрят не с сочувствием, а с восхищением. Я так ждала этого момента и, наконец, сожгла календарь за тот год, все страницы с датами химии и облучения.

И сейчас могу прийти и сказать: «Здравствуйте, меня зовут Татьяна Белькова. Я многодетная мама, я опять победила рак. Это круто».

P.S. Вчера Таня опять начала печь свои волшебные торты.