Андрей с Анной встретились, когда у каждого было по одному неудачному браку за плечами. Она воспитывала сына, у него в прежней семье остались двое детей.
Журавлевы начали жить с чистого листа. Они не настраивались непременно стать многодетными.
— После рождения третьего ребенка мы перестали считать, — с улыбкой признается Анна. — А однажды поняли, что с появлением детей открываются новые возможности. Причем это происходит без наших усилий: то вдруг предлагают более высокооплачиваемую работу, которую не ждешь, то благотворительный фонд нами заинтересуется!
По первой профессии она экономист, потом увлеклась журналистикой и сотрудничала с православными изданиями. Сейчас Анне 44 года, но многодетная мама снова села за парту, чтобы получить сразу два диплома — клинического психолога и дефектолога. Правда, учиться приходится в основном «на коленке», пока старшие дети на уроках в гимназии, а младшие занимаются в реабилитационном центре. Зато практическую сторону профессии Анна давно освоила: маме детей с инвалидностью опыта не занимать.
…Ваня родился здоровым. Болезнь проявилась, когда мальчику исполнилось три года, но диагноз поставили только в шесть лет — такой нетипичной была картина. У ребенка обнаружили эпилепсию.
У Петра — аутизм и ДЦП. В три месяца мальчик не держал головку, у него практически не было эмоций, даже на родителей он почти не реагировал. Малыш мало улыбался. В общем, сильно отличался от сверстников.
— Мы поняли, что с ребенком что-то не так. Искали в Москве врачей, метались между эндокринологами и неврологами, пока специалисты не выявили хромосомное нарушение, — делится Анна. — К счастью, интеллект у сына не пострадал. Но Петя плохо ходит, ему нужно сопровождение. И все равно он часто падает, ударяется то щекой, то головой. Я не могу всегда водить за руку. Он выйдет в социум — он должен научиться держать равновесие. Со стороны может показаться странным, что мы не подхватываем ребенка, но родители должны максимально обеспечить существование детей-инвалидов без себя, чтобы они адаптировались в обществе и смогли жить самостоятельно, когда нас не будет.
…У младшей, Веры, все началось с кисты в затылочной части головы. Такая киста считается безобидной, она не мешает жить. Но она нагноилась — возможно, попала инфекция, и на этом фоне у ребенка впервые проявились приступы эпилепсии. Они были нетипичные, и врачи надеялись, что после удаления кисты все пройдет. Верочке было около трех лет, когда ей наконец поставили диагноз: эпилепсия наследственного генеза, как у брата Вани. Интеллект у девочки сохранен, приступы эпилепсии удается купировать благодаря правильно подобранной терапии.
— Конечно, и у нас возникали мучительные вопросы: «За что? Почему?» — признается Анна. — А потом батюшка мне сказал мудрые слова: «Это твой ребенок, ты его любишь, принимай его таким, какой он есть, не копайся в причинах!» Особый ребенок может родиться в любой семье, но когда детей реально много, наследственность больше раскрывается. Мы радуемся, что у нас не настолько тяжело, как это бывает…
Они вообще оптимисты по жизни, но по-другому, наверное, нельзя. Всякое случалось. Ваню, когда меняли терапию, мучили постоянные приступы. Родители больше всего боялись, как бы у сына не наступил эпистатус — угрожающее для жизни состояние, когда эпилептические припадки следуют один за другим.
■ ■ ■
Раньше у Журавлевых была дача, но ее пришлось продать, когда родился Петя: с тяжелобольным ребенком стало не до выездов на природу.
— Мы тогда ютились в квартире площадью 42 квадратных метра. Хотелось, конечно, построить свой дом в черте города, потому что Петр плохо переносит дорогу, особенно летом. На солнце у сына может подняться температура. Мы гуляем только в тени. У нас старая машина без кондиционера — минивэн на семь мест, а нас — девять. Поэтому мы ездим, как нам наши власти рекомендуют, частями, — поясняет Анна. — Для нас жизненно необходимо, чтобы участок был в ближайшей доступности от города.
В 2012 году они встали на очередь, когда Петя получил инвалидность. Журавлевым разъяснили, что вне очереди не дадут, потому что закон такого не предусматривает: «Все понимаем, сочувствуем, но на общих основаниях!»
— Семей с таким количеством детей в районе всего две, а со статусом, как у нас, чтобы трое инвалидов, — вообще больше нет, — недоумевает Анна. — Мы стояли в очереди на улучшение жилищных условий. В 2014 году получили две квартиры, которые полностью нас устраивают. Правда, сейчас, когда дети подросли, мы уже еле-еле помещаемся. Даже шведскую стенку поставить некуда…
В 2016 году Журавлевы попытались получить участок, выставленный на торги муниципалитетом Балашихи. По закону семья с детьми-инвалидами имеет право на получение такого участка под ведение личного подсобного хозяйства.
— Нам пришел отказ с мотивировкой, что мы не нуждаемся в улучшении жилищных условий, поэтому претендовать на этот участок не можем, — Анна вспоминает перипетии борьбы за землю. — Организовалось стихийное объединение многодетных семей. Нам стали предлагать участки, от которых мы вынуждены были отказаться. Первый адрес — Туголесский бор в Шатурском районе. Это около 100 километров от Балашихи. Тогда у нас было два ребенка-инвалида. В 2017 году предложили участок в Воскресенском районе. Тоже не ближний свет: около 100 километров по Егорьевскому шоссе, которое всегда стоит. Там поселок имени Цюрупы в чистом поле, на которое у местных жителей были свои планы…
Встретили многодетный десант, по словам Анны, неприветливо: «Дорогу нашу вам не дадим! Мы ее сами строили! Ездите как хотите!» «Как хотите» означало сафари на внедорожниках. Главный минус — отсутствие детской поликлиники и больницы, что для детей с серьезными диагнозами просто опасно. Ведь никто не может исключить ситуацию, когда медицинская помощь понадобится незамедлительно.
— Тогда стали рассматривать вариант в районе Егорьевска, — продолжает многодетная мама. — А там, в непосредственной близости, вредное производство. Поэтому никто не захотел. За это время в Балашихе поменялся мэр. Опять достали из закромов все ту же Шатуру, от которой мы отказались в 2015 году. Кто-то согласился. Кто-то не выразил свой отказ письменно — и получилось, что тоже «согласился».
Анне не понять: почему такая «засада» с земельными участками в Балашихинском районе? В конце концов, это далеко не самое престижное направление Подмосковья! Продается много земли гектарами. Почему власти не могут выкупить эти угодья и дать их многодетным? С тех пор как к Балашихе присоединили Железнодорожный, в очереди уже более тысячи семей.
Много земли в долгосрочной аренде, но вожделенные гектары не используются по назначению. Иски лежат в судах, но все это долго и трудно.
— Есть приличный кусок земли у нас по с