Просвистели у виска патриотические мгновения

Коллекционер жизни

20.09.2019 в 17:05, просмотров: 7024

Мало свободы?

Вспомните, в каких тисках мы жили — цензурных, идеологических, бытовых. Наши предки и вовсе не могли вырваться, убежать от зоркого сталинского глаза, все были перед тираном как на ладони. Нынешние прокрустовы государственные каркасы разве сравнимы с теми? Огромное, несопоставимое с ежовщиной и меркуловщиной послабление! Не нравится жить в России — отваливай за рубеж. Никто не держит, если ты не силовик. Силовым работникам, как известно, выезд запрещен — даже краткосрочный. А остальным лафа: их не контролируют, документы в их собственных руках, а не в комитетских разработках. К благонадежным не приставлены соглядатаи.

Иное дело, если ты не только силовик, а еще и патриот и сам не хочешь уезжать. Или нет денег уехать. Но это уже твои личные проблемы. Заработай. Перестань быть патриотом. Не дают заработать, отбирают бизнес? Протестуй. Выходи на демонстрации.

Заколдованный круг.

Время ненастоящности

Надо бы сочинить исследование о влиянии еды на человеческое общество, на каждого из нас. Была натуральная шамовка — и потребляющие ее граждане были настоящие. Цельные. Прочные, несгибаемые. «Гвозди бы делать из этих людей».

Теперь все искусственное, химическое. И люди стали так себе. Рассыпающиеся. Какие там гвозди — рыхлые, аморфные, никакие, ни в чем не уверенные, ничего не знающие, путающиеся в бесспорных истинах и предпочтениях. Правила бытия, божественные заповеди — шиворот навыворот. Стражи порядка грабят прохожих, а то и банковские ячейки, священнослужители пыряются ножами, врачи отказываются лечить… Затмение разума? Замена и подмена живой, отзывчивой чужим бедам плоти — синтетикой? Пишут: пластик органично встраивается в человеческие клетки… Зачем создавать искусственный интеллект, если добровольно превращаемся в механизмы?

Время разрозненности

Бывают времена, которые хочется уподобить слаженному ансамблю нашей хоккейной сборной лучшей ее поры: на лед выпрыгивали понимавшие друг друга с полудвижения нападающие и защитники: Локтев — Альметов — Александров, Михайлов — Петров — Харламов, братья Майоровы — Старшинов. В подготовке полетов в космос единомышленникам всё удавалось. Стыковки проходили гладко. И в культуре слаженный, сыгранные оркестранты: Юлиан Семенов пишет роман «Семнадцать мгновений весны», Татьяна Лиознова создает сериал по мотивам этой книги, Роберт Рождественский сочиняет удивительные, вроде бы плохо рифмующиеся строки о свистящих возле виска мгновениях, Кобзон исполняет эту песню… Собираются уникальные коллективы созидателей. Олег Ефремов создает театр «Современник», Александр Борщаговский вершит сценарий фильма «Три тополя на Плющихе», Олег Ефремов и Татьяна Доронина исполняют в этом фильме главные роли… И звучит «космическая» песня про Гагарина.

А на пороге — пора разобщения. Наша хоккейная дружина начинает сбоить, МХАТ распадается на две антагонистические половины, умирают один за другим бывшие инициаторы сплочения, триумфаторы и кумиры.

Новые — за что ни возьмутся — всё не в дугу. Ни сварганить пристойное кино — в потугах повторить канувший успех — сплошь ремейки, ни театр учредить мало-мальски вразумительный и не амбициозный, в космосе — провал за провалом, в экономике сплошь прожектеры, не говоря о шлягерах, в которых ни грана смысла.

Просвистели мгновения у виска…

Реальная кровь

Да и коммерческое американское блокбастерство удручает. Не обязательно стало досматривать фильмы до конца, чтобы уловить тенденцию. Из увиденных отрывков становится ясно: шварценеггеры будут разить на экранах террористов сотнями. А в реальной жизни террористы будут прицельно убивать по 10-20-80 реальных, животрепещущих, а не киношных людей. Продолжим пробавляться байками на экране, а реальная кровь продолжит литься, сколько бы мы ни строили из себя киногероев.

Где деньги?

Право изрекать надо заслужить. Вернее, слушать станут только заслуживших моральное право изрекать, иначе можешь обораться, а тебя слушать не станут. Но вот каким образом присваивают это право?

Индивид, разумеется, вправе жить в той стране, где ему лучше и комфортнее. Кто с этим спорит! Он вправе зарабатывать деньги не там, где живет, то есть не там, где ему лучше и комфортнее. А вынужден добывать их, находясь в некомфортных условиях. И всё же он вправе зарабатывать там, где ему платят.

Свою семью при этом вправе держать и содержать там, где ей лучше и комфортнее.

Что, однако, означает такая раздвоенность? Без сомнения, индивид полагает: перспектива для его детей лучше в другой стране, а не там, где он сам горбатится. Страну, где зарабатывает, он полагает бесперспективной? Этот вывод вытекает из его позиции, разве не так?

Но если бы он, этот индивид, просто раздваивался и зарабатывал! Нет, он зарабатывает тем, что поучает население неперспективной страны, рассказывает, как ему, этому населению, следует праведно жить в неперспективных условиях, всячески превознося неперспективность как панацею и манну. Обирает и без того обобранных.

Уроки правильности

Уроки правильности преподают неправильные, то есть не умеющие гармонично и логично мыслить оракулы. Именно они дают общеметодологические советы и проповедуют с трибун законы, согласно которым достигается благополучие и благоденствие. Не видя себя со стороны, полагают себя светочами. Удивительно, однако, и видящие их со стороны верят прохиндейским бредням и ущербным учителям.

Впрочем, многолетний опыт наблюдений показывает: преуспевают и толкутся на поверхности как раз те, кто живет неправильно. В этом кажущемся противоречии нет ничего противоречивого. Тот, кто блюдет законы и не допускает отклонений от раз и навсегда (невесть в какие времена) установленных правил, не может преуспеть, потому что прямолинейностью многого не добьешься. А те, кто ловчат, юлят, извиваются, компромиссничают, те не только больше успевают, но и оттесняют зашуганных, радеющих о точном соответствии канонам.

На моей памяти пример дамы, позиционировавшей себя непогрешимицей. Надо ли говорить, что у нее был (помимо мужа) любовник, а делишки в газете, где работала, она и ее хахаль проворачивали с попранием всяких норм приличия. Но репутация ее была — экселент. Ее любовник был под стать ей — прохиндей-журналист, стяжавший славу неортодоксального смельчака. Классическая пара — Кот Базилио и Лиса Алиса. Муж был пентюх, талантливый, не могший допустить, что его водят за нос.

Кто из этих троих в выигрыше?

Затор

Если бы социальный затор мог рассосаться сам, без революционных потрясений, История не приносила бы жертв. Но революции происходят, потому что река, уперевшись в преграду, ищет новое русло — обходные или спрямленно не рассуждающие пути.

Защитники замшелых устоев слепо шпаклюют плотину и не могут ничего изменить (даже если способны уразуметь происходящее). Продолжают совершенствовать (им представляется) непригодную для эксплуатации буксующую модель существования. Увы… Накапливаются неполадки и нестыковки, одна влечет за собой другую, никакого движения не происходит. Либо — болото и гниль, либо под напором неразберихи и пустопорожних косметических ремонтов система идет на слом. Как правило, трагический, с громадными и жестокими потерями. Но только так новые отношения могут проторить путь внутри рутины.