Изувеченную ногу москвичу спас тверской батюшка: оперировал как на фронте

Супруга пострадавшего: «Сказала мужу: представь, что сейчас 1941 год, я – медсестра, ты – раненый боец, госпиталь разбомбили»

Фельдшера-москвича Алексея Воронина, который постоянно живет в своем доме в Тверской области, в период эпидемии угораздило сломать ногу, причем в нескольких местах, да еще и с вывихом. От болевого шока он едва не потерял сознание. С женой они помчались на машине в фельдшерско-акушерский пункт, расположенный в 18 километрах от дома. Но он оказался закрыт. Пытались вызвать «скорую», но диспетчер сообщила, что все бригады «работают на коронавирус». После скандала все–таки прислали машину. Но стационар, куда доставили Алексея, оказался на карантине. Сложнейшую операцию под местной анестезией ему провел… батюшка, травматолог с 34 –летним стажем. Из–за острой нехватки кадров, он получил благословение вернуться на работу в поликлинику.  

Об их «хождениях по мукам», рассказала «МК» жена Алексея, Наталья Воронина.

Супруга пострадавшего: «Сказала мужу: представь, что сейчас 1941 год, я – медсестра, ты – раненый боец, госпиталь разбомбили»
Виктор Никитенко — еще диакон. Храм Петра и Павла в Карачарове. 2013 год.

Наталья и Алексей Воронины большую часть времени живут в своем доме в Тверской области. Только пару месяцев в распутицу проводят в столице.

-Мне 53 года, я думала, как выйду на пенсию, окончательно перееду жить за город. Но не получилось, случилась пенсионная реформа, и я опять молодая, - говорит с иронией Наталья. – Мы оба с мужем фельдшеры, Алексей работает в стационаре, в лаборатории, а я – акушерка в роддоме. В тот день, когда случилась беда, мы оба приехали с суточного дежурства, были уставшими. И мужу в срочном порядке потребовалось спилить с яблони ветку. Там и высота-то была небольшая, от силы – метр, но при спуске он оступился, нога соскользнула со ступеньки. Почва внизу была мокрая, мужа развернуло на этой ноге, и он рухнул на землю. Я прибежала, смотрю, он замер и даже вздохнуть не может от болевого шока. Стопа в сапоге развернута на 90 градусов... Говорю ему, подожди, не двигайся, а сама кинулась в дом. Мы собаку недавно оперировали, у нас остались обезболивающие уколы. Схватила эти ампулы, вколола мужу двойную дозу, обезболила его на время. 

-Ногу удалось зафиксировать?

-Я – не травматолог. Как могла, зафиксировала мужу ногу, положила подушечку. На помощь пришли соседи, мы Алексея вытащили, погрузили в машину. Помчались в ближайшую деревню Юрьево - Девичье, где был фельдшерско – акушерский пункт. До нее – 18 километров. А дорога у нас – «гребенка», которую расчищает грейдер. Приехали, а ФАП закрыт. 2 мая, выходной, никого нет. Бегали, стучали в соседние дома, никто ничего не знает, не ведает.

-Стали звонить в «скорую»?

-Стояла в растерянности перед этим закрытым фельдшерско-акушерским пунктом. Смотрю, муж уже «едет», теряет сознание. У него болевой шок. Набрала 103, меня соединили с ближайшей подстанцией. Я диспетчеру объяснила ситуацию, что мы никакие не туристы, которые приехали жарить шашлыки, что мы здесь живем. Муж – абсолютно трезвый, молодой мужчина. У него сложный перелом, нога болтается в разные стороны. Идет крепитация (тонкое и тихое патологическое звучание, которое исходит из глубины тканей, похоже на потрескивание. – Авт.).  Попросила: «Пришлите нам, ради Бога, машину». В ответ диспетчер ответила спокойно - спокойно: «Паспорт, полис». Я говорю: «Подождите, это так важно в этой ситуации?» На что она заметила: «Машин нет, все «скорые» заняты на коронавирус. Не до вас». И предложила нам везти мужа в Тверь. А там надо ехать 90 километров по бездорожью, где сплошные ямы и ухабы. А если бы у нас машина увязла? А если бы она сломалась? Начала убеждать диспетчера, что просто не довезу мужа до Твери. Он умрет по дороге от болевого шока.  Она опять говорит: «У нас нет машин. Все на ковиде». А я ведь сама медик, работала и в реанимации, и в зоне боевых действий. Внутри сидит убеждение, если человек попал в беду, он должен получить помощь. Мы у себя в роддоме принимаем и без полиса, и без паспорта, потому что знаем, что помощь должна быть своевременной. А потом уже надо разбираться с документами. 

В общем, диспетчер меня завела. Я взвилась, стала кричать, что мы оба - фельдшеры, оба – медика, и, если нам сейчас не пришлют «скорую», если не на эту сторону Волги, то хотя бы на другую, я оборву все телефоны, дойду до министра.

-Там паром курсирует через Волгу, вы хотели попасть на другую сторону реки, где Конаково?

- Там запрудили Волгу, образовалось Иваньковское водохранилище. На другой стороне – город Конаково, куда переправиться можно на пароме. Звоню на переправу, мне говорят: «Мы переправляемся внепланово только по «скорой». Объяснила, что у нас ЧП, осложненный перелом с вывихом. Они приехали, перевезли нас, а «скорой» на другом берегу нет. Начала звонить на «горячую линию» Министерства здравоохранения Тверской области. Там никто не берет трубку. Снова набрала 103, «скорую». Говорят, что едут. Приехал врач в «скафандре», на улице уже тепло, он весь красный, маска запотела. Я его тоже понимаю, врачам сейчас нелегко. Обезболил мужа, мобилизовал, все аккуратно сложил. Поехали…

Так выглядит городская поликлиника Конакова.

- В стационар?

- Да, в больницу в Конаково. Там не принимают, стационар перепрофилирован под больных с коронавирусом. Поехали в поликлинику, там одни пожилые женщины. Говорят, что врачей нет, все в стационаре на ковиде. Но есть… батюшка. Он раньше работал травматологом, а потом принял сан. Сейчас вызовем. Думаю, батюшка, так батюшка… Главное, чтобы спасли мужа. Нам дали инвалидную коляску, она вся раздолбанная, еле едет, без рессор, без шин на колесах.  Говорят, езжайте на 4 этаж, там рентген. Сейчас батюшка подойдет. Коляска не едет, никуда не пролезает. А я сама месяц назад ломала ногу в Москве, у меня только – только все заросло. Я тащила мужа на коляске по лестнице и молилась, чтобы моя ноженька выдержала. Кое-как поднялись. Пришел батюшка, очень милый, благообразный, с бородкой. Разрезали мужу штаны, сапог, сделали рентген. Батюшка говорит: «Все сложно, травма тяжелая, суставы вывернуты, перелом в одном месте, в другом, большая деформация голеностопа, нога холодная, пульса на ней нет, надо везти в клинику в Тверь». А кто повезет? «Скорой» у них нет. Говорю, давайте искать другой вариант. 

-Как было найдено решение?  

-Из – за карантина лечебный блок был закрыт, анестезиолога не было. Батюшка сказал, что может все вправить под местным наркозом и наложить гипс. Такую операцию делают под общей анестезией. Говорю: «Леша, мы с тобой до общей анестезии в Тверь не доедим». Он сказал, хорошо, я потерплю. А потом я сидела под кабинетом и слушала, как он орет не своим голосом… Батюшке я низко кланяюсь до земли. Он провел сложную операцию, вправил вывих, все сложил, совместил под местной блокадой, наложил гипс.

Я мужа опять потащила на четвертый этаж на рентген. Вроде все слепилось, сложилось. Мне на следующий день заступать на суточное дежурство в роддом, а мужу – в стационар. Ему нужен больничный. Батюшка говорит, сейчас я вам напишу бумажку, а вы пойдете, выпишите больничный лист.

Спустилась вниз, везде – темные коридоры, двери закрыты. Никого нет, все ушли домой. Нас с батюшкой забыли в этой поликлинике. Я походила, покричала, входы – выходы закрыты, кабинеты все закрыты. Выходит охранник, говорит: «Что вы хотите? Рабочий день закончился, все ушли домой». Поднялась, говорю батюшке: «Нас демоны замуровали». Он успокоил: «Ничего – ничего, сейчас откроем». Позвонил охране, сказал нам, как пройти к запасному выходу, налево – направо, потом - за ширмочку. Смотрю, вниз ведет какая – то лестница, кирпичи лежат разбитые… Говорю мужу: «Леша, представь, что сейчас 1941 год. Я – медсестра, ты – раненый боец. Госпиталь разбомбили. Мы отсюда выбираемся». Муж спрашивает: «Медсестра, а ты меня-то на себе вытащишь?» Говорю: «Не бойся, своего родного вытащу». Взвалила его на себя и потащила вниз по разваленной лестнице. И опять молилась, чтобы нога моя выдержала. Думала, как бы не свалиться нам вдвоем. Вытащила. Сели мы во дворе ждать машину, чтобы нас через паром отвезли домой. Батюшка выходит, спрашивает: «Вам еще чем-нибудь помочь?» Говорю: «Спасибо, вы и итак для нас многое сделали». В два ночи добрались до дома, а в 5 мне нужно было вставать, бежать на электричку.    

Сейчас муж Натальи находится дома, нога – в гипсе, пока он нетранспортабельный. А сама женщина напоминает, что все это случилось в 21 веке, в 180 километрах от Москвы. И задается вопросом: «А если бы у меня не было медицинского образования? И я не была бы 30 лет в медицине и не таскала бы на себе больных? Что обычным людям делать в такой ситуации? У нас, что, кроме коронавируса люди больше ничем не болеют?»

На эмоциональный пост Натальи Ворониной в соцсети отозвалась жительница Конаково Надежда Кавун, которая написала: «Две недели назад давление было 190, сбить не могла 5 дней. Сосуд под коленом лопнул, образовалась гематома, синяк. А обратиться в Конаково не к кому. На «скорой» сказали: «Молитесь, что не в голове сосуд лопнул…»

В поликлинике выдали инвалидную коляску, на которой нет ни рессор, ни шин.

Мы связались с Надеждой и выслушали ее историю.  

- Я знала, что врачи из-за коронавируса давно в поликлинике не принимают. Районная больница перепрофилирована. Все силы медиков брошены на борьбу с инфекцией. Поэтому, когда под коленом лопнул сосуд, позвонила в «скорую», чтобы узнать, что нужно предпринять? И услышала, мол, радуйтесь, что сосуд лопнул не в голове. Мне этого ответа хватило. Положила трубку. В результате мне помогла моя хорошая знакомая, у которой свой питомник немецких овчарок. У Марии большой опыт содержания и лечения собак. Она посоветовала, какой мазью надо пользоваться, какую нагрузку давать, надо ли накладывать эластичный бинт. Вот так сейчас и лечимся.

А батюшку, кто помогал Алексею Воронину, все местные жители, оказывается, хорошо знают. Его зовут Виктор Александрович Никитенко.

Выданное батюшкой-травматологом предписание, по которому должны были выписать больничный лист.

- Он служит в церкви святых апостолов Петра и Павла в Карачарово. Это недалеко, в семи километрах от Конаково, - объяснила нам одна из прихожанок храма Анна. – Для нас он иерей Виктор. Ему 58 лет, стаж работы в медицине - больше 30 лет. Долгие годы он работал в нашей районной больнице, заведовал травматологическим отделением. Все с вывихами и переломами попадали к доктору Никитенко. Руки у врача просто золотые. Работая в больнице, он ходил в храм, помогал на службе. Потом пошел учиться в Калужскую духовную семинарию, в 2013 году был рукоположен в сан диакона. А в 2018 году, став священником, ушел из больницы, полностью посвятив себя служению Богу.      

Но судьба распорядилась так, что, спустя два года, в январе 2020-го батюшке снова пришлось надеть белый халат.    

Как рассказали «МК» в Тверской и Кашинской епархии, на работу врачом иерея Виктора Никитенко благословил Владыка. В Конаковской районной больнице серьезно заболел ортопед. Главврач ЦРБ написал митрополиту Тверскому и Кашинскому Савве письмо, в котором рассказал об острой нехватке кадров. И с его благословения батюшка заступил на дежурства в поликлинике Конакова в качестве травматолога. На нем сейчас весь район.  

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №28259 от 13 мая 2020

Заголовок в газете: Изломанную ногу москвичу спас тверской батюшка

Что еще почитать

В регионах

Новости

Самое читаемое

Реклама

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру