Мы постарались разобраться в этой шокирующей истории, чем-то схожей с громким судебным процессом калининградских врачей Элиной Сушкевич и Еленой Белой, которых обвиняли в умерщвлении недоношенного ребенка ради улучшения показателей младенческой смертности.
«Когда дочка родилась, у нее были ноготочки, реснички, бровки и все остальное. Она была очень маленькая, но ведь органы к 22 неделям уже полностью сформированы… Розовенькая и завернутая в пеленку, когда мне ее показали мертвую. А потом ее… унесли», — не может прийти в себя Мария Костреба.
У Марии трое детей. Это была их с мужем четвертая желанная беременность. Мы разговариваем по телефону, а на том конце трубки слышны веселые детские крики, затем беседу даже приходится прервать для того, чтобы мама уложила малышей спать.
Два мальчика и одна девочка. Еще одной как раз не хватало в комплекте.
«Я очень мечтала о второй дочке, — переживает Мария. — И я сделаю все, чтобы наказать виновных».
Приказ Минздрава РФ от 27.12.2011 № 1687н «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке его выдачи».
«Медицинскими критериями рождения являются: срок беременности 22 недели и более при массе тела ребенка при рождении 500 г и более или в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна, при длине тела ребенка при рождении 25 см и более.
Живорождением является момент отделения плода от организма матери посредством родов при сроке беременности 22 недели и более при наличии у новорожденного признаков живорождения: дыхание, сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента».
Врачи перинатального центра, принимавшие роды у Марии, предъявили следователям информацию, что вес недоношенной девочки составлял 470 граммов, а рост — 24 сантиметра. То есть не хватало 30 граммов и 1 сантиметра, чтобы формально признать плод рожденным ребенком, а не выкидышем. Эти сведения записаны и в направлении на прижизненное паталогоанатомическое исследование биопсийного (операционного) материала матери, вот только вес плода на 10 граммов больше:
«Диагноз основного заболевания: поздний самопроизвольный аборт на сроке 21–22 недели, 480 грамм, 24 сантиметра».
Однако самой Марии удалось найти бланк макроскопического описания последа, в котором от руки написано, что малышка при рождении весила 524 грамма и была 29 сантиметров.
«Согласно юридическим нормам, рожденный мной ребенок считается ребенком, а не биоматериалом, поскольку срок беременности на 16.07.21 составлял 22 недели, срок установлен объективно на основании двух скрининговых исследований от 13.05.21 и 17.06.2021», — поясняет Мария Костреба в своем заявлении следственным органам.
«Я не знаю, были ли признаки жизни у моей дочери, во время родов она шевелилась, но когда мы потребовали отдать нам ее тело для захоронения, в перинатальном центре тянули несколько дней, а потом отказали. Может быть, кто-то опасался, что мы проведем свою паталогоанатомическую экспертизу, которая бы точно показала: из-за чего умер наш ребенок, как умер и был ли сделан им первый вдох?»
Конечно, до результатов официального расследования обстоятельств произошедшего мы не можем сказать, кто прав, а кто виноват в этой истории, но мы можем дать слово безутешной матери в ее версии произошедшего.
«Девочка на соседней кровати плакала вместе со мной»
— Роды должны были быть в ноябре, — начинает Мария. — Во время второй беременности у меня были разрывы на шейке матки, во время третьей — преждевременные роды, это уже показания к тому, чтобы проводить дополнительные исследования и УЗИ при последующей беременности, потому что есть риск выкидыша. Срок моей беременности был установлен гинекологом примерно — с 15 февраля. Я и сама точно не знала когда, так как у меня был гормональный сбой с осени. Решили, что пока запишем так. Мы же не знали, насколько важным это окажется сейчас! Потом два скрининга показали, что ребенок опережает развитие на неделю. И третье УЗИ в этом центре тоже.
— Когда у вас появилась угроза прерывания? Чувствовали ли вы, что что-то не так?
— Нет. Ничего. Никаких болей. Но когда я пришла на прием на 18 неделях, околоплодный пузырь уже начал опускаться. Мне диагностировали истмико-цервикальную недостаточность и сказали, что нужно срочно ложиться на сохранение. Сначала я была в стационаре родильного дома ГКБ Вересаева, но мой роддом закрывался на мойку, и меня перенаправили в этот перинатальный центр.
— Какого числа вы были госпитализированы?
— 25 июня. Я лежала на сохранении почти месяц, преждевременные роды начались на следующий день после того, как мне наложили швы на шейку матки, чтобы предотвратить ее полное раскрытие. Швы наложили мерсиленовой лентой — это такой специальный материал. Терапию антибиотиками мне провели один день. Сказали, что завтра уже можно будет выписываться, но 15 июля поздно вечером мне стало плохо, начались схватки.
— Вы сразу поняли, что это схватки?
— Да, у меня же трое детей. Живот стал болезненно каменеть. Мне становилось все хуже. Наконец, мне предложили перевестись в предродовую, это была полночь 16 июля.
— Какие манипуляции вам проводили?
— Мне сказали закрыть глаза и просто поспать. Померили температуру: она оказалась 38,3. А я не знала что делать, не знала, что в такой ситуации надо немедленно снимать швы с шейки матки, так как уже идет предродовая деятельность, и это очень опасно, мерсиленовая лента может прорезаться. Как оно, собственно, и случи